Сборник каноничных историй

1

      Всхлипывания утихают, хватка слабеет, и девушка вся обмякает в объятиях, зная, что её не отпустят в такой важный момент. Момент раскрытия слабой стороны. На неё больше не накричат, не поставят в тупик, злобно сверкая синими глазами. Можно закрыть глаза, выпустить усталый вздох и в скором времени уснуть. Какое облегчение. Теперь ей будет с кем поговорить обо всём, не боясь насмешек и недопониманий. У каждого свои тараканы в голове, даже у самого спокойного парня в мире. Кстати, о нём…       «Уснула. Значит доверяет. Ну разумеется, после всей истерики…», — лукаво улыбается Жан, чувствуя привычное умиротворение на душе. Он смотрит на звёзды, на Луну и прокручивает последние её слова, подобно ленте магнитофона.       Защити меня, защити.       Он не глупый малый, каковым считают сверстники, за спиной обсуждая. Творческие личности полны ума и хитрости, всегда знают, как обойти вопросы, крутящиеся вокруг. Не стоит их недооценивать — иначе, поверь, ты станешь ходячей жертвой убийцы. Но пока что всё внимание его направлено на спящую девушку. И что же дальше? Что будет после этого монолога? Известно одно — отношения слегка изменятся, доверие Софи повысится, что сыграет на руку, а сердце мальчишки будет безвозвратно украдено. Впрочем, последнее не имеет плохого значения, раз улыбка играет на губах, а музыкальные пальцы деликатно поправляют выбившиеся из причёски пряди. С этого момента он даёт обещание защищать не только ей, но и самому себе. Потому что это важно — следовать собственным правилам, которые вбиты в голову и вытеснены на задворки подсознания. Это важно — не сорваться с цепей, как несколько минут назад, и только одним взглядом разжечь пожар вокруг испуганной фарфоровой куклы, которую хочется прижать к себе теснее… и запереть навсегда в своей тёмной обители, не выпуская.       Вот, собственно, и всё, что нужно сделать за эту жизнь. А сейчас… нужно бережно взять её на руки и подумать над тем, как быть дальше. Куда идти в столь позднее время?

2

      Время приближается к часу ночи, в доме подозрительно тихо, но это не настораживает высокого парня, проскользнувшего по коридору к двери спальни. М-да, держать на руках спящую девушку и при этом не шуметь — это надо постараться. Нет, он вовсе не боится потревожить сон родителей. Больше всего ему не хочется разбудить Софи.       «Хорошо, что дверь приоткрыта несмотря на то, что, уходя, я её закрывал. Минуточку…», — замерев на месте, он понимает, что всё неспроста и поэтому, печально улыбнувшись, поворачивает голову и смотрит в конец коридора, где виднеется женская фигура, слегка освещаемая Луной.       Несмотря на поведение столь самоуверенной и властной богини, несмотря на грехи и мрачную ауру, Фиона может быть по-своему любящей мамой. И ему ни капельки не страшно. Особенный иммунитет выработался в раннем детстве, когда он только говорить научился. Он далеко не дурак, чтобы шарахаться как ненормальный от внезапного появления. Сам ведь не лучше порой, да ещё неосознанно говорит её фразами.       — Всё-то ты знаешь, мама, — повернувшись к ней лицом, еле слышимо вздыхает. — Иногда это пугает.       — Брось. Вообще-то, — держа мягкую улыбку, подходит ближе, осматривает девушку на руках, — Я думала, что ты придёшь один. Надо же… — и проводит большим пальцем по её щеке, даже не потревожив. — Спит как убитая. Интересно из-за чего?       — Да так… После небольшой истерики, возникшей из-за моего… давления, — или проще говоря, всплеска гнева, но об этом решают не говорить напрямую, наивно считая, что прокатит. А ни черта.       — Похоже, ты увидел кое-что неприятное, — она прекрасно понимает его, как никто другой. Не только он сумел увидеть ужасные полосы на руке.       — И ты тоже?.. — с каплей изумления спрашивает тот и безнадёжно качает головой. И когда успела? Каким образом? Неужто ли тоже пришлось применить давление? Без лишних вопросов всё становится понятнее некуда. Метод одинаковый.       — Поверь, я знаю куда больше, чем тебе кажется. Она… девочка непростая, но, видимо, тебе удалось заполучить её доверие. Какой прогресс, — если бы не темнота, то он бы смог увидеть на усталом лице выражение вежливой заинтересованности и некой благодарности.       — В тот момент она смотрела на меня так, будто бы… твёрдо знала, что я скажу ей. Словно не раз сталкивалась с такой ситуацией. Это странно…       — М-м… Не придавай этому особого значения. Может, у неё было дежавю, — где-то в небе гремит многообещающий раскат грома, на душе становится нелегко. — Ну, ладно, время позднее. Отнеси её в спальню. Кстати говоря, а где ты собираешься…       — Останусь рядом, — смущённо произносит он, и дальше лишние вопросы совсем не нужны. — И я думаю, ей нужен выходной.       Пока позади слышится тихий и понимающий смех, Жан кладёт Софи на широкую и прохладную кровать, после чего закрывает дверь, не видя знакомого силуэта. Сути не имеет. Главное, добраться до кровати и, укрывшись одеялом, дать возможность отдохнуть, пока девушке снится десятый беспокойный сон.

3

      Не сказать, что Софи считает себя пугливой, но сон как-таки не из робкого десятка, когда со всех сторон надвигается мрак и чудища. Так что лучше до конца воспользоваться возможностью побега. Побега из помещения, подозрительно похожего на крипипасту с бесконечными локациями. Этого ей тут не хватало.       «Не так уж давно я сравнивала длинный коридор с этим кошмаром», — дыхание сбивается, она забегает за угол, чтобы его восстановить.       Но это не длится долго. Тени становятся гуще, мелькает что-то чёрное, и она забывает обо всем, кроме попыток найти выход. Коридор кончается, перед ней виднеется разбитое панорамное окно. Оно призывает к себе и будто бы говорит прыгнуть через него вниз, в темноту, что и сделала Софи. Уж лучше неудачно приземлиться, чем быть съеденной заживо неизвестно кем.       «Помирать — так в темноте, — она готова к концу, как никто другой, закрыв глаза и улыбнувшись. Вместо треска костей ей слышится глухой стук, а руки сталкиваются с чем-то мягким. — Кровать? Что? Но как?», — обеспокоено смотрит по сторонам, пытаясь различить хоть что-то в кромешной темноте.       Видит кровать приличного размера, слышит дуновение ветра, звон и больше ничего. Веки тяжелеют, глаза начинают закрываться… Она могла бы попасть в другой сон, если бы не знакомый голос, окликнувший её. Низкий и с хрипотцой, он мгновенно завораживает Софи, пробуждая желание упасть на колени. Да уж, проблемы с психикой всегда напоминают о себе в самую неподходящую минуту.       — Кто ты? Покажись, — ровно говорит она. Ей надоедает пялиться в одну точку и гадать откуда идёт голос.       — Ладно, — раздаётся щелчок, вдалеке виднеется свет и чёрное бархатное кресло, на котором восседает высокий мужчина.       «Как король на троне…», — чтобы разглядеть его получше, Софи невольно встаёт из кровати.       Ноги сами несут к креслу, она осторожно приближается и чувствует тяжесть, внезапный холод в области шеи. Будто бы холодный металл коснулся кожи. Когда появляется возможность осмотреть помещение, она замечает стальную цепь, тянущуюся к сидящему в кресле…       — Жан? — собственно говоря, она еле узнаёт его.

Und die Furcht wächst in die Nacht (Ужас растёт с приходом ночи,)

Tür und Tore sind bewacht (Двери и ворота под охраной)

      Лишь мерцающие синие глаза дают горе-подсказку. Неведомая мрачная аура вселяет страх и тревогу, но Софи держится достойно. С одной стороны, он выглядит совсем иначе для себя, но с другой — до боли знакомо. Шляпа на голове, тени на глазах, чёрное пальто, тёмно-синяя рубашка, та же трость, безумный блеск… Только один похожий образ вспоминается отчётливо, только его девушка гонит прочь, не веря в схожести. За это время она успевает подметить, что с короткой причёской он выглядит гораздо старше, чем сейчас. Будто бы на все тридцать пять. Или гораздо старше?

Die Rücken nass, die Hände klamm (Спина взмокла от пота, руки окоченели)

Alle haben Angst vorm schwarzen Mann (Всех снедает страх перед чёрным человеком!)

      Спину ломит от тяжести цепи, капельки пота скатываются по напряженному лицу. Перед ней нет преград, так почему же она не может их преодолеть? Всё просто. Это аура и взгляд, убивающие рассудок и сковывающие свободу. Руки коченеют, когда она оказывается вплотную к своему повелителю. Всех съедает страх перед чёрным человеком с синими глазами. Девушка понимает это, но при всём желании не может отступить назад. Она позорно падает на колени перед ним и не отрывает воодушевлённого взгляда.       — Я не знаю, что со мной творится, но понять не могу одного. Почему ты выглядишь слишком знакомо? — не контролируя речь, выдавливает из себя Софи и тут же замечает, как он усмехается. Он похож на аристократа, совершенно не уважающего простых людей.       — Знакомо? Разумеется, знакомо. Эта шляпа, эта трость, — палец постукивает по синей круглой поверхности трости. — Гены — страшная вещь. В далёком прошлом я даже не думал, что стану второй копией матери.       — Стой, что? Что ты сказал?! — внутри что-то щёлкает, паззл собирается воедино, и она испытывает натуральный шок. Беззвучно открывая и закрывая рот, не сводит с него расширившихся от ужаса глаз. Отказывается принять услышанное, стараясь освободить крепко скованные руки и шумя цепями.       — Долго же ты не могла поверить в очевидное, — устало вздыхает мужчина, которому надоедает смотреть на девчачий цирк. — Смысл отрицать, когда это заметно чертовски хорошо? Фиона — моя мать. У меня те же синие глаза, черты лица, власть и конечно же… — специально делает паузу. — Приказы, дорогая моя. Разве ты не почувствовала знакомый холодок, м?       — Прекрати, — тихо-тихо шепчет Софи, больно стиснув зубы. — Замолчи!       Если бы она могла отключить свой разум, то так бы и поступила. Но к великому сожалению, этого не происходит. Зато, происходит другое. Она просыпается ото сна и резко отрывает голову от подушки, тяжело дыша. Сердцебиение постепенно успокаивается, всё тело в холоде и напряжении, в голове появляются первые мысли, а глаза изучают помещение. Она… Пардон, а где она сейчас? Тёмно-синие стены, тёмная мебель и шторы озадачивают не лучше того, кого она видит в следующую секунду. С правой стороны кровати на кресле сидит спящий Жан, подперев щеку рукой.       «Что за чёрт?! Где я, мать вашу?! — перед глазами маячит самодовольное лицо из сна и правда ударяет по памяти. Уж это Софи никогда не забудет. — Блять, сон! Ох… Я сваливаю отсюда. Мне страшно здесь находиться… Я не хочу иметь ничего общего с этими властными людьми!», — поджав губы, в панике откидывает покрывало в сторону и вскакивает с кровати.       Потеряв всю бдительность и концентрацию, Софи чуть ли не падает на пол и оказывается на первом этаже, ища входную дверь. Как только находит, то теряет возможность сбежать — в тот же момент в поле зрения появляется проснувшийся Жан и несильно хватает за запястье. Это пугает сильнее и меняет ситуацию в худшую сторону для него.       — Отпусти! — процедив сквозь зубы, изо всех сил старается не закричать. Страх завладевает рассудком и уже трудно думать логически. Получив свободу, она прислоняется спиной к стене, смотря на того, как на опасного хищника или серийного убийцу со скелетами в шкафу. И с каких пор сон способен менять восприятие людей к худшему?       — Не бойся, здесь никого нет. Я… У меня не было выбора, — делает шаг навстречу Жан, стараясь не запугать сильнее. И чем, собственно говоря? Он не знает, что именно приснилось девушке и тревожится пуще прежнего. — Вчера ты так быстро заснула в моих объятьях, что мне не хотелось тебя будить. Поэтому… Ты у меня дома.       — Эм… — она начинает припоминать события вчерашнего вечера, ту прогулку по заброшке и неприятный момент, осевший в памяти. Тот громкий приказ и образ из сна вновь соединяются воедино и разрушают слепую уверенность в том, что Фиона и Жан — разные люди. Нет. Это далеко не так. — Не подходи ко мне больше! Изыди! — ощущая себя марионеткой в их руках, Софи бежит прочь от дома, не обращая внимания на зов, пропитанный волнением, на осевший шок, на ноябрьский дождь.       Одежда намокает, девушка не думает о перерыве и всё бежит, пока не начинает задыхаться. Только тогда она оглядывается, надеясь, что за ней по какой-то причине не пустились вслед. Удача на её стороне. Тогда Софи перестаёт замечать происходящее, пускаясь в длительные размышления. Не замечает, как едет на такси и оказывается в душной квартире. В месте, где можно сбросить равнодушную маску с лица, обнажить эмоции и чувства, бьющиеся через край. Она молча ест поздний завтрак, отрешённо смотрит в окно и нарочно не слышит звонок телефона. Который? Наверное, идёт десятый. Она знает, кто это и не предпринимает никаких попыток взять трубку. Слишком… не по себе ей. Нужно время, чтобы взвесить всё за и против, подумать о генах, смириться и потом принять правду такой, какая она есть. Без этих этапов можно сойти с ума.       И Софи попытается не сойти, не подозревая о грядущей череде событий на следующей неделе, а то есть, завтра.

4

      — Эй, Софи, ты тут? Алло? — который раз пытается достучаться до работницы Фиона, вставшая напротив и щёлкнувшая пальцами у самого лица. Оказывается, именно в понедельник Софи настигает новая волна событий. Первая уже даёт о себе знать. Это нехорошо — застыть на месте во время работы и вновь погрузиться в себя. Да так глубоко, что ни голос, ни прикосновение хозяйки не вытащат оттуда. Придётся применить тут радикальные меры… — Не сработало. Что ж, понедельник — день тяжёлый. Тут по-другому надо, — закатив глаза, она нещадно ударяет девушку тростью по голове и остаётся довольной результатом.       — Ай, blyat’! У-у-ух… — тянет та и, коснувшись ладонью больного места, недовольно смотрит на того, кто это сделал. — Это больно!       — О, сработало, — смеётся в ответ женщина и тут же кидает внимательный взгляд. Метод методами, а узнать причину заторможенного поведения обязательно надо. Путём беседы в кабинете. — Идём ко мне, — не дождавшись согласия, берёт её под руку и уводит в любимый кабинет, где можно побыть кем угодно. — Я вижу, тебе опять тяжело приходится. Настолько, что твой разум из этого мира вылетает, — стоя напротив сидящей девушки, начинает Фиона, накручивая локон на палец. — И какие объяснения ты дашь на этот раз? Просто понимаешь…       — Да, да, проигнорировать такое было бы преступлением, учитывая то, что я и работница, и девушка, язык которой успел побывать много где, хе-хе, — перекинув одну ногу на другую, заканчивает та и меняется в лице. — Извиняюсь за задумчивость. Я просто… плохо спала сегодня. А вчера проснулась в другом месте, но дело было не в этом, а во сне. Такое приснилось, что словами объяснить не смогу.       — М-м… Это как-нибудь связанно с твоим… «другом»? — изображает кавычки в воздухе, твёрдо зная, что вчерашний день напрямую связан с «горе-друзьями».       — Эй! К чему эти кавычки сейчас были? Может сон был странным, но не настолько, чтоб слово друг мгновенно приобрело иной смысл!       — Расскажи-ка, что тебе приснилось, — приблизившись, любопытно наклоняет голову и пожирает взглядом. — Как-никак, они могу что-то значить, помочь, подать идею…       — М-да, помощи мне хватило сполна, — морщится от воспоминаний, чувствуя, как сердцебиение становится чаще.       — Пока не расскажешь — не выпущу, — предупреждает она и выжидательно щурится.       «Всё. Мне не сбежать, — думает отчаявшаяся Софи, но вовремя вспоминает про вселенную, шутки судьбы… кто бы там ни был, она решает попробовать одну вещь. — О великая Вселенная или Судьба! Неважно. Если ты действительно существуешь и хочешь устроить мне приключения, то пожалуйста, помоги мне. Чёрт! Если для этого нужно позвонить ему, то я позвоню, расскажу правду о сне. Ох. Ладно. Ещё о том, какое веселье в этом кабинете было!», — она мысленно говорит это в шутку.       Всё бы ничего, но как объяснить дальнейшее? То, что на телефон приходит сообщение от конкретного человека. Софи демонстративно достаёт гаджет и улыбается.       — Лёгок на помине, надо же, — весело произносит одно.       «Проклятье. Чтоб тебя, судьба-злодейка!», — а думает иначе, вставая на ноги.       — В чём дело?       — Да вот… Написал мне, что скоро сюда подойдёт. Я поняла, деваться мне некуда, ещё в перерыв обеденный. Он всё рассчитал, — с грустной улыбкой поворачивается и слегка кажется, что она вот-вот расплачется. — Не каждая вскоре узнаёт во сне то, что она вовсю гуляла с сыном хозяйки отеля, с будущей копией. Вот ведь потеха, — подводит голос в конце, и Софи стремительно выходит из кабинета, оставив ту самую хозяйку наедине с мыслями.       Девчушка с выходками всё ещё умеет не на шутку удивлять.

5

      «А вот и холл. Так, диваны вижу, отлично. Там подожду, посижу… — уверенно шагая, размышляет Софи и всё равно находит приключения. Неудачно наступив на ногу, она думает, что окажется на полу, а не в полу-объятьях высокого блондина. — С такими же синими глазами… Так, всё, с меня хватит синеглазых демонов. Третьего не дано», — она натянуто улыбается и извиняется за свою неуклюжесть. (так просто? Вау)       — Понедельник — день тяжелый, сами понимаете, ха-ха, — почесав затылок, метает взгляд в разные стороны и натыкается на знакомый силуэт, наблюдающий за нелепой картиной с изумлением и… уколом ревности? Нет, Софи просто кажется. Совсем крыша едет. — Ладно… мистер. Всего хорошего, мне пора! — оживлённо бросает последние слова и стремится к главной цели.       Этот потерянный вид, вина в глазах и попытка начать разговор, сжимая руки от нервозности… Сердце Софи обливается кровью, и она ни в чём его не винит. Сама, лицемерка эгоистичная, виновата!       — В таком случае, будет лучше, если извинюсь я и расскажу правду о многих странностях, — делает шаг первой девушка, смотря прямо в глаза, чему гордится. — Слушай, я…       — Давай не здесь, — также хватает её за запястье и уводит подальше от гостей и особенно родственника, мимо которого прошли.       — Эм… Это же был твой старший брат, не так ли? — растерявшись, переспрашивает того и чувствует, как запястье сжимают крепче. Она понимает, что думает правильно.       — Увы, это был он, — уже в лифте даёт ответ он, пока Софи смотрит на цифру семь — этаж, на который они поднимаются. — Но я заметил… что на тебя он не произвёл никакого впечатления.       — Ага… — выйдя из лифта в коридор, прижимает свободную руку к себе и затем ударяется об него. Что же остановило Жана? Выглянув из-за спины, она вновь видит Фиону. — Ой.       — Какие люди, — лукаво улыбается им женщина и, кажется, понимает ситуацию лучше всего. — Куда путь держим?       — Не переживай, точно не в твой кабинет, — отвечает Жан, смотря куда угодно, но только не в проницательные синие глаза. — В кабинет напротив. Всё-таки разбираться в отношениях при гостях и, тем более, при лишнем актёре было бы неуместно.       — Ну разумеется, — смеясь, понимающе соглашается, а Софи становится между ними, кидает взгляд то на Фиону, то на Жана, будто сравнивая.       — Какая же я… глу-у-упая! — в конце концов она хватается за голову и протяжно стонет. — Мать и сын. Сын и мать… Я упускала эти схожести и свои подозрения столько раз, столько раз! Какого чёрта я догадалась об этом из-за сна?! Мне надо было собрать вас здесь и всё! Я бы догадалась и без лишних вопросов…       — Сон? Господи, что же тебе приснилось тогда?! Так, всё… С меня хватит! — парню надоедает недосказанность, играющая на нервах, поэтому в следующую секунду он открывает дверь кабинета напротив и толкает туда опешившую Софи. При этом не забыв закрыть дверь на замок…       — Жан?.. — сжимается от неизвестного страха девушка, шагнув назад. — В чём дело?       — Говори! Немедленно объясни мне, что с тобой не так, чёрт возьми! — накопившиеся за день эмоции рвут изнутри, и ему сложно сдерживать себя. Перед Софи стоит воплощение власти и желания подчинить себе всех. — Прекрати играть в дурацкие игры и просто скажи мне, что стряслось! Это приказ!       — Ох, — последнее заставляет ноги подогнуться, и она, опустив голову и сжав кулаки, падает пятой точкой на диван. — Только не перебивай меня, если будешь шокирован. В общем… Тот сон, — плавно начинает нелегкую историю. Тишина давит на уши, и Софи почти слышит стук собственного сердца. — С самого начала всё было… обычным. Загадочное место, странный сюжет, монстры. Я к такому привыкла, но потом, когда я упала в самую тьму, приземлилась на кровать — началось кое-что новое. Знакомый голос, красивый и с хрипотцой, он привёл меня к тебе. Ты был совершенно другим для себя нынешнего, но по образу слишком похожим на Фиону. Представляешь? Будто король, сидящий на троне. Только вместо короны — та шляпа. Вместо посоха — трость, а вместо одеяния — пальто нараспашку, да сама рубашка. Мрачная аура, подчёркивающая твоё право повелевать… пронзительные синие глаза, которые беззастенчиво смотрели прямо в душу и насмехались над всем, что я делаю, — не без горькой тоски говорит Софи, смотря в пол. — Мне было и страшно, и как-то хорошо. Двоякие ощущения. Руки были скованны цепями, на шее был ошейник. Я спросила, почему ты кажешься мне знакомым, и в ответ ты сказал, что не думал, что станешь похожим на свою мать, начал перечислять знакомые повадки и, конечно же, приказы. Гены — страшная вещь. Меня это тогда здорово напугало, даже в реальности. Вот почему я убежала, вот как я узнала правду, — наконец-то рассказ подходит к концу, чему лишь радуются. Если посмотреть на ситуацию под другим углом… Софи испытывает облегчение и лёгкую благодарность. Она находит в себе силы и смотрит во взволнованное лицо… друга. Друга, ведь так? Или нет? — Извини, что я так отреагировала, оттолкнула от себя. Я действительно испугалась. У меня возникло ощущение, что ты… что я… буду взаперти в будущем. Вы двое будете смотреть на меня сверху-вниз и дёргать за ниточки, как марионетку, которая нужна для того, чтобы получать нездоровое удовольствие, — на этом между ними повисает неловкое молчание.       — Я… Что ж… — давненько Жан не был так обескуражен, сбит с толку. Мысли меняются со скоростью света, но в них ясно видится новое собственное обещание. Он попытается не стать таким же властным в будущем, не станет запирать испуганную фарфоровую куклу навсегда в своей тёмной обители, не выпуская. Это не в его стиле. Он должен защищать её от всего и даже от своей тёмной сущности. — Это… многое объясняет. Правда. Мне стало легче, — чтобы убедить в своих словах, он подходит к ней. садится на колени и сжимает её руки в свои тёплые. (знакомый момент…) — Главное, что тебе тоже.       — Твоя взяла, — чуть не задыхается от его прикосновения, и сама добавляет тихо:        — И кстати… это не всё. Я должна сказать кое-что неловкое. Думаю, тебе нужно встать.       — Не конец, говоришь? — задерживает взгляд на ней и покорно встаёт.       — Позволь мне удивить тебя, в таком случае, — делает глубокий вдох и выдох, не веря, что собирается рассказать один факт.       — Да брось. Меня ничем не удивить уже, — самонадеянно бросает тот, улыбнувшись краем губ.       — Я тебя предупредила, — сжимает руку, мысленно представляя себя в чёрном гробу и чёрные свечки. Играет грустная музыка, а вдалеке виднеется силуэт со злой аурой. — Я-я с твоей матерью умудрилась переспать. (думаю, фразочка из моего мема тут неприлична, поэтому чуть перефразирую).       — Что за… — подозрительно щурится парень, а потом замирает с нечитаемым выражением лица, из-за чего Софи становится страшнее. Она начинает торопливо оправдываться:       — Я-я… я не знала! С самого начала она заворожила меня. Я влюбилась, руки резала из-за этого и возраста. Кстати, рассказ про них на крыше имеет к этому прямое отношение. Ты это помнишь. В тот период мы не были знакомы… если тебя это утешит. И-и всё-таки… Я не помню, когда сильное влечение рассеялось, но рада, что это так. Можно сказать, ты мне помог во многом. Узнать свои светлые стороны, изменится, ну и познать бисексуальность… Ох, — закрывает ладонью рот, осознав кое-что. — Последнее вырывалось само… но я не буду отрицать. Дело в том, что до знакомства с тобой моя… ориентация имела одно направление. Э-э… сейчас она другая. Но… Господи, скажи что-нибудь! — сдаётся она, краснея, как помидор. — Можешь осуждать меня, ненавидеть… Твоё право. Я своё высказала и мне более-менее полегчало, ясно?! — резко замолкает, оказавшись в объятиях. В таких нужных, аж сердце сладко щемит и кружится голова. Она вздрагивает, обнимает в ответ, закрыв глаза и ощутив прикосновение губ к виску.       — Какой бы не была правда — она того стоит, — шепчет он в самое ухо и отстраняется. — Мне важно, чтобы ты была со мной честной. Понятно?       — А-а… да-а, — нервно улыбается русская, показывая большие пальцы. — Так точно.       — Опять что-то случилось?       — М-м-м… Прости, но когда ты мне на ухо прошептал что-то, я на секунду подумала, что там могут быть стоны. Как-никак, я такое уже пережила…       — Эх, мама, — качает головой и вдруг смеётся.       — Что, совсем истерика напала, да? Понимаю. Нам в психушку пора.       — Н-нет, дело не в этом! Просто это в её духе, — быстро успокаивается и возвращает милую улыбку. — Всё в порядке. Теперь точно.       — Верю, — после соглашения Софи вспоминает нечто важное и не упускает шанс. — Я забыла кое-что сказать! Насколько я помню, во сне… на тебе ещё был макияж, хе-хе! И почему-то мне захотелось тебя накрасить также… Ты бы знал, сколько у меня в квартире косметики!       — Смелое заявление, — брови ползут вверх, выражая изумление. Отказать он попросту не может, особенно такой счастливой мордахе напротив… — Давай проверим его прямо сейчас.       — Ха? У меня ещё работа, а обеденный перерыв закончился… Эх, досада!       — Думаешь, меня это остановит? Тем более, моя мать? Ты за это переживаешь? — довольно хмыкает Жан, открыв дверь, — Кто я такой, чтобы подчиняться каждому её слову? Знаешь, сон и реальность отличаются. Я не буду таким же, как она. Я буду лучше, чем она и остальные, — и нечто зловещее горит в синих глазах, хотя на лице всё ещё плавает улыбка. (страшно… может, он грохнуть хочет?)       Это не пугает, а наоборот манит. Не надо лишних слов. Софи встаёт и идёт за ним, как послушная овечка. Думает, потом, задержится на работе подольше, отработает все свои часы, потому что на данный момент её интересует он, косметика и совместное время, которое они проводят в квартире. Не такой душной, как вчера, чему особенно рады. Она наносит чёрные тени, помаду и делает последний взмах кисточкой, наслаждаясь и роком, и умиротворённым видом. Сама не замечает, как щёки пылают, а взгляд начинает скользить по чертам лица. Аристократические, благородные, мужественные и манящие. Софи окончательно влюбляется. Сердце забывает, что думать нужно о девочках в откровенных нарядах и чулках. Её тема номер один — парень, сидящий рядом. Настолько, что до мимолётного касания губ остаётся пара ничтожных сантиметров. Девушка наивно уверяет себя, что это произошло в фантазиях, но она ошибается и падает в бездну страха, когда видит округлённые сапфировые глаза от неожиданности, в которых без труда угадывается желание.       Желание?       — Э-э… знаешь, это будет глупо, но ты маленько напоминаешь мне солистов Rammstein… — жмурится та, обнимая себя за плечи и дрожа. — Н-на каком-то концерте у них была чёрная помада на губах, тени… только вот лицо белое, но сути это не меняет… М-да, хорошая тактика у меня — такое говорить после безумных поступков. Уж в этом вся я?       — Мне всё нравится. Абсолютно всё, что находится и происходит здесь, — желая утешить её, касается рукой других рук и снова сжимает, согревая. В столь осенние деньки и холод снаружи такой жест очень необходим. Софи замирает, ожидая мороз по коже, но вместо этого она чувствует ответ — мягкое и заботливое касание тёплых губ. Он словно пьянит её, и совсем нет сил, чтобы противиться, проклиная глупость и прошлую симпатию.       — Тогда… как насчёт того, чтобы взглянуть на себя прекрасного в зеркало и убедиться в этом? — смущённо предлагает после, намекая на завершённый макияж. Старалась всё-таки дама.       — С большим удовольствием, — многозначительно подмигивает и, найдя зеркало, убеждается в её словах про Rammstein. Даже смывать не хочется.       — Я смотрю, ты весело провёл время. В облаках витаешь, улыбаешься, весь накрашенный… Кажется, я знаю, что случилось с тобой, — уже дома рядом слышится мягкий голос, но на него не обращают особого внимания и продолжают пялиться в стенку.       — Да-да… со мной, — улавливает последнее и вздыхает, пока позади беззлобно смеются и уходят вглубь дома, зная, что отныне у них всё лучше некуда.