Сборник каноничных историй

1

Темная ночь,

Только пули свистят по степи

Только ветер гудит в проводах…

      «…тускло звёзды мерцают», — зазвучала совершенно случайная песня в плейлисте телефона, покоящегося в глубоком кармане пальто.       Над почерневшим небом возвышалась полная луна, заливая призрачным серебром намеренный путь таинственной и невысокой женской фигуре, что пробралась в место, отнюдь не в безопасное на первый взгляд. Была не была, это — первый визит после пролетевшего беспощадного времени. Времени, которое лично она, дрогнув, крутанула на все триста шестьдесят градусов, изменив чужие и собственную жизни. И вот — не жаловалась, истерики не устраивала, не злилась. Лучший исход всё-таки она, дама этакая милосердная, создала.       Поднялся ветер, заставил поежиться от накатившего холода, пробиравшего до костей вопреки наряду. Заметно отросшие каштановые волосы полезли в лицо и тотчас были откинуты. Подумалось, наверное, стоило прихватить любую резинку и сделать низкий хвост, однако красовавшаяся шляпа в мгновение ока заставила исчезнуть даже самые мимолетные сомнения. Она здесь недолго пробудет, в конце концов! Поэтому, согласившись с разумными мыслями и кивнув себе, девушка продолжила идти, освещая фонариком землистую дорогу, продолжила всматриваться в надписи на различных надгробиях — и на потрескавшихся, и на заваленных цветами, да конфетами, и на совсем новеньких. Интересно, а как выглядит спустя года два то, которое она ищет? Особенно когда это…       «Что за…», — неожиданный шорох сверху едва не заставил ее душу покинуть тело раньше времени, а фонарик — бесшумно рухнуть в пожухлую траву.       Резко обернувшись, девушка устремила испуганный взгляд на возвышающееся дерево и по давней привычке полезла в карман, чтобы достать… Ах да, удобный пистолет сгинул вместе с ней и отныне там зачастую находился складной нож, а-ля «на всякий случай». Чёрт с ним, поджав губы, тогда решила она. Острое тоже сгодится, смирилась и ограничилась предметом иным, поджидая и в то же время приблизившись к дереву, из которого, будто насмехаясь, вылетела… птица. Серьезно, да чтоб она коньки откинула из-за какого-то пернатого создания! Всего лишь невзрачная птаха, улетевшая из ночного убежища.       «Надо поторапливаться с поисками, в любом случае…», — убрав гребанную тревогу, нахмурилась и ускорила шаг, против воли оборачивалась чаще.       И как бывает в тех самых фильмах или рассказах — она споткнулась то ли об камень, то ли из-за выступа и рухнула под мрачную песню, всё ещё играющую в беспроводных наушниках. Выругавшись, привстала на локтях, найдя фонарик и замерла, осветив аккуратное, на вид приличное надгробие, представшее удачливо. Камень, казалось, сам шагнул ей навстречу из мрака. Поначалу замеченное собственное имя вызвало мысли о тезке, однако даты чуть ниже разрешили оставшиеся недоразумения одним своим существованием. Она нашла. Она смогла. Она действительно умерла, просто немного необычно — для положительного исхода так было суждено, иначе события для всех сложились крайне плачевно.       «Это я… Как странно», — да, странно, так почему она уже улыбается вовсю, столкнувшись с редким явлением? Почему по-настоящему рада за всех и себя, почему ни о чем не пожалела даже сейчас, почему миру, Богу, кому угодно так благодарна?       Человек иного склада ума над собственным надгробием не улыбался бы. Человек не такой как она, возможно, даже разозлился: это такая дурацкая шутка, кто-нибудь уберите, это не смешно… А былая убийца, надо же, тихо рассмеялась, покачав головой. Это приносило странное, горькое умиротворение. И она всё улыбалась, не побоявшись показаться дурной.       В какой-то степени это можно считать неким перерождением или окончательным принятием. В какой-то момент, поочередно рассмотрев ладони и могильную плиту, она вообразила себя прежнюю — волосы ещё короткие, в который раз покрашены, образ так и кричал об испачканных бордовым руках и глубоко упрятанном болезненном негативе. Нынешняя позволила волосам расти, вносила понемногу в образы яркие краски и почти не нуждалась в людской ласке. Верила любой сказке, добавила помимо французского изучение латинского и подавно приняла на себя правду, на эмоциях дерьмовые слова, да хаотичные мысли. Приняла устоявшееся отсутствие букетов, окончательную тишину, всевозможные присвоенные в её сторону роли, хоть того же шута слабохарактерного, кого угодно. Бог ей судья, не впервой в матрице судьбы «умирать» и иметь при себе «мнимую свободу», но при этом продолжая в иной форме людей любить. Иногда самый явственный рост у людей начинается с краха, с полного обнуления, которое кажется бесповоротным концом, а оказывается путем к взрослению, ведь так?       «К слову о цветах… — убрав наушники, задумалась о не менее прекрасных вещах. Жаль, что на ночь глядя не прихватила с собой букет. О как бы сюда вписались её сочетания: сирень и розы, розы и сирень, быть может еще незабудки… Что еще нужно, чтобы скрасить день? — А впрочем… И так хорошо».       Так спокойно, стоя прямо в эпицентре городского кладбища, в окружении зрителей-птиц. Вдалеке зазвучали отголоски колокола, внушительные и побуждающие к жизни. Это — личный страшный суд, который дышит прохладой позади, никого не осуждая, но напоминая, как ни крути.