Полёт по Виктория-62.

И тут же началось. «ХЛи — 1» врезался в линию грозового фронта лоб в лоб. Восходящие потоки рвали воздух в клочья, нисходящие рушились стремительнее Великого Водопада Жизни на Марсе, трезубцы и копья медных молний сверкали со всех сторон и ударяли в крылья, проплавляя дыры в обшивке. Пилот, сидящий в кабине, почти никогда не слышит грома, но сейчас у девочки заложило уши от непрестанного грохота. Буря сотрясла её звездолёт так яростно, что приборная панель от трепетания стрелок слилась перед глазами лётчицы в сплошное пятно. Но капитан крепко сжала штурвал обеими руками, добиваясь только того, что бы гироскопический горизонт повернулся под нужным углом, и от души надеясь, что бы приборы ещё не разладились. Ветровое стекло давным-давно обледенело, но Буранни и не пыталась его очистить. Скоро лёд треснет под напором встречного ветра, и всё уляжется само собой... если только со льдом не треснет и прочное стекло, ведь уже были случаи. Стараясь не упустить рукоять, Буранни нажала кнопку микрофона на штурвале и проговорила: - Восточно-Центральная, «Авиалёт один-четыре» на связи. - Голос её дребезжал, будто она сидела в миксере, что в конечном итоге, так и было. - Мы тут нахватались льда и попали в небольшую заварушку. Хотелось бы спуститься пониже — как только вам будет удобно. Далеко-далеко внизу дроджер-диспетчер откликнулся на её зов сухим, надтреснутым голосом, не отрывая глаз от радара: - «Авиалёт один-четыре», Восточно-Центральная на связи. Минимальная высота — один-ноль, десять тысяч футов. Если вам это поможет... - Да, спасибо. - «Авиалёт один-четыре», - донеслось из диспетчерской, - высота один-ноль свободна. Повторяю, высота десять тысяч футов свободна. Но и на десяти тысячах температура была ниже нуля. Лёд быстро нарастал — как всегда бывает в грозу. Каждый раз, когда Буранни включала протекторы, «ХЛи — 1» оказывался в центре гигантского небесного шоу: сверкающие пластины льда срывались с крыльев и разлетались во все стороны ослепительным фейерверком. Насчёт минимума в десять тысяч футов диспетчер, видимо, пошутил. О том, чтобы удержать высоту при такой болтанке, нечего было и мечтать. Приборная панель тряслась, как отбойный молоток. - «Авиалёт один-четыре»? - донеслось из центра. - Наш радар, к сожалению, на такую погоду не рассчитан, но, похоже, на всём пути вашего следования твориться буря, шкалой по рейюнгу: 5-7 процентов. Буранни не ответила. Но глубоко присвистнула про себя — если она попадёт на край бури — её порвёт на кусочки, можно будет по всей Луне на сувениры собирать. Ледяные покрывала теперь срывались с крыльев почти безостановочно, и все её силы уходили на то, что бы звездолёт не сбился с курса. Папки в железных контейнерах в грузовом отсеке безостановочно гремели: звездолёт как будто превратился в сани с бубенчиками, мчащиеся по сугробам в десяти тысячах футов над землёй. На всех незащищённых поверхностях — на носовом конусе и куполах реакторов, на радиоантеннах и навершиях рулей — лёд намерзал непрерывно. Мало-помалу буря брала верх. Буранни уже и не пыталась стабилизировать высоту: удержаться бы головой вверх — и на том спасибо! Её то вжимало в кресло, то изо всей силы швыряло на ремень безопасности, но она лишь стискивала зубы, отгоняя назойливую мысль о том, что на сегодня с неё приключений довольно. «Довольно или нет — какая разница, - повторяла она себе. - Нельзя сдаваться. Надо лететь вперёд». Но неботрясение не стихало. Буранни вспомнила о своём звездолёте-2, укрытом в ангаре от всех невзгод. Через пару-тройку недель — если ей не дадут командировки — она полетит на Землю и снова будет давать детям полазать и посмотреть звездолёт, а потом покатает ребят и покажет невесомость и условия жизни в ней. При этой мысли она улыбнулась, несмотря на новую встряску: звездолёт как раз сбросил очередную порцию льда. Прежде чем вызвать центр, Буранни как следует подумала. Сама она обычно не придавала большого значения донесениям о турбулентности и льде, но нельзя же допустить, что бы какой-нибудь другой пилот полетел тем же маршрутом, не зная, что его ожидает! Любую машину с более слабым полем, чем у военного «ХЛи — 1» или машину поменьше просто порвёт на куски! Итак, решение было принято. Буранни потянулась к кнопке микрофона, но та буквально вывернулась у неё из-под рук. «Ох, нет!» - воскликнула про себя лётчица и, вцепившись в штурвал что было силы, изготовилась встретить толчок. Тот не заставил себя долго ждать: звездолёт снова тряхнуло и подбросило кверху. - Восточная... На три секунды всё небо заполыхало ослепительной белизной — не просто вспышка, а целая завеса молний. Какое-то время капитан вела вела звездолёт на ощупь. Внезапно из багажного отделения донёсся жуткий грохот, перекрывший на мгновение и гул моторов, и рёв ураганного ветра. Буранни поняла, что сломалось одно из креплений. Плохо дело. Если контейнеры начнёт швырять по всему фюзеляжу, это конец. Внизу скользили горы — так медленно и тяжело, будто «ХЛи — 1» пробивался сквозь камень. С превеликим трудом — панель селектора всё время ускользала из-под руки — капитан переключилась на частоту Горного центра, что был ближе. До чего же ей хотелось спуститься пониже — туда, где тепло и не трясёт! На антеннах антиоблединителя не было. Буранни вспомнила об этом, когда поступило сообщение из центра: - «Авиалёт один-четыре», Горно-Центральная на связи. Просим принять к сведению, Слож-Мет Альфа-1, конвек.... Темноволосая мысленно договорила предостережение за диспетчера. Она поняла, чем вызван этот неожиданный обрыв связи: обледеневшая антенна наконец сломалась. Радио глухо молчало. Ни звука, кроме треска помех — белого шума, под стать бушующему за стеклом бурану. Предупреждать её о «сложных метеорологических условиях», которые было принято обозначать деликатным «Слож-Мет», не было ни малейшего смысла. Избежать непогоды она уже не могла. Кратчайший путь от ненастья — напрямую через бурю. «Вот дома тебе, не сиделось, дурочка, полетела прямо в мясорубку...» То проваливаясь в воздушную яму, то взмывая от толчка, «ХЛи — 1» рассекал воздух, как грузовой пароход — штормовое море в старину. Лётчица включила резервное радио, почти не надеясь, что вторая антенна продержит ещё хоть несколько минут. - Привет, Восточная. «Авиалёт один-четыре». - «Авиалёт один-четыре»? Просим принять к сведению Слож-Мет... - Мы уже летим через эти Слож-Мет! - Буранни внезапно вышла из себя. - Мы потеряли основную антенну. Это была стандартная процедура, но Буранни хотела, что бы всё было зафиксировано. В пилотской сумке у неё лежала портативная рация на батарейках. Этой ночью она ещё пригодится. Буранни угрюмо улыбнулась. Она решила ни за что не отступать, сознавая, что добавляет в цепочку ещё одно звено: «Несмотря на то что звездолёт получил повреждения во время грозы, пилот не воспользовался возможностью аварийной посадки». Попадать в такую переделку ей приходилось, только немного по другому — она попала в электромагнитную бурю на «Белом Орле» и еле прорвалась сквозь чёрную дыру, едва добравшись до нужной планеты. Но звездолёт «ХЛи — 1» — не межпланетный корабль, его не посадишь на ближайшую скалу. Звездолёт шёл юзом, карта летала по кабине. Но Буранни помнила маршрут наизусть, а столкнуться этой ночью над Грядой с другим лётчиком было невозможно. Другого такого сумасшедшего, как она, быть просто не может. «Нет, - сказала капитан себе, затягивая ремень безопасности как можно туже и крепко сжимая штурвал в ожидании следующего толчка. - Не сумасшедшего. Непреклонного».