Сборник каноничных историй

      1

      надеты маски — в замке маскарад, одежды лжи, шурша, плывут по залу. прости меня и отпусти назад. я откровенной быть уже устала.

(Крепкий Элль)

             Серебряная маска для бала, украшенная замысловатыми орнаментами, лежала на круглом столе, куда то и дело смотрели синие глаза семилетней девочки, выглядывающей из-за приоткрытой двери. Нет, разумеется, ей можно входить в спальню родителей… Но что тут сделаешь, когда сама мать сидела за дамским столиком и красила губы?       Сегодня женщина выглядела иначе — высокая причёска, макияж, чудесное платье, такого же прекрасного цвета, как и маска. Девичьи руки автоматически потянулись к ней, шаги стали уверенней. Она почти у цели. Ключевое слово — почти, ведь цель оборвали неожиданно. Девочка успела сотню раз пожалеть о неторопливости. Будь она умнее, то маска была бы в её руках, а не в других. А напротив возвышалась мать, строго нахмурившая брови и явно собиравшаяся отругать.       И она отругала. Пусть лицо её и сердитое — маленькая Жанна против воли отметила, что вечное недовольство матери сейчас выглядело особенно красивым.       — Уже завтра ты забудешь о ней! В этом и твоя проблема! — нашла подходящий, но детский — подстать возрасту — ответ Жанна, затем насупилась и с громким топотом убежала из спальни, оставив последнюю в недоумении, в то время как вторая принялась задумчиво разглядывать украшение.       Правда, совсем недолго. Бал-маскарад и утекающее время заставили встрепенуться, накинуть белую сумку на плечо и спуститься по ступенькам осторожно. Туфли на шпильках — это далеко не шутки. Оказавшись в прихожей и заметив боковым зрением присутствие ненаглядного муженька около зеркальца, успевшего восхищенно отметить её ослепительную красоту, Аманда окинула украшение, перед тем как выдать в своей манере:       — Нет, ну прикинь, Жанна чуть не стащила эту маску! Спрашивается ещё на кой хрен она ей понадобилась! И я не вижу смысла обижаться… — хотела было закончить элементарное рассуждение она, однако машинально повернулась к зеркалу и мысленно оценила его праздный вид — уложенные волосы, безупречный чёрный фрак с синей бабочкой и длинными фалдами. Ах, как сильно шляпы-цилиндра и трости не хватает для идеального образа… но на дворе двадцать первый век! — …на меня.       Одно удивленное «ох» стало для кого-то комплиментом, а кого-то другого сбило с толку ни что иное как отсутствие очков. Их заменили контактными линзами, которые носили не часто. Только-только женщина хотела открыть рот вновь — ответ на глупый вопрос предстал после увиденной маски, оттенок которой был подстать лукавым сапфировым глазам.       — Не важно. Побесится и потом успокоится, как некоторые, — тяжело вздохнула и прикрыла глаза, когда ощутила на обнаженных плечах теплоту рук — будто немая поддержка перед дальнейшими выдуманными проблемами.       — Дело не только в этом, ведь так? — постарался направить в нужное русло нежный голос, пока руки успели переместись на изящную талию, чтобы обнять, вот так стоя позади и вызывая приятные мурашки.       — Кхм… не имею малейшего понятия о чём ты, Филипп! — со вспыхнувшими щеками нервно поджала губы, но отводить взгляда от зеркала напротив, что отражало их самих, не стала. Зато увиливать от важных тем — ну что вы, в этом Аманда профессионал, даже будучи замужней женщиной немало лет. — Эм… Насчёт детей я не переживаю. Сам посуди, сколько раз они одни дома оставались? Тем более, Лана за старшую постоянно. Возраст-то отнюдь не маленький.       — О, я это прекрасно вижу, — её галантно развернули к себе, чувственно сжали обе руки в своих, облаченных в шелковые белые перчатки и одарили поцелуем бордовые губы. — И вижу, что ты уже тревожишься напрасно в столь прекрасный вечер. Всё будет хорошо!       — Коне-е-ечно, будет всё «заебись» с будущей толпой баб, желающих «просто» познакомиться с тобой! Знаю я таких… — рефлекторно закатила глаза на подобные выражения.       Ближе к вечеру на улице было достаточно прохладно, но это не стало серьёзным препятствием. Всё равно на такси туда ехать в полной тишине.       Долго ждать тоже не пришлось — свет фар и нужный номер были заметны хорошо. Захотелось задать резонный вопрос, почему они вообще взяли такси, но потом затею быстро отпустили, ограничившись вариантами об утомительной дороге или пересмотренных фильмах, откуда мелькали подобные светские мероприятия.

2

      — Наконец-то, чёрт возьми! У меня жутко ноги затекли от скучной поездки под херовую и попсовую музыку… — дверь шумно закрылась, такси тронулось с места, и Аманда позволила себе маленькое недовольство, хмуро осматривая территорию и прибывший народ. — Хм-м? Значит, это и есть эпицентр бала…       Местом проведения мероприятия являлась декоративная усадьба дворцового типа, с горящими золотыми фонарями вокруг, фонтаном посередине и открытыми дверцами. Выходит, всё вот-вот начнётся.       — Думаю, ты успеешь оценить весь масштаб внутри, — взял ее под руку Филипп, чтобы вдруг из виду не упустить. На всех были маски, всё пока что замечательнее некуда.       — А мне оценивать не надо, я похожие дома видела не раз… в фильмах особенно.       — Дорогая, надеюсь, ты помнишь, какие правила тут необходимо соблюдать, — неуверенно напомнил о важной и раздражительной вещице, которую вряд ли станут послушно выполнять.       — Правила созданы, чтобы их нарушать! — Аманда не была бы собой, если бы подчинялась всем скучным правилам. Это та самая безумная черта, с которой приходилось смиряться и смиряться.       — О горе мне, только не это… — с толикой обреченности простонал он и свободной рукой прикрыл лицо. Издалека можно было бы сказать, что он опечален… если бы не хитрая улыбка, заигравшая на губах.       — Да ладно тебе, я пошутила. Или нет…       — В любом случае, давай я тебе напомню еще раз. Самое очевидное правило уже позади, мы пришли вовремя, поэтому… — ему оставалось расписать последующие, связанные с самим мероприятием — пункты про светские беседы с комплиментами и танцы с другими партнерами, а не только с любимым заставили Аманду брезгливо поморщится.       — Да-да, само собой, — в остальных случаях она, сдерживая зевоту, отмахивалась. Мол, сумеет продержатся. А тупым, недостойным её внимания, абсолютно всем мужикам и вовсе будет беззастенчиво отказывать в танцах. Или лучше отойти в сторонку, чтобы не привлечь внимание? Всё решится по ситуации! — Блять… — кто же знал, что на ступеньках можно споткнуться! Спасибо, что ее по пути под руку держали и продолжают держать.       — Ох, Аманда, последнее правило тебе будет не по душе, поскольку… хмурое лицо, скучный вид и грубые выражения здесь неуместны для таких привлекательных дам, как ты.       — Гр-р… будто бы каждый гость здесь немецкий назубок знает… ха! Ничего подобного, так что не надо мне тут усложнять жизнь! — горделиво возразила она, немного придя в себя.       — Продержаться пару часов без ругательств — это поистине непростое испытание для тебя, — последующий искренний смех не вызывал чувство обиды — на что здесь обижаться то? Аманде наоборот всегда-всегда нравится смешить Филиппа, будь на то позорная выходка.       — Зато после грубости они точно не станут подходить ко мне с приглашениями! Клянусь, это действенный способ. Кто ж с грубиянкой захочет танцевать? — разглядывая прихожую, она шла следом за остальными, чтобы в итоге подойти ко входу в громадный гостевой зал со льющимся светом золотых люстр и людскими беседами.       — Пожалуй, тот, кто знает, какой трогательно-нежной она может быть внутри… — кому же, как ему не знать её всю до ресниц и точек?       — М-м… уговорил, — не без смущения ответила женщина, замечая на себе странные женские взгляды со стороны, едва слышимый шепот и противные ухмылочки. — Ну началось… Я ничего не успела сделать, а тут!       — Ты о чём?       — Да вот, заметила, что на меня уже презрительно смотрят и стопудово завидуют. Ну и еба… кхм, физиономии у них. Я не боюсь дамочек со змеиными языками. Это они должны бояться меня. Всегда, — коварно заключила Аманда, стараясь в глубине души не принимать это близко к сердцу. — Но ты только в их сторону не смотри, а то они сразу расплавятся. Вообще не смотри! Лицемерные женщины — они не достойны твоего внимания… — а вот и неосознанная ревность подъехала.       — Я понимаю твои опасения и… эм… — каждый раз ему было сложно придумать мягкий совет, касающийся столь неприятного чувства. — Всё будет прекрасно, если ты доверишься мне, не станешь поддаваться негативным эмоциям и проявлять… ревность? — тут-то последние слова не услышали — они растворились в тихой классической музыке, которую включили для нужной атмосферы.       — Любопытно, можно ли это считать началом? — пробормотав себе под нос, отныне её внимание приковано к роскошному интерьеру, люстрам, к таким же нарядным людям и… бокалам игристого?       Так, это ей следует найти непременно! Чтобы время пролетело быстрее, а мысли устаканились. И стоило ей найти фуршет и отдалиться от своего ненаглядного, как будущие проблемы, о которых думали секунду назад, внезапно обрели реальный вид. Шоу началось.

3

      «До чего же всё гениально получилось! Такими темпами, я так буду делать всегда во время неудач», — перелистывая страницу маленькой книжки, что с лёгкостью вместилась в сумку, Аманда более чем наслаждалась спокойствием, а не первым танцем, который у неё украли. О, да ещё как!       Только она с милой улыбкой ждала и глядела на то, как муж собирался к ней подойти, протянуть руку и поцеловать — злой рок подкинул наглую дамочку, прикинувшуюся до жути скромной, невинной и добившуюся своего. Ибо Филипп, безо всяких сомнений, растерялся, поскольку был не в силах упрямо отказать, хотел лицезреть реакцию жены, но, увидев лишь спину, печально вздохнул. В следующий раз повезёт, в следующий раз надо не отходить слишком далеко…       «Ладно, это не так уж страшно. Впереди ещё будет время, — спешно допив первый бокал шампанского, она решила отойти чуть подальше, чтобы не стать препятствием для остальных танцующих. — И не стать временной партнершей для другого… блять, накаркала, — мысленно выругалась она на заинтересованные глаза, что изучали. Небось сейчас незнакомец смело двинется в её сторону… — Нет-не-нет… Пошел вон! Как ты смеешь так смотреть на меня?! Спокойно… сейчас у меня не остаётся ничего, кроме бегства», (Марго дубль два?) — наплевав на каблуки, Аманда ринулась к массивным дверям, приоткрыла их и вторично оказалась в просторной прихожей, со ступеньками, ведущими на второй этаж и… диваном?       Именно так она оказалась в безопасном месте, предпочитая чтение, нежели грубый отказ. Правила не нарушили? Нет! Альтернативу нашли? Нашли, пускай и спонтанно! Ах, да, напомните-ка… сколько там танец длится?       «Если мне не изменяет память, то три минуты, не больше… хм? Музыка утихла, или мне показалось?», — ещё спустя пару минут, вернув книгу на прежнее место, её проверка удалась — музыка стала другой и более тихой, означая перерыв. Можно вернуться и пригубить очередной бокальчик игристого!       — Аманда, где ты была?! — узнали волнующийся голос, выделяющийся среди толпы и тут же пошли навстречу.       — Ой, да брось, несколько минут отсутствовала! Не вижу повода для тревоги. И для извинений, если ты об этом. Скажи, я же не нарушила правила, не так ли?       — Да, но… неужели у тебя нет истинной причины?       — От тебя ничего не скроешь, — досадно фыркнула, скрещивая руки на груди. — Как увидела мужика, который вроде как собирался ко мне подойти, так сразу давай бежать. Надеюсь, после этого он понял, насколько со мной неприятно контактировать…       — Уверена, что именно к тебе хотели подойти? — осторожно поинтересовался Филипп, едва сдерживая смех.       — О, поверь, противный заинтересованный взгляд так и говорил о намерении угробить мои нервы. Пусть еще мысленно спасибо скажет, что я не разбила ему нос, а не только сердце!       — Ты отлично держишься, ma chérie, — мягко провел большим пальцем по ее щеке, отчего окончательно разомлели.       — Говорят… первый блин комом? У нас в запасе есть второй танец, а то и третий. Четвёртому не дано, иначе я чувствую, что свихнусь от выходок судьбы. И устану от чужих взглядов… — медленно, с расстановкой произнесли нескрываемую правду, готовя себя к худшему.       А ведь так нельзя! Нужно настраиваться на положительный исход и стараться добиться своего, как те неприятные дамы. Однако… как-то не очень получалось. Жалость? Возможно. Всё равно его больше никогда не увидят… а если это случится — пощады от жены не ждите!

4

      Лицо горит. Книга не спасает. Классическая музыка застряла где-то в горле.       Но на что, собственно, она рассчитывала? На угомонившихся вечных соперниц или удачное стечение обстоятельств? Второй вариант был на грани реальности, когда они стояли друг к другу ближе, но были вновь разделены. Что самое абсурдное — Аманда, сгорая внутри от ядовитой ревности, чудовищной боли, не сопротивлялась. Она с побледневшим лицом и ухнувшим сердцем выдала невольное согласие, кивнув головой, отдаляясь всё дальше.       Смиловалась, называется, а не капризно и звонко ударила каблуком по полу, по-собственнически провозгласив: «Он танцует со мной!».       Можно было так сделать, вопреки всему? Можно, Филипп этого, если честно, которое время ожидал.       Можно было станцевать вместе хоть раз, чтобы выглядеть со стороны божественно, как в кино? В самом деле, можно было и так, чем с треском провалится, чувствуя бессмысленность происходящего.       «Какая разница отныне, повезёт мне или нет… Я хочу домой, я устала от всего», — пустое выражение лица было единственным сигналом о помощи, что грех было не заметить после нежеланного танца. Она даже не удосужилась выйти из зала во второй раз — слишком запарное дело.       — Прости меня… — обратился он к ней, найдя прислонившейся к стене. Руки сжали другие. — Я чувствую себя очень виноватым.       — Не надо взваливать всё на себя. Я сама дала согласие, ты это знаешь. Я… не знаю, что на меня нашло, — не поднимая голову, голос звучал слабо… — Может, списать всё на шампанское удобства ради? — …но капли веселья и надежды всё равно остались.       — Я знаю, как тебе неимоверно тяжело — держать себя под контролем, — женские руки сжали чуть крепче, тем самым подтверждая тревогу.       — Если переживаешь, что мне надоело отвергать недостойных и стоять здесь в одиночестве, то не беспокойся. Тебе удалось привести меня в великолепное место и заставить ощутить себя в какой-то романтике. Правда, больше зрителем, но и так сойдёт! Я начинаю привыкать потихоньку, — вау, за такой разумный ответ следует похвалить крупицу адекватности.       — Так дело не пойдёт. На сей раз я не позволю несправедливости случиться, — ах, сколько железной уверенности проскользнуло в любимом тоне!       Благодаря ему в серых глазах засветилась приятная уверенность, рука обхватила локоть и слегка притянула к себе. Да, она отныне не пропадёт, посвятив оставшееся время беззаботному обмену фраз… до одного момента.       — Ох, вижу, что вы один… Не желаете ли вы потанцевать? — до того, пока очередная особа не вмешивалась в их мир, видимо, не заметив сбоку Аманду. Пришлось повернуться, гордо показать себя во всей красе и нехотя перейти на английский:       — Вынуждена Вас разочаровать, милочка, но вы опоздали. Он занят мной, — своей женой, в конце-то концов!       — Да неужели? Хотите сказать, Вы настолько ревнивая стерва, что весь вечер то и дело будете вертеться вокруг него, никого не подпуская? Пора бы это заканчивать, — до чего же наглая и отвратительно самоуверенная особа!       От колких слов терпение Аманды лопнуло — об этом свидетельствовали сжатые кулаки и пылающие щеки. Она успела остановить себя от того, чтобы не отвесить славную пощёчину.       — Ах, бедняжка! Должно быть красивых мальчиков не видала! Прямо-таки горе вселенского масштаба! — скрестив руки, она уверенно подошла к ней ближе с издевательской ухмылкой и вкрадчиво высказалась прямо в лицо:       — Ладно! Посмотрим, что выйдет. Однако предупреждаю… после этого цирка он не станет обращать свой взор на такую лицемерную и невоспитанную шлюху. Он вернется ко мне, а потом мы проведем такую страстную ночь, что твоя черепушка лопнет, если попытается это представить! — занесло так занесло её далековато…       — Ах ты… — не успела разинуть рта нахалка — Аманда, не желая слушать околесицу, отвернулась ото всех.       — Аманда… — не было времени для смущения от последних фраз — мелко дрожащие плечи и скатившиеся слёзы метко попали в мягкое сердце.       — С-сил моих больше нет… Я всё сказала, — перейдя на родной немецкий, таким же дрожащим голосом выдавила Аманда и позорно скрылась в толпе.       Огонь ревности больно обжег её, дыхание перехватило, стало резко не хватать воздуха. Она оказалась посреди гостей, замкнутая в их оживленный круг. Слезы неустанно текут, хочется сбежать, сбежать, с б е ж а т ь, пока каблуки не подведут. Если только…       — Ох, до чего же всё дошло, — в тот момент Филипп был нисколько не растерян, просто… до глубины души поражен терпеливостью любимой, что была права в дальнейших действиях. Та особа, видать, слова совсем не восприняла, раз посмела пролепетать что-то непонятное. Даже слушать не хотелось, смотреть. Только уверенно отчеканить:       — Вам не следовало так грубо обращаться с моей женой. Это неприемлемо и тем более, осмелюсь сказать, крайне невоспитанно. Она достаточное количество времени терпела весь негатив, но этот случай… Это полное неуважение что к ней, что ко мне. Она оказалась права. Наши с Вами пути больше никогда не пересекутся, (туда-а шалаву! да он тоже на место ставить может… в крайних случаях) — отныне и он ринулся сквозь толпу — с минуты на минуту должен начаться третий танец.       Для кого-то последний танец, ибо после него последует отсутствие желания находится в роскошном месте и мучаться от недоброй ауры вокруг. Аманда без лишних мыслей пустилась бы в бега, по пути срывая маску, лишь бы не показать окружающим истинное лицо, не остаться трижды обманутой. Но возникло то, что мгновенно вернуло в строй — руку её поймали, притянули к себе нежно и казалось, время застыло на месте. Кто же ещё сделает считанные секунды самыми красочными и незабываемыми?       — Я никогда не даю пустых обещаний, забыла? — остался только этот высокий человек, безвозвратно забравший сердце много лет назад. Сапфировые глаза отдавали лучезарным блеском, следом случилось легкое касание правой руки к тонкой талии, в то время как левая давно держала другую и увела в танец.       «Значит, отказал… сам отказал», — не суть важно, как на это отреагировали — так всё и началось, вместе с нарастающей мелодией и трепетом сердец.       У них была своя атмосфера, которую не заметить попросту невозможно. Движения стали как никогда свободные, слёзы её продолжали непроизвольно падать вниз… от счастья ли? Конечно, как тут не заплакать от долгожданного момента, как не позволить сентиментальности затянуть себя в водоворот чувств?       О, как она желала, чтобы сей танец длился вечно, чтобы они застряли в этом моменте, кружась по центру зала и не замечая ничего вокруг. Ни гостей, ни их взглядов, полных зависти — белой или чёрной… какая разница? Все они казались Аманде одинаковыми… И всё казалось сказочным.       «Словно попала в романтическое кино, чёрт возьми… С таким-то идеалом», — не хватало тут поцелуя для полной кинематографической картины, однако произошел он в самом конце — к такому исходу были готовы, закрыв глаза и отдаваясь сполна.       Вот и всё — кино закончилось, музыка утихла. Ураган чувств заменился дикой моральной усталостью, до хриплого вздоха, до головокружения. Не будь так много правил — женщина с радостью бы попросила, чтобы её унесли отсюда на руках, но…       — Прошу, если ты понимаешь меня, как никто другой… — начала было она, прижавшись ко груди и сжав чёрную ткань костюма.       — Пойдём домой? — ей не нужно было поднимать голову, всё было яснее некуда — Филипп понимающее улыбался, то и дело поглаживал её спину, в кои то веки наплевав на зрителей. Ни что иное, как состояние жены вызывало высшую причину для внутренней тревоги.       — Ты читаешь мои мысли слишком хорошо.       Впрочем, повторять дважды не стоило — с осторожностью обхватив женскую руку, он повел её из этого сборища нарядных лицемеров в мир получше.       Недаром говорят: «В гостях хорошо, а дома лучше», ведь так?