unattainable

Интересно, есть ли у любви срок годности? — Ри-индоо, помоги открыть эту ебучую дверь, — пьяные взвизги старшего проходились гулом по безлюдной улице. Стоя около белой машины, парень отчаянно брался за ручку автомобиля, которая находилась явно ниже руки юноши. Расфокусированный взгляд фиалковых глаз неумолимо двоился, путая и так неясное сознание. Он выглядел очень нелепо с серьезным лицом открывая дверцу за ручку, которая почему-то исчезала из собственной руки, и было бы даже смешно, если бы так не бесило. — Господи, и надо было напиваться до таких чертиков? — младший раздраженно выдохнул, страдальческим взглядом проходясь по скрючившейся фигуре брата. Мало того, что тот не умел пить, так еще и меру не знал, а на все уговоры и просьбы младшего остановиться отнекивался, комментируя тем, что он старший и сам все прекрасно знает. — Бестолочь, — между делом проговорил Риндо, заталкивая вялого брата в такси. — Эй-эй, Риндо, — громкий приближающийся голос заставил младшего замереть в полусидячем положении, так и не дав усесться на задние сидение. — У меня тут есть кое-что для тебя, — как только Риндо вышел из машины, ему протянули темно-зеленую бутылку, смутно похожую на банку из-под пива. — Какуче, ты решил ему на догон дать? — махая головой в сторону уже лежавшего в неестественной позе брата, Хайтани недовольно скривил губы. Повертев бутыль в руках на которой не было ничего, даже оберточной бумаги, он вопросительным взглядом уставился на товарища. — Нет, это не алкоголь. Этой штукенцией я как-то споил Изану, ну и после этого мы… — темноволосый смущенно отвел взгляд в сторону, слегка краснея. То, что они с Изаной с недавних пор вместе знал маленький круг знакомых, но говорить об этом в открытую все еще было непривычно и жутко неловко. — В общем, это легкий наркотик, от него даже у фригидного встанет по самое не хочу, если выпьет, — на одном дыхании пролепетал тот, все еще не поднимая свои гетерохромные глаза. — Так вот почему он так быстро уломался, — усмехнулся парень, вспоминая, как Какучё полтора года добивался взаимных чувств от Курокавы, но тот ни в какую не давался по своим причинам, — так стоп. — голос предательски дрогнул, а в руках ощутилась еле скрываемая дрожь. — Почему ты решил дать это мне? — торопливо спросил блондин, недоверчиво поглядывая на зелёную бутылку. — Риндо, ты, конечно, не обижайся, но твой слюнявый взгляд заметили все вокруг, кроме твоего безмозглого братца, — проронил темноволосый, положив руку ему на плечо. «Безмозглый это точно», — угрюмо отметил про себя младший, переводя взгляд с рук на лицо друга. — И ты не волнуйся, ваши отношения нас никак не касаются, нам все равно, просто я решил чутка подсобить, — глуповато хихикая, темноволосый запустил руки в карманы, швыряя носком кед маленький камень на дорогу. Он прекрасно знал каково это, когда предмет твоего воздыхания даже бровью не ведет в твою сторону, и поэтому, будучи уверенным в том, что человека нужно просто подтолкнуть в свою сторону не важно каким способом, грех было не воспользоваться любым доступным вариантом. Поначалу Хайтани хотел ответить, что ничего такого априори нет, что это необоснованные домыслы и ничем не подкрепленные догадки, однако ощущая, что этим только лишь выдаст себя, решил просто откланяться.  — Ну что ж, спасибо, надеюсь, никогда этим не воспользуюсь, — с некоторой иронией выговорил Риндо, пряча бутылку в рюкзак и забираясь обратно в машину. На ответ темноволосый лишь покачал головой, наблюдая за тем, как старший тут же навалился всем телом на братишку, что-то довольно мурча тому на ухо. Знал бы Ран как порой выбешивает и поддразнивает своими неосторожными выходками младшего, то, наверное, испытывал бы братика на прочность каждый день своим скверным характером. И все же, есть ли у любви срок годности? Риндо часто задавался этим вопросом. Год за годом он искал ответ, который все так и не приходил к нему. А может, он и был, но оставался попросту наивно незамеченным. Как-то в одной книге младший вычитал, что любовь — это желание касаться. Она выражается в готовности принимать человека со всеми его недостатками и изъянами. Любовь проявляется в доверии, уважении и поддержке в самых абсурдных и трудных ситуациях. Его любовь была чарующей. Риндо беззаботно и безответно любил, полностью отдаваясь своему чувству, всецело посвящая брату себя. Рядом с ним он мог умиротворенно сидеть и наблюдать за собственной жизнью, ни о чем не думая, не мучаясь тревогами и заботами. Все негативные эмоции в один миг отступали, исчезали с тем грузом неправильной любви, когда брат смотрел на него спокойным любящим взглядом. На душе всплывали лишь покой и тишина, наполняемые созерцанием полуулыбкой старшего. Вся сущность чужих людей постепенно меркла в сознании на фоне брата. Казалось, каждый человек похож на предыдущего; в них ни одна черта не могла заинтриговать парня, но видение облика Рана преображало все изнутри. Потребность в нём для Риндо превозмогала все вершины человеческих чувств наряду с собственными желаниями. Как это случилось с ним? Рин до сих пор не мог точно определить момент, когда пришло осознание. Порой вообще казалось будто это было с ним всегда. Настолько обыденно и правильно, но не менее болезненно, что начинало ныть за солнечным сплетением. Риндо просто был младшим братом, не представляя себя без него. Но вот когда обычная привязанность превратилась в это больное нечто — он не знал. «Если я накачаю его наркотиками и воспользуюсь этим, Бог знает, во что это потом выльется, — удрученно подумал про себя Риндо, глядя на раскрасневшуюся моську Рана. — Да и кто знает, что это вообще за наркотик, вдруг он может навредить? — раздирающие сомнения одолевали и без того наполненную мыслями светлую голову. Воспользоваться его пьяным состоянием, да еще и напоить какой-то дурью, которая хрен знает как действует — низко для воспитанного Риндо. Однако, ответ на поставленный вопрос нашелся тут же, когда не надо. Какучё пробовал наркотик на Изане и с тем, вроде как, все хорошо: жив, здоров. — Господи, да ты издеваешься надо мной?» — мысленно взмолился младший, проклиная свою невовремя быструю сообразительность. — Ри-индочка, а давай дома еще выпьем? — речь давалась Хайтани старшему затруднительно; голова кружилась и смотреть в открытое окно, где картинки улиц сменялись для него со скоростью света было невыносимо. Не найдя варианта лучше, он мешком упал на живот Риндо, пряча зажмурившиеся глаза в темной кофте и обвивая крепкими руками младшего за пояс. — Какая я тебе Риндочка, блять? — устало пробормотал блондин, наблюдая, как Ран буквально физически тянется к нему, к его телу. Старшему нравилось чувство близости; при любом случае ему хотелось касаться брата, являясь до безумия тактильным. К сожалению, только лишь в средней стадии алкогольного опьянения. В обычные же дни тактильность скатывалась до минимума или вообще до случайных прикосновений, что бесспорно огорчало младшего. — Саа-мая любимая, — пьяно отозвался Ран куда-то в живот, незатейливо щекоча брата. Сейчас он был похож на маленькую милую коалу, которая с огромным доверием и любовью прижималась к своему хозяину. Снова противоречивые мысли засели глубоко на дно мозга младшего, что все никак не мог выкинуть разговор с Какуче и проклятой бутылкой. С одной стороны в некоторых местах он видел правоту в его словах: иногда людям просто необходимо открыть глаза для выхода или обретения своих чувств, но с другой стороны, ситуация знакомых и его — совершенно разные. Какуче и Изана не носят одну фамилию на двоих, они не являются кровными братьями. В случае Хитто — тот как раз-таки открыл глаза своему возлюбленному, а он, Риндо, грозит вообще закрыть и вырвать глазищи родному брату. «Как только приедем домой, вылью эту херь в унитаз, » — дал младший установку про себя, неосознанно кивая. — Мвлолв, — Ран энергично потерся лицом о кофту и невнятно промычал, посылая приятные волны по юношескому телу, таким способом призывая младшего обратить внимание на себя. Риндо лишь в который раз надломлено выдохнул, медленно опуская узкую ладонь на макушку брата, приятно поглаживая. Длинные косы давно имели потрепанный вид; некоторые пряди во всю свою длину выбивались из некрепкого строения, а светлые резинки держались на честном слове. Знакомые дома начали мелькать за окном. Риндо спешно стал искать кошелек в портфеле, чтобы заплатить за такси, однако перевернув весь портфель наизнанку и не найдя предмет, он понял, что оставил несчастный бумажник на дне рождении Курокавы, когда заказывал себе и брату виски. — Вот же черт, — нервно выдохнул Рин, прошарив свои карманы, а затем и брата, так и не найдя там ничего. — «Лучше бы, блять, кошель мне принес, чем эту дрянь», — его негодованию не было предела. Забывчивостью он не страдал, но факт того, что он всё-таки забыл немаловажную вещь, неимоверно раздражал. К тому же, в кошельке была и часть денег брата, который решил не обременять себя посторонними вещами и дал нехилую сумму младшему, чтобы тот на всякий случай платил за двоих, а он так опрометчиво все проебал. — «Плюс еще одна головная боль, замечательно, лучше не придумаешь». — Ты чего меня лапаешь, Риндочка, я ведь могу и возб… — договорить ему не дали самым наглым способом отталкивая от себя. От неожиданности старший повалился на пол, не особо радуясь смене обстановки, но, спокойно адаптировавшись, он удобно разлегся и там, складывая руки в замок на груди. — Извините, — младший, нисколько не удивившись поведению брата, только лишь прыснул на это и, придвинувшись к передним сидениям, обратился к водителю, — так получилось, что я оставил все деньги в доме. Не могли бы Вы подождать, пока я их вынесу? Если что, первый этаж вторая квартира, — юноша раздосадованно посмотрел на водителя через салонное зеркало, где наткнулся на понимающий и добрый взгляд серых глаз. — Конечно, я подожду, — тихим голосом проговорил таксист, посылая доброжелательную улыбку. — Спасибо, — торопливо бросил он, выходя из машины и буквально вытягивая оттуда старшего брата, попутно закидывая на плечи рюкзак. Только сейчас Риндо осознал все прелести квартиры, находящейся на первом этаже. Запрокинув правую руку брата к себе на шею, младший подхватил того за поясницу, плотно прижимая к себе и осторожно переминаясь с ноги на ногу в неторопливых шагах — не хватало ему для полной радости завалиться с ним по дороге. В свою очередь старший без всякого стеснения виснул на крепком теле брата, обвивая того за шею, буквально всем естеством наваливаясь на младшего. — Идиот, ты тяжелый. — Так хочу к кому-нибудь на ру-учки, — пьяно протянул старший, еле волоча непослушные ноги за собой и при возможности утыкаясь носом в кадыкастую шею. Все это казалось бы милым, если снова бы так не бесило. Кое-как взвалив обмякшее тело брата в квартиру, Риндо подпрыгивающей походкой прошелся по чистому ковру в грязных кроссовках к шкафу старшего. Наскоро отыскав его бумажник, он, предусмотрительно осторожно положив портфель с бутылкой и кинув брату «сейчас приду», торопливо выбежал из квартиры. Старший не обратил никакого внимания на мечущего из стороны в сторону младшего брата, испытывая дикое желание до жжения в глотке закурить. Обшарив карманы темных брюк и не отыскав там ровным счетом ничего, старший решил порыться в вещах младшего. На трезвую голову он бы никогда такого не сделал, соблюдая его личное пространство, но на пьяный котелок он считает совершенно иначе. — Ну и че такого, если я пороюсь, он ж мой брат, — недовольно бурчал под нос Хайтани, оправдывая себя перед самим собой. — Сиги же ищу, а не бабло ворую, — продолжая выгораживаться, он на четвереньках подполз к сумке младшего, трясущимися руками хватаясь за молнию. Проворные пальцы, несмотря на всю нетрезвость, умело обходятся с замком, за пару секунд расстегивая застежку. — О-ого, — взгляд тут же упал на интересную для старшего вещь, — да тут получше сигарет дело будет, — он злорадно хихикнул, думая, что братец тайком от него принес бутыль для личного применения в одиночку, но не тут то было. — Как говорится, в большой семье еблом не щелкают, — Ран быстренько открутил крышку, искоса поглядывая на входную дверь. — Вот подлюга, заныкал же, — старший поднес горлышко к носу, принюхиваясь, — а пахнет ничего так. Расплатившись с таксистом и наскоро еще раз вежливо поблагодарив, Риндо кинулся к подъезду со стойким намерением избавиться от злосчастной бутылки пока не поздно. Однако, ступив через порог квартиры, младший осознал, что пословица «лучше поздно, чем никогда» нисколько не правдива. Взору представилась доселе устрашающая и нелепая картина: брат, сидя на широком сером ковре со скрещенными ногами допивал остатки треклятой жидкости, а в его руках так красиво переливалась от холодного света лампы темно-зеленая бутылка. Сказать, что Риндо в диком ужасе — ничего не сказать. Глаза младшего округлились от страха, забегав по ни в чем не догадывающемуся брату. Тело вмиг стало ватным, будто сейчас состояло из желе, а ноги резко сделались тяжелыми. Дрожащими руками он прикрыл в два счёта ставшее бледным лицо, подпирая спиной стенку. Дышать стало тяжко, ком в горле застрял где-то между глоткой и пищеводом. — Ран, какого хуя? — сипло поинтересовался блондин, поднимая глаза к потолку. — «Пиздец, и нахуя я ее взял?», — наблюдая за тем, как брат большими глотками отпивает, будто в жизни не видал воды, Риндо все больше ощущал нарастающее чувство паники. А это вообще можно было пить в таком количестве? — Хм, на вкус не очень, — Ран брезгливо поморщился, отбрасывая в сторону пустую бутылку. Та со звоном упала и покатилась прямо к ногам застывшего Риндо. — Да, на вкус вообще ничего особенного, — снова парировал он, уставившись на поднимающего бутыль брата. — Блять, — нервно выругался младший, с опаской посматривая на брата, — ты это, в порядке? — с сомнениями спросил он. — Ничего странного не чувствуешь? — Что? О чем ты? — непонимающе усмехнулся старший, малость отодвигаясь в сторону. «Чё? Может Какуче меня разыграл?» — от непроизвольной догадки у младшего нервно задергался глаз. Не может же быть, чтобы наркотик не подействовал? Или может? Не отрывая глаз от брата, он покорно ждал любого знака задействованного наркотика в его теле, но, не увидев ничего из ряда вон выходящего, еще раз усомнился в словах Хитто. — Спать хочу, — осипло проговорил старший Хайтани, поднимаясь на обмякшие конечности. Риндо снова покосился на брата, одновременно с любопытством и опасением вглядываясь в его безмятежное лицо. Тот с видом мученика вялым ходом направился в сторону своей спальни. — Помочь? — Риндо аккуратно подошел к нему сзади, мягко прихватив за плечи. — Возьмешь меня на ручки? — ухмыльнулся юноша, принимая заботу брата. — Вот ещё, большой уже, — огрызнулся младший, подхватывая того за подмышки. — Тц, — Ран недовольно цокнул, а затем, едва заметно улыбнувшись, приблизился к брату, вновь обхватив его руками, притянувшись телом недозволительно ближе. Риндо лишь мысленно дал себе пощечину, поражаясь тому, каким сегодня непредусмотрительным он был. Пьяный брат, — хоть от него это не особо зависело, потерянный кошелек с деньгами и эта несчастная бутылка с наркотиком, что была благополучно вылита, только не туда, куда надо. Заебатое комбо вышло. Уложив брата на постель, Риндо подумал, что неплохо было бы снять с него уличные вещи. — Подними руки, — вполголоса сказал он, видя, как стеклянные глаза слипаются в резком желании спать. — Мм, Риндочка, поспи сегодня со своим братиком, — выполнив указ, Ран размашистым жестом поднял руки вверх, заодно успев потянуться. Мозг уже давно не соображал, а значит сегодня он может дать себе маленькую вольность. Пусть даже не одну. — А ещё что? — грубовато спросил младший, стаскивая с брата белую спортивную кофту. Благо всем высшим силам, под низом оказалась серая футболка. — Ну ещё я не прочь покурить, но спать хочется больше, — Ран блаженно зевнул, чувствуя, как с верха перешли вниз. Опустив фиалковые глаза и привстав на локтях, он заметил нехитрую картину: брат с пунцовыми щеками торопливыми движениями пытался расстегнуть пуговицу на штанах, которая никак не поддавалась дрожащим рукам. — По-моему ты не пил, чтоб у тебя так руки тряслись, — саркастично подметил он, еще больше смущая младшего. — Заткнись, — он рывком стащил с брата черные брюки, оголяя стройные, даже немного худощавые ноги. О Боги, кто бы знал, как ему нравятся эти ноги. До пересохшего горла, до дрожи в кончиках пальцев, до неприятного скрежета в зубах. Эти ноги так прекрасно контрастировали с облегающей тканью, с короткими шортами и даже с обычными черными боксерами. Но еще лучше, младший в этом был абсолютно уверен, эти ноги смотрелись бы на его плечах. Или на бёдрах. Там по усмотрению. Хотелось непростительно долго касаться их руками, сжимать нежную кожу, кусать до металлического привкуса во рту, оставляя алые укусы и багровые отметины на каждом миллиметре кожи. Но все, что ему позволительно было делать — так это просто смотреть, издалека любуясь совершенством подтянутых ног. Однако парень с благодарностью принимал малую возможность, не надеясь на большее. Он остерегался своих желаний, довольствуясь малым. Закончив с раздеванием брата и бережно укутав того в плед, Риндо аккуратной стопкой сложил одежду на стул. Только младший собрался уйти в свою комнату, как вдруг насмешливый голос разрезал звенящую тишину: — А косички. — Что косички? — Распустить косички. — А ты сам не можешь? — Ты заплетал — ты и распускай, — игриво прозвучал голос брата, словно это было его, Риндово, проклятье. Перечить Рану и заставлять его делать это самому было бы геморным делом, вследствие чего он молча уселся рядом, не сдерживая раздраженного вздоха. — Пора тебе прекратить теряться в юношеском максимализме, — натужным голосом проговорил Риндо, расплетая цветные пряди, — это ты должен мне втирать жизненные мудрости, а я должен портить тебе нервы и беспокоить тебя на правах младшего брата, — намекая на то, что это он, Риндо, по сути должен был напиваться вдрызг, а Ран, как заботливый старший брат, читать ему нотации и бережливо порхать над младшеньким, сказал блондин. — Ой-й, — притворно протянул Ран, — да ты меня прям избаловал, онии-чан, — хихикнул юноша, наблюдая, как истерично брат закатил глаза. — Не закатывай так, а то линзы внутрь попадут. «Главное, чтоб другое внутрь не попало», — криво усмехнулся про себя младший, распутывая колтуны темно-светлых прядей. — Ну все, спокойной ночи. — Риндо снова предпринял попытку уйти, но крепкая ладонь сразу же ухватила его за предплечье, заставляя потерять равновесие и упасть прямиком сверху на брата, правда поперек, ощутимо придавив тому живот. — Ээ, нет, я же сказал, что ты спишь сегодня со мной, — довольно сказал старший, любуясь извечно недовольной мордашкой младшего. — Ты тогда попросил вообще-то, — напомнил Риндо брату, нахмурившись. Однако, пораскинув мозгами, самым лучшим вариантом было бы уснуть рядом с старшим, иначе мало ли что может с ним случиться — так он будет рядом. Всё-таки он целую бутылку с наркотиком выпил, и как он подействует, — подействует ли, ещё непонятно. — Ладно, но только сегодня и только потому, что ты пьян. — Можешь взять мою пижаму, — Ран ослабил мертвую хватку, выпуская руку брата. Риндо благодарно кивнул и послушно переоделся в вещи старшего, спиной ощущая пристальный взгляд светлых глаз. Спать в толстой кофте и неудобных штанах — не самая лучшая затея, а потому он с радостью принял предложение. К тому же, одежда брата всегда в точности впитывала его запах, подолгу не отпуская его аромат, словно была жадной, не позволяя выветриться ни одной микрочастице. — Только не забудь снять линзы. Дойдя до ванны, младший в привычном быстром движении снял линзы с каждого глаза, бережно складывая их в цветной контейнер, и вернулся обратно в комнату. Зрение давно было ни к черту, а носить постоянно спадавшие очки было жуть как неудобно. Он позволял себе ходить в них исключительно дома, дабы дать возможность глазам отдохнуть. — Спокойной ночи, — тихо проронил он, укладываясь с другой стороны от брата и поворачиваясь к нему спиной. К счастью, кровать была двухспальной, которая оправдывалась тем, что Ран любит пораскинуть конечности по сторонам и вообще лежать звездочкой. — Крепких снов, — неслышно промолвил старший, чуть склоняя голову к лопаткам Риндо.

***

От ноющей боли где-то внизу невозможно было спать на животе. Проснувшись, Ран первым делом перевернулся на спину, ощущая, как лицо неумолимо горит, а жар проходится по всему телу, концентрируясь в области паха. «Наверное, я и правда многовато выпил, — старший сел на постели, сонно потирая правый глаз. — Хочу воды, — во рту было нещадно сухо, как на Сахаре. Юноша растёр горло, чуть откашлявшись. Саднящая боль вновь дала о себе знать, послав огненные спазмы снизу-вверх. — Что за странное чувство, — Хайтани нахмурился, недоверчивым взглядом рассматривая выступающую выпуклость через махровый плед.  — Я просто перепил, но откуда это? — недовольно подумал он. Сны ему, вроде, не снились, что могли бы хоть как-то логически объяснить его каменный стояк. Повернувшись в сторону спящего брата, старший решил пойти в ванную, иначе если его застанут в таком щекотливом состоянии — стыда не огрести. Превозмогая дрожь во всем теле, Ран опустил ватные ноги на холодный пол и, переоценив свои возможности, слишком резко встал, делая два шага вперед. Беспробудная тишина прервалась глухим падением. Риндо, услышав посторонние шорохи, нехотя разлепил глаза. Поначалу он вообще не понял, что случилось и где он находится, но быстрая сообразительность как никогда вовремя снизошла, заставляя парня встрепенуться. Тихий скулеж где-то на полу вернул младшего в реальность и он незамедлительно развернулся корпусом в сторону, где по сути должен был лежать старший, но вместо этого увидел пластом развалившееся тело на полу, сводившееся, как ему показалось спросонья, предсмертными судорогами. Сиреневые глаза вновь распахнулись от ужаса. Риндо, буквально подорвавшись с кровати, в два крупных шага оказался возле старшего. — Ран, — громко воскликнул он, садясь рядом на корточки, — что с тобой? Тебе плохо? — младший обеспокоенным взглядом окинул крупно подрагивающее тело старшего, слабо понимая, что с ним происходит. «Да что это за хрень? Не могу пошевелиться», — Ран предпринял слабую попытку подняться на трясущихся руках и успел выдать быстрое: — Ничего, все хорошо, я в ванную, — как снова плашмя рухнул на пол. Непослушное тело налилось свинцовой тяжестью, а тупая боль внизу живота мешала здраво мыслить. Такого возбуждения, Рану думается, он не испытывал никогда. — Ты безнадежен, — Риндо протянул брату руку, терпеливо ожидая, пока тот додумается ухватится. — Я же говорил не пей столько. В искренности его желания помочь не сомневался даже Ран, но сейчас была совершенно не та ситуация, где могли бы помочь младшие братья. Старший с опасением глянул на вытянутую руку, отрицательно мотнув головой с нескрываемым нежеланием взяться за нее. Ему как никогда сейчас хотелось оказаться единственным живым существом на планете, лишь бы не предстать в таком нелепом виде перед младшим. Риндо с каждой пройденной минутой в ступоре старшего испытывал свое терпение, мысленно отсчитывая секунды до конца. — Нет, я сам могу, — Хайтани отвернулся, пытаясь скрыть красное лицо от брата, с полным намерением справиться со всем в одиночку без чьей-либо помощи. — Я не собираюсь выслушивать твои пьяные речи, — раздраженно выдохнул младший, приподнимая старшего за плечи. — Только на полу блевать не надо, а, мне ж потом убирать. Ран откинулся спиной на край кровати, рвано и хрипло дыша. Простые прикосновения к плечам отдались новой волной жара по телу. Неестественная реакция организма неприятно врезалась по самолюбию — он никогда не был таким чувствительным, так что это сейчас за ебаный пиздец происходит? Старший обреченно опустил взгляд вниз и Риндо, вторя брату, посмотрел туда же. «Вот дерьмо», — синхронно пронеслось в голове у братьев. На темной ткани боксеров характерно виднелось влажное пятно и гордо выпячивал нехило вставший член. Безумно неловкая ситуация для старшего, и ужасающая для младшего. Всё, что может произойти сейчас, целиком взвалится ответственностью на второго, потому что Ран под наркотой и он плохо понимает, что происходит. — Я не могу это контролировать, — попытался оправдаться Ран, смущенно отводя глаза от слишком пристального взгляда младшего брата. Он по инерции свел ноги вместе, приподнимая коленки к груди и обнимая себя руками. — Я сам обо всем позабочусь, только доведи меня наконец до ванной. «Сработала. Эта хуйня сработала, » — внутренний демон ликовал, когда снаружи весь здравый смысл бился в истерике с противоречивыми мыслями. Брат сейчас перед ним такой открытый и беспомощный, такой возбужденный и похотливый до дрожи во всем теле, мутных глаз и осиплого голоса. Настолько бессильный, что собственный разум мутнеет. Настолько уязвимый, что Риндо кажется, сделай он с ним сейчас непоправимое — тот будет не против. Младший почувствовал как внутри все разожглось от одного вида распаленного тела, не способного сопротивляться. Последняя частица самообладания уговаривала младшего не поддаваться искушению, такому манящему и сладкому, желанному и сейчас всецело доступному. — Сам? — Риндо не мигающим взглядом смотрел на румяное лицо, полностью исказившееся в гримасе неудовлетворения и несдержанного желания. Костлявая грудь часто поднималась в глубоких вдохах и выдохах, затвердевшие соски привлекали внимание, алые губы в зазывном жесте были приоткрыты, жадно хватая воздух, а длинные волосы так красиво прилипали к лицу и шее. Риндо часто представлял себе бесстыдный образ брата в голове, но то, что он видит воочию — не сравнится с грязными фантазиями. То, каким предстал перед ним сейчас брат, заставляло воспитанного Риндо исчерпать себя. — Но ты не можешь двигать ни ногами, ни руками. — А что ты предлагаешь? — буркнул Ран, стараясь подавить нарастающее раздражение. Мало того, что ему нестерпимо больно, так еще и Рин тормозит. «У меня больше не будет такого шанса», — сокрушительно подумал про себя парень, широко раздвигая ноги старшего за колени, ловко примостившись между ними. Ран ошалело окинул взглядом брата, который сильно приблизился к его лицу; у него перехватило дыхание, когда чужие губы застыли в миллиметре от его. — Я… предлагаю свою помощь, — шепотом произнес он, чувствуя, как тело тут же наполнила приятная слабость в предвкушении от поцелуя. — Э-эй, Риндо, — Ран нервозно отодвинул голову назад, пугаясь своей реакции на такую близость и, прикоснувшись ладонями к лицу брата, чуть отдалил его голову, — до такого состояния нельзя просто напиться, — он с силой сжал побелевшее лицо, злорадно оскалившись, — это что за хуйня? — Не понимаю, о чем ты, — Риндо решил солгать, ибо признаваться в том, что сейчас брат в таком виде из-за него — было чудовищно. К тому же, он честно хотел вылить содержимое той бутылки, не применив вещество на брате, а потому считал себя совершенно не виноватым. — Что было в той бутылке, которую я у тебя нашел? — с нотками подозрения в голосе поинтересовался Ран, выпуская из стальной хватки моську младшего. — Хм, не знаю, спроси у Какучё, — усмехнулся Риндо, почему-то именно сейчас представляя на своем месте Хитто, а на месте брата — Изану. Курокава, наверное, тоже был в диком ахуе от происходящего. — Черт, и что это делало у тебя? На ком-то хотел применить? — злостно спросил он, схватив брата за ворот серой футболки. — Ничего я не хотел, — младший опустил поверх рук свои ладони, мягко поглаживая, будто бы успокаивая брата. — Ты сам зачем-то полез в мою сумку и сам выпил ту дрянь, сам и виноват, — напомнил он ему, подмечая, как на этой фразе злостные огоньки вспыхнули в глазах напротив. Риндо переместил руку на румяное лицо, нежно поглаживая острую скулу. — Я сигареты искал! — обессилено выдохнул старший. Брат был прав, если бы его глупая предусмотрительность имела место быть в его жизни, то он бы никогда не скатился до такого. Возможно. — Слушай, — Риндо придвинулся ещё ближе, так, что Ран почувствовал, как бедро брата давит на его пах и от этого давления и прикосновений начал заводиться еще больше, — что бы сегодня ни случилось это просто несчастный случай, к которому привела наша халатность, нормальное оправдание? — Привела к чему? — прошептал Ран, чувствуя, как брат гладит его по спине и ощущая его теплое дыхание на лице. — К этому. — сказал Риндо, накрывая чужие уста своими. Сочный и яркий поцелуй заставил старшего Хайтани мучительно простонать от сладостной ласки, почувствовав, как пальцы брата сжали его волосы на затылке, а губы так жадно прижимались к нему. Риндо опустил руку вниз, провёл по обнаженному торсу прохладными пальцами и стиснул их в паху. Ран, прикрыв глаза, чуть изогнулся, теряясь от того, как приятно скользил язык младшего во рту и как сладостно напористая ладонь сжимала его снизу. Такого нервного напряжения старший ещё не испытывал. Он чувствовал себя натянутой струной, которая вот-вот была готова порваться. Даже тело своё он контролировать не мог. Зародившееся зверское желание в нижней части живота и добравшееся до самого сознания, наполнил его тело энергией. Не поддаться ему сейчас — было равносильно смерти, когда чужое давление так жадно и пылко требовало ответа. Напористость брата бросила его в жар; Ран ощутил крепкие объятья, а собственные руки, сжимающие плечи, показались слабыми и даже безвольными, в итоге сдаваясь под натиском одолевающей похоти. И сам он весь в этом порыве обмяк и послушно последовал за волей Риндо. Пальцы старшего тут же впились в спину, а губы стали гибкими и требовательными, отвечая на атаку своей. Младшего тут же поглотила волна удовольствия от страстного и даже немного жадного поцелуя. — Так быстро? — ухмыльнувшись, игриво прошептал Риндо, на мгновение оторвавшись и укусив брата за нижнюю губу. — Заткнись, — судорожно проговорил старший, на этот раз самостоятельно потянувшись к младшему. Он обвёл губы кончиком языка, а после погрузил его в рот, делая поцелуй невероятно глубоким и чувственным. — Это все потому что я в таком положении из-за тебя, — преодолевая негу, объяснил Ран, снова примкнув к губам. Он двинулся вперед, усаживаясь на колени брата сверху, сжимая его бёдра ногами. Они целовались очень долго и инстинктивно гладили друг друга по спине и плечам. Оба непрерывно стонали в поцелуй, еще больше распаляя страсть в друг друге. Желание Риндо передавалось очень ясно: и духовно и физически он стремился к единению со своим братом. Он знал, что Ран тоже возбужден и он наслаждается этим возбуждением, не отрываясь от губ братишки. Все тревоги, сомнения, мучения и волнения в эти минуты покинули его, а нутро заполнило невероятное тепло, смешанное с тихой радостью. Риндо больше не прятался, не скрывал своих эмоций. Он сейчас с ним, он может его коснуться, обнять или поцеловать. Почувствовать тепло его тела и души. Быть рядом с ним всегда, не боясь ничего. В эти минуты подобное уединение казалось чем-то сказочным, словно он попал в другую реальность. Риндо, оторвавшись от сладких губ, подхватил брата под бедра и осторожно уложил на спину, распластавшись на нём сверху, а рукой стиснул его запястья над головой. Растрепанные волосы рассыпались по светлой подушке и сейчас Ран казался бесконечно притягательным и доступным. — Где ты научился так целоваться? — прерывисто спросил старший, прижимаясь к нему телом, в то время как брат, обхватив его свободной рукой, ещё больше притянул к себе. — Тренировался на персиках, — признался младший Хайтани, с удовольствием вдыхая запах его тела, ощущая, как тот трепещет с головы до ног. Старшему снова стало тяжело дышать, а от близости и собственного возбуждения было невероятно жарко. Он терпел до последнего, покусывая и облизывая губы, но бездействие любовника уж очень затянулось. — Риндо, сделай уже что-нибудь, — голос старшего задрожал, а с губ практически слетел стон, если бы он вовремя не прикусил их зубами. Немного прохладные пальцы младшего скользнули под тонкую ткань боксеров, сжимая у самого основания. Решив больше не мучить брата, младший рывком стянул белье, освобождая налитый вставший орган, блестящий в смазке. Риндо чуть не присвистнул: размер у его брата что надо. Такой красивый аппетитный — обхватить рукой приятно. — Мгх… — у Рана вырвался стон на выдохе, одновременно благодарно и смущенно. Пара умелых движений рукой и от его возмущения не осталось ни следа. Возвышаясь над ним, Риндо властно улыбался, мысленно представляя, как с садистским удовольствием будет мучать тело брата неторопливыми движениями. — Риндо, пожалуйста… — Что? — склоняясь и покусывая хрящ, шепнул он на ухо и чуть оттянул мочку зубами. Умоляющий и изнывающий старший брат был словно подарком судьбы, которого младший никак не ожидал. — Не заставляй меня говорить это, — затрепетав под ним, Ран уперся локтями в постель и чуть приподнял голову. — А как я тогда пойму, чего ты хочешь? — усмехнулся юноша, переходя легкими поцелуями на шею. — Моё состояние говорит само за себя, — недовольно хмыкнул старший и слегка изогнулся, почувствовав, что рука Риндо остановилась. Старшему нравилась эта неторопливая игра, этот жар крови во всём теле и особенно внизу живота. Эта лёгкая дрожь в руках и ногах, прилив сил и эмоций. Ему хотелось растянуть эти упоительные мгновения, в то время как тело стремилось достичь пика удовольствия как можно скорее. В этом противоречии было особенное наслаждение, но хотелось большего. Намного большего. Младший лишь усмехнулся, упиваясь чувствами брата. Проведя по губам языком, он остановился и чуть надавил на створки, проникая между ними. Ран сначала мягко обхватил его губами и даже коснулся кончиком языка, но после внезапно стиснул зубами и ощутимо укусил язык. За это Риндо больно сжал его орган, заставляя брата вновь сдавленно прокричать. Оторвавшись, он резвыми поцелуями прошелся от шеи до груди, оставляя после себя влажную дорожку. Зубы то и дело мягко смыкались на коже, оставляя покраснения, и от каждого укуса старшего бросало в дрожь. Телом снова завладела невыразимо упоительная, тяжелая и густая слабость, которая так манила расслабиться и поддаться ей. Ран улыбался сквозь поцелуи, изредка выгибая спину. Склонившись над эрегированным органом, Риндо мягко обхватил губами набухшую головку, языком собирая выделившийся сок. Старший сразу поплыл от такого, в удовольствии прикрыв глаза, напрягаясь и тут же расслабляясь телом, охотно выгнувшись навстречу ласке. Из его приоткрытого рта вырывалось шумное дыхание. Риндо нежно и чувственно облизывал языком его достоинство, брал в рот, посасывал, ощущая, как плоть больше твердеет и увеличивается. Он отстранялся и снова скользил языком по твёрдому стволу, заставляя брата извиваться под ним, словно змея. Младший смотрел на него снизу-вверх, острыми глазами замечая лёгкий румянец на его щеках и покрасневшие губы. Когда плоть брата стала совсем твёрдой и с трудом начала помещаться в рот, Риндо почувствовал давление. Пальцы любовника сжали его волосы на затылке, а бёдра слегка толкнулись вперед, от чего член вошёл в рот глубже. Риндо невольно зажмурился и перестал дышать, свыкаясь с этим ощущением, которое было ему незнакомо. — Ещё… — попросил Ран, ощущая, как собственная слюна течет по губам. Сладкий шёпот старшего пробирал до самых костей, от чего стонать хотелось уже младшему. Риндо плотнее сомкнул губы, скользя языком и помогая себе рукой, но когда он почувствовал, что брат на пределе, хотел отстраниться, однако цепкие руки не дали этому совершиться. Он с силой, но всё же оторвал от себя руки брата и, прижав их к постели, страстно примкнул к его губам, сразу же проникая языком. Ран глухо простонал, но сопротивляться не стал, ощущая, как одно желание настойчиво перекрывается другим. Старший обмяк в его руках, часто и рвано дыша. — Риндо, сделай уже это, — в бессилии прошептал он, понимая, что тело, благодаря усилиям младшего, просит другого. Ран жадно смотрел на него, наблюдая, как Риндо тянется к тумбочке, где хватает первый попавшийся крем, как торопливо выдавливает добрую половину на пальцы и как медленно подносит их к проходу, начиная растягивать тугие мышцы ануса, аккуратно и понемногу. Внутри у Рана было очень горячо и влажно. Он забавно дергается то ли от боли, то ли от контраста холодных пальцев и разгоряченной кожи, но услышав болезненное шипение младший понимает, что виной всему первое. — Потерпи, — хрипло проговорил Риндо, разводя пальцы ножницами, аккуратно массируя чувствительные стенки. Благодаря собственным выдержке и терпению, совсем скоро стенки тянутся лучше, а проникновение становится не столь болезненным. До боли прикусив губу, Ран прошипел, когда Риндо добавил третий палец. Сквозь пелену дискомфорта кончик языка брата особенно остро ощущался на своём ухе и, всё-таки не выдержав, он сдавленно выдохнул. Растягивая изнутри, длинные пальцы наконец натыкаются на простату, из-за чего старший весь вспыхнул, выгнувшись и издав громкий стон. — Одежда, — старший потянулся руками к своей футболке на младшем, намереваясь её снять, но чужие руки сковывали движение, — сними… ее, — прерывисто попросил он, насаживаясь на пальцы, желая продлить приятные спазмы. Риндо сам стремился избавиться от одежды и как можно скорее соединиться с братом. Старший жаждал этого не меньше, поэтому как только его пижамные футболка и штаны упали на пол, тела тесно переплелись друг с другом. Закинув те самые до беспамятства обожаемые ноги на плечи, Риндо пристроился к нему головкой члена, обильно смазывая крем по всей длине, желая причинить минимум боли. Прижавшись, он почувствовал, как мышцы плотно охватили его твердую плоть. Лицо старшего было искажено в страдальческом изломе. То, что член не опадал, сейчас не свидетельствовало о скрытом наслаждении, потому что у него совершенно неконтролируемое возбуждение. Ран отвернулся в подушку лицом, крепко прижимая руками и кусая ее, стараясь подавить болезненные крики. Следующую вечность Риндо не видел его лица и не слышал ни звука, ни стона, ни выдоха. Он мерно пытался двигаться, но внутри непривычно туго и так сильно давило, что удовольствие находилось на грани боли. — Ты дышать собираешься? — Риндо протянул руку, чтобы убрать подушку. Заметив на ней влажный след от слюны, он склонился к лицу и прошептал в самые губы: — Лучше меня кусай, — любовно пролепетал младший, а затем нежно поцеловал в губы, перекладывая подушку под поясницу брата. Поудобнее перехватив его ноги, он опустил их на свои бёдра, одновременно стараясь поглаживать ягодицы, живот, прихватывать соски, чтобы облегчить первый раз. Постепенно непривычные ощущения отходили на второй план, унося боль и дискомфорт. Старший привык, младший освоился. Ран ощущал его нетерпение по резким движениям и слишком крепким объятьям. Риндо старался держать себя в руках и двигаться в одном темпе, но эмоции и возбуждение слишком сильно захватывали его. Сменив угол, Ран протяжно простонал в поцелуй и ещё крепче притянул к себе брата, вцепившись руками в непослушные блондинистые волосы Риндо. Младшего приятно захлестнуло этой силой и проявлением чужого желания по отношению к нему. Старший сам не заметил, как болезненный скулеж перерос в чувственные стенания, вырывающиеся из горла. Риндо резко поднял спину и сжал брата в крепких объятиях, слыша сдавленные стоны. На Рана его порыв произвёл неизгладимое впечатление: тело затрепетало и замерло в преддверии сильного экстаза. Младший почувствовал этот трепет, почувствовал, как брат весь содрогнулся и сжал его нутром. Ему нужно было ещё чуть-чуть, ещё пару глубоких движений, чтобы достичь упоения. Теряя над собой контроль, Ран с силой укусил младшего в плечо, вызывая странные ощущения. Риндо изогнулся, откинул голову и хрипло застонал, впиваясь пальцами в нежную кожу ног любовника. Ран, ощущая солоноватый вкус во рту, толкнул брата на кровать, тем самым оседлав его, и сделал пару глубоких движений, срывая громкие стоны уже с его уст. Он навалился на него, вжимая в твердую кровать, а сам стремясь ощутить каждый миллиметр его тела. Поймав губы младшего в бешеном темпе, он жадно впился в них, содрогаясь от быстрых движений бёдер Риндо, фактически прыгая на нем, ощущая брата глубоко в себе. Накал оказался настолько сильным, что они закончили, практически одновременно. Их поцелуй окончательно так и не прервался, а тела то и дело немного двигались. Когда последние мгновения удовольствия сошли на нет, старший Хайтани отстранился и, выпрямив спину, сел на постель. Риндо, тяжело дыша, смотрел на то, как брат поправляет растрепанные волосы. — Как ты? — спросил он, пытаясь стереть белесую жидкость с груди футболкой брата. — Чувствую твою сперму в себе, — с усмешкой проговорил он, ощущая, как жидкость течет прямо между его ягодиц. Риндо устало фыркнул, откидывая грязную вещь на пол, и переместился на прохладные подушки, а затем тихо спросил: — И что теперь? — А что ты хочешь? — игриво поинтересовался Ран, медленно придвигаясь к брату. — Ночь на дворе и я изрядно устал, — длинноволосый опустился рядом, укладывая голову на грудь младшего, с умиротворением вслушиваясь в бешено стучащее сердце. — А ничего такой конец праздника, — хихикнул он. — Ты что, еще пьян? — подозрительно поинтересовался Риндо, обнимая хрупкое тело брата и притягивая его ближе. — Неа, — беспечно ответил тот, накрывая себя и брата пледом. — Интересно, — задумчиво произнёс Ран, поднимая фиалковые глаза на брата, — как думаешь, они занимались тем же, чем и мы? От такого вопроса щеки снова заалели, Риндо кажется, что его брат до сих пор пьян и не понимает, что сейчас между ними произошло. — Ну, думаю да, они же вроде как встречаются, — все же решает ответить младший, зарываясь носом в темные пряди. — Недолго куковать голубкам осталось, увижу Какучё — убью, — прикрыв глаза, Ран устало выдыхает и удобнее устраивает голову на мускулистой груди. Риндо нервно прыснул, ведь брат еще не знает, что он благополучно проебал кошелек не только со своими деньгами. И это единственное, что его сейчас так волнует.