Подарок судьбы, или Чудес не бывает

«Прямо как «Алиса в стране чудес» — первое, о чём подумала Мейко, нарочито медленно открывая глаза. Совершенно обычный потолок, мягкая кровать. Очередное утро, очередной день, очередной вечер. Казалось бы, жизнь прекрасна: во-первых, она дома. Ни где-то в непонятной параллельной вселенной, а в своей уютной квартире. Во-вторых, с учёбой всё в порядке. В-третьих, семья не бедствует. Чего ещё можно желать? Хосино, честно, не знала. С тех пор, как она вернулась из своего путешествия, жизнь стала какой-то… серой? Читать как «обычной». Тут нет Безголового всадника, нет Фортиссимо Икебукуро, нет кафе, в котором работает русский по имени Саймон, нет Орихары Изаи. «Значит, я в полной безопасности» — улыбнулась своим мыслям девушка, продолжая перемывать одну и ту же чашку на третий раз. В этот выходной она смогла заставить себя встать с кровати и позавтракать. Гренки и кофе. Опять вспомнился Орихара, который кроме них, казалось, ничего готовить не умел. Ну, он и не умел, о чём свидетельствовал запах горелого, но Изая был из упорных и ближе к своему отправлению домой уже научился жарить хлеб почти без подгорелых краёв. К сожалению, об этом нерадивом поваре Мей думала чаще, чем хотелось бы. Эта «Алиса» запала в сердце, и тут уже ничего не поделать. Несмотря на то, что Орихара прожил в этом доме всего пару недель, он оставил после себя много следов. Не заправленный диван, вторая зубная щётка и личная кружка, след, оставленный исчезнувшей картиной… Сначала Хосино думала, что это Изая стащил полотно из любопытства, вырезав его из рамки, а позже решила, что это магия. Вот зачем Орихаре его собственный портрет? Он, конечно, личность с наклонностями нарцисса, но не настолько, чтобы свой святой образ рассматривать часами напролёт. Мей хотелось бы в это верить. Если честно, она сделала всё на эмоциях — вернулась в свой мир. Просто Хосино сильно переживала за родителей и друзей. Как оказалось, зря. С момента её исчезновения не прошло и часа. Мей вообще сомневается, что прошло сколько-нибудь времени. Она не помнит, как долго сидела вместе с Орихарой за этим самым столом, пытаясь подобрать нужные специи, соответственно, не знает, сколько времени прошло. Другое дело Изая. Мейко уверена, что тот сразу заметил, что в их мире не прошло ни минуты, но почему-то даже зная о том, что девушка может переживать, брюнет не раскрыл ей эту информацию ни через день, ни через неделю после их совместного возвращения. — Гад ползучий, — ругнулась Мей, затирая стол до дыр. «Ему наверняка просто нравилось наблюдать за моими страданиями» — продолжала причитать девушка, с каждой секундой сильнее сжимая тряпку. Хосино понимала, что размышляет очень эгоистично (как будто она центр вселенной и все в мире хотят ей навредить). Но, с другой стороны, даже если Орихаре было просто без разницы — это жестоко. — В любом случае, всё закончилось. И даже если мы снова встретимся, я просто сгорю со стыда, — Мейко давно хотела избавиться от привычки размышлять вслух, но всё никак. Впрочем, пока она одна дома, можно и дать волю эмоциям. — Придурок, — потому что вести себя не умеет ни с девушками, ни вообще. — Козёл, — так как бросил её одну в чужом мире, спихнув друзьям. — Тюрбан бесчувственный, — потому, что это правда. — Урод, — закончила девушка выбивать пыль из ковра. Когда Хосино о чём-то долго размышляет, это всегда перерастает в уборку. Сначала протрёт пыль, затем подметёт ковёр. Позже психанёт и решит прогенералить целиком. Всё вычистит от потолка до пола. Мей вздохнула. Она не понимает, что тогда заставило её написать то злосчастное письмо. Очень смущающее, как помнится. Жаль, что перечитать не выйдет, чтобы в этом убедится. После уборки на душе становится легче и можно заняться искусством. — Я же не глупая героиня ромкома, так зачем я это сделала?! — продолжала вслух размышлять Хосино, выпивая очередной стакан пива и медленно водя кистью по палитре. Мейко медленно подняла уставший взгляд с полупустого стакана на холст. Это была огромная картина, на которой был изображён Орихара Изая. Хосино не хотела больше иметь ничего общего с этим человеком, думала, что так будет проще забыть своё приключение, однако спустя пару дней сдалась. Творческая натура, чтоб её. Всё началось с небольших зарисовок выдуманных локаций Сендзюку и Икебукуро: кафе Саймона, убранство дома Селти и Шинры, кинотеатр, в который она ходила с Шизуо, парк, где они познакомились, дом Орихары и т.д. Затем она стала рисовать людей. Первой была величественная Селти, державшая в руках свою голову — картина заняла четыре дня беспрерывной работы. За неё Мейко получила «отлично», как за домашнее задание. Повезло, что была тема о выдуманных существах, иначе Хосино провалилась бы, ибо, когда она рисует что-то одно, на другое сил не хватает. Стурлусон стала для Хосино хорошей подругой. Во всяком случае, к ней первой Мейко могла подойти и поговорить о чём-либо. В основном, девушка делилась своими переживаниями по поводу возвращения домой и мыслями об Изае. Второе Селти не особо нравилось, что можно было понять по сгущающимся клубам дыма, но, кажется, Хосино своей искренностью и напором смогла немного изменить мнение об Орихаре. Мейко просто высказывала соображения о том, что Изая всего-навсего слишком амбициозный, и что хотеть — это правильно. Просто тот замахнулся на многое. В любом случае, Стурлусон не перебивала, значит всё не так плохо. Вторым Хосино нарисовала Шизуо. Просто картина, без каких либо надумок. Хейваджима сидел в парке и пил кофе — основано на реальных событиях: они действительно как-то раз случайно встретились в парке и решили вместе перекусить. Умиротворённое лицо Шизуо, медленно отпивающего горячий напиток, показалось Мейко достаточно эстетичным. Последним был Орихара. Хосино не стала выдумывать, просто нарисовала то, каким она его запомнила… его удаляющуюся спину, которая вскоре скроется за дверью дома Кишитани. В порыве лёгкого психа, Мейко решила показать картины своей подруге, Шизуко. Благодаря их последующей беседе, девушка кое-что осознала: она больше не видит в этих людях «персонажей». На её картинах они выглядят как настоящие, живые люди и воспринимаются также. При этом Хосино не видела разницы между своими картинами и кадрами из аниме. Это… пугало? «Ну и чёрт с ним!» — девушка всё крепче сжимала подвеску, которую она сделала из «волшебного» кольца. Того самого. Ещё одна вещь, где Изая её обманул — очевидно, что первое кольцо никогда не терялось, раз второе переместилось с ней. «Встречу — глаза выцарапаю!» Хосино захлопнула дверь своей мастерской, а чёрная краска продолжила медленно стекать по холсту, беззвучно капая на пол. *** Тем временем у Орихары дела обстояли намного лучше: он смог спокойно вздохнуть, когда прочитал письмо. Его проблема исчезла сама собой. «Прекрасно. Не придётся что-то предпринимать» — думал Изая, вертя в руке серебряное кольцо. Он нашёл его под столом. В свою защиту он может сказать лишь то, что нашёл он его не сразу. И вообще, наблюдать за тем, как кто-то из другого мира адаптируется к жизни в новом — увлекательнейшее занятие, которое грех прерывать своей праведностью. Однако сейчас это не важно, ведь уже как три недели жизнь Орихары Изаи идёт своим обычным чередом. Объект наблюдений и без его вмешательства успешно вернулся домой, и всё бы хорошо, вот только где-то в параллельной вселенной одна безнадёжная мечтательница, смотря на свою картину заплаканными глазами, сказала: «Вот бы ты снова оказался настоящим».