unattainable

      — Ебучие Хайтани, — раздраженно шикает темноволосый, с силой сжимая чужие колени. — Ебаный Ран, — на протяжении пяти минут повторяет Хитто, хмуря темные брови и исподлобья наблюдая за насмешливой мордашкой рядом.       — Да ладно тебе, — смеется светловолосый, — все могло бы быть и хуже. — Беловолосый парень склоняется над помятым лицом, бережно проходясь ватной палочкой по кровоточащей губе, обмоченной в перекиси водорода.       — Терпи.       Хитто нестерпимо шипит, склоняя голову в попытке увернуться от снова надвигающейся руки с ватным шариком, который наверняка предусмотрительно смочили в антисептике. Какучё не видит, заранее прикрыв глаз, старательно избегая зрительного контакта с кровавой жидкостью, от которой его лихо потряхивает. Ему разбили лишь нижнюю губу, а кровищи столько, будто носом кровь пошла.       — Столько чужих носов разбил, а на кровь до сих пор смотреть боишься, — Изана усмехается, бережно стирая остатки вновь хлынувшей крови. На несколько долгих мгновений он выжидательно удерживает ватку возле губы, давая возможность ей пропитаться жидкостью.       — Убери, — сдавленно мычит Хитто, вертя ртом в разные стороны. Смотрится нелепо и даже смешно, но Курокава раздражается его непослушанию, специально надавливая на ноющее место. — Ауч, аккуратнее!       — Если не угомонишься и не дашь мне спокойно все обработать, то будешь ходить еще с подбитой и верхней губой, — скалится блондин, разворачиваясь назад в сидячем положении, на глаз целясь в мусорное ведро и выбрасывая перепачканный кровью материал, чтобы он не мозолил гетерохромные глаза, а затем возвращается обратно и, взяв в теплые ладони скуластое лицо, тихонько дует на рану, обдавая приятным холодом пульсирующее место.       Какучё покорно усмиряется и проводит рукой по чужому бедру, будучи не высказано благодарным за осмотрительность своего парня. Курокава хоть и скуп на слова, но вся его любовь и нежность наблюдается даже в таких простых действиях.       — И все же странные эти братья, — Хитто усмехается. Буквально десять минут назад старший из них заехал ему по лицу, что-то бормоча про бутылку и потерянный стыд. Что, простите? О каком стыде шла речь, если он приперся с багровыми отметинами по всей шее?       — Почему же? — Изану буквально забавляла вся эта ситуация. Давно он не видел, как его любовника выносили с одного удара в лицо, и еще ни разу — хромающего Рана и такого довольно-ухмыляющегося Риндо за его спиной.       — Странные способы благодарности, — ворчит темноволосый, забираясь прохладными пальцами под ткань красных шорт, чувствительно поглаживая место. Кожа у Изаны — мягкая, нежная, словно у ребенка; ее короткие светлые волосинки совершенно не чувствуются под шероховатыми пальцами, от чего она кажется очень гладкой. — Мало того, что с отношениями помог, так еще и кошелек вернул. Целым! — на повышенном тоне издает Хитто, неимоверно гордясь своим милосердием. — А они явись под ночь. Да и месяц уже прошел, только опомнились что-ли?       — Да ты прям купидон, — Курокава елозит на его коленях, придвигаясь ближе, — если бы у меня не болел зад на следующее утро после твоей любви, я бы тоже тебе врезал, — признается блондин, притворно улыбнувшись. Из большой аптечки он вытаскивает желто-белый флакон, после чего выдавливает совсем немного мази на указательный палец и проводит по истерзанной губе парня.       — За что? — на длительном выдохе интересуется брюнет, из-за чего коротко стриженные волосы Изаны невесомо колышутся в разные стороны. Мазь приятно холодит вибрирующую ссадину и от этого он в блаженстве прикрывает глаза. Незадействованная вторая рука проходится с другой стороны по домашним шортам и тоже забирается под ткань, только выше, до выступающей тазовой косточки, после чего приятно поглаживает, от чего блондин не сдерживает рваного вздоха, переходящий в еле слышимый стон.       — За то, что не пожалел мою пятую точку, — улыбается Изана, опуская руки на плечи любимого, при этом по-детски, будто в маленькую отместку, вытирая палец о серую футболку.       — Напрашиваешься, — голос опускается на тон ниже, напоминая злобный рык пантеры. Руки, ласково гладящие Изану, стремительно перемещаются на подтянутые ягодицы, с силой их сжав, а после притягивают невесомое для Какучё тело Курокавы ближе, усаживая того на свой пах.       — Короли не просят, они приказывают, — язвительно проговаривает блондин, выдавая соблазнительную ухмылку. В виду того, что король сидит на коленях, сейчас он немногим выше, а потому ему приходится склониться, чтобы аккуратно, но не менее страстно прильнуть к желанным губам.       Поцелуй долгий, тягучий. Такой медлительный, из-за чего мерно плывет разум, унося за пределы собственного наслаждения, негромкие и словно ленивые причмокивания доносятся до слуха, заставляя желание в узел сплестись внизу живота, и такой одуряюще-нежный, что не хочется останавливаться, вынуждая уста вновь и вновь смыкаться друг на друге.       — Продолжим в спальне? — Изана соединяет их пальцы и тянет Какучё за собой в сторону их комнаты. Он в который раз не понимает, как мог так долго игнорировать эти губы и его волшебные глаза.       — Как пожелает мой Король.