Большие приключения маленькой попаданки

Речку они перешли вброд на следующее утро и углубились в лес. А Гендальфа Лиля все же вызвала на разговор и долго выспрашивала, можно ли ей вернуться в тот же день, в который она исчезла из своего мира. В ответ Лиля получила долгую и заумную тираду, общий смысл которой сводился к тому, что неисповедимы пути Валар. То есть: хрен его знает. Поэтому с самого утра Лиля пребывала в крайне расстроенных чувствах, а Кили, которому она пожаловалась на свою тяжкую судьбу, всячески пытался ее утешить, болтая как заведенный, но, не упуская, тем не менее, случая подколоть ее насчет Торина. Пару раз Лиля поймала на себе взгляд самого подгорного короля и, смутившись, слиняла в конец отряда. Это ж надо было такое ляпнуть, а? Только они поговорили и вроде как установили нормальные отношения, как она все испортила. Хорошо еще, что не обиделся. Но все равно стыдно. Извиниться может? Типа, пардон мой французский, а то я про Ваше Величество такую бяку сказанула. Совесть Лилина была не менее упорна и настойчива, чем ее хозяйка. Промучившись еще пару часов, Лиля все же сдалась и решила пробираться вперед отряда, где шагал Торин. Правда ее благородный порыв пришлось временно притормозить, потому что узкую тропинку, по которой сейчас гуськом шел отряд, с двух сторон стеной окружали колючие кусты шиповника и боярышника. Однако впереди виднелась широкая поляна. Когда отряд оказался на поляне, Лиля шустро двинулась в сторону Торина, но была на полпути перехвачена Кили, который с воодушевлением принялся информировать Лилю о том, что Гендальф ведет их к какому-то Беорну. Лиля хотела сказать Кили, что ей срочно нужно переговорить с Торином, и она вернется через минуту, но тут какое-то движение за спиной принца привлекло ее внимание. Лиля отвлеклась от собеседника и посмотрела туда, где, как ей показалось, что-то мелькнуло. - Мама… - задушено прошептала Лиля, охваченная паническим ужасом. - Твоя мама? – удивился Кили. – Где? – спросил он, оборачиваясь в ту сторону, куда смотрела Лиля. Разумеется, Лилиной мамы он у себя за спиной не обнаружил. Зато обнаружил пасеку и пчел. Здоровых таких пчел. Размером с небольшую собаку. Белая как мел Лиля тем временем намертво вцепилась в плащ неудачно подвернувшегося ей под руки Фили. - Это всего лишь пчелы, - пытался успокоить ее невольный пленник. – Чего ты перепугалась? - Это гигантские пчелы-мутанты! – громким перепуганным шепотом ответила ему Лиля. Представляешь, что будет, если такая кого-нибудь грызанет?! - Я не знаю, что такое эти твои мутанты. Но пчелы никого не тронут, - уверенно отозвался Фили. – Мы же их не обижаем. - А зачем тогда они вокруг летают? Как будто рассматривают нас… Ой, Фили… она прямо на меня пялится… - Ну, вот видишь: посмотрела и улетела. Ничего она тебе не сделает. Лилю, тем не менее, слова Фили нисколько не убедили, и она решила, что единственный способ для нее спастись и не свихнуться от вида этих монстров-насекомых – это покинуть пасеку, а значит, поскорее дойти до конца поляны. Однако, отряд по-прежнему шел гуськом по тропинке, и побежать вперед мимо тропинки, означало привлечь внимание пчел. А этого Лиля боялась больше всего. Но и оставаться здесь, пока вокруг летают эти полосатые чудовища, она не могла. До истерики было рукой подать. Лиля прекрасно знала, что единственный способ избежать этой самой истерики – что-то делать. Поставить перед собой конкретную цель и сосредоточить все внимание на ее достижении. Так что Лиля, недолго думая, решительно поставила перед собой трудную, но весьма нужную цель – пробраться по тропинке вдоль шагающего по ней отряда к выходу с поляны. Да еще так, чтобы при этом не слишком заинтересовать пчел. Отцепившись от плаща Фили, Лиля принялась медленно и осторожно, при этом обязательно оглядываясь по сторонам, продвигаться вперед к началу отряда. Вероятно, выглядела она в данный момент не особенно адекватной, потому что гномы весело улыбались, глядя на нее. У Фили хватило такта не ржать в голос над перепуганной Лилей, а обойтись лишь легкими смешками. Кили же с интересом следовал за крадущейся вдоль отряда девушкой и покатывался со смеху каждый раз, когда Лиля начинала трястись или метаться. Хохот Кили явно привлекал пчел. Они зависали в воздухе неподалеку и, как казалось Лиле, подозрительно его рассматривали. А из-за того, что Кили упорно пробирался вслед за Лилей, пчелы заинтересовались и ею тоже. Отчего Лиля перепугалась еще сильней. - Да не съедят они тебя, - попытался успокоить Лилю Глоин. – Не трясись так. - Не могу! – тем же громким шепотом ответила ему Лиля. – У меня инсектофобия! - Это что-то ругательное? – не понял Глоин. - Нет. Это неконтролируемая боязнь насекомых! - Как вообще можно бояться насекомых? – возмутился Двалин, позади которого Лиля как раз пристроилась идти. - У них лапы!!! – безапелляционно заявила в ответ Лиля, на что Двалин закатил глаза и покачал головой с таким видом, будто Лиля была безнадежна. Но Лиля на его гримасы даже внимания не обратила. Она в этот момент обозревала окрестности и была рада узнать, что пчелы немного поотстали, а поляна, на которой расположилась пасека, практически пройдена. Гендальф, возглавляющий отряд уже почти достиг деревьев. Лиля прошмыгнула вперед и пристроилась идти между Двалином и Торином. Обгонять гномьего короля она не решилась, потому что между ним и Гендальфом было приличное расстояние. А Лиле как-то не особо хотелось засветиться на открытой местности и привлечь внимание пчел. Здесь-то между гномов ее скорее не заметят. Еще раз убедившись, что пчелы больше их не преследуют, Лиля даже почувствовала себя уверенней и решила, что раз уж она оказалась рядом с Торином, то можно воспользоваться шансом и извиниться. Однако, уделив все внимание пчелам, Лиля совсем выпустила из виду Кили, который решил, что пришло время для ответной шалости за тот раз, когда Лиля подколола его с поцелуем. Подкравшись к ничего не подозревающей девушке, он громко хлопнул в ладоши у нее за спиной. От неожиданности Лиля подпрыгнула и, не разобравшись в чем дело, рванула вперед, с перепугу чуть не забравшись Торину под плащ. Гномий король выловил ее где-то у себя подмышкой и попытался подтолкнуть вперед. Но там уже кружили заинтересовавшиеся шумом и возней пчелы. Лиля намертво вцепилась в рукав Торина и уставилась на гномьего короля большими умоляющими глазами. Торин пожалел убогую и позволил идти рядом с собой. Лиля, так и не выпустив его рукав, испуганно семенила рядом под заливистый хохот Кили и насмешливые фырканья остальных гномов. Когда пасека и пчелы остались позади, а отряд вновь оказался среди деревьев. Лилю, наконец, попустило, и она начала адекватно воспринимать окружающий ее мир. Отцепившись от рукава Торина, Лиля огляделась по сторонам и, обнаружив позади уже икающего от смеха Кили, возжелала праведной мести. - Ну, все! Конец тебе! – буркнула она, и бросилась ловить хохочущего принца. Тот попытался было удрать, но Лиля настигла его почти сразу и попыталась поставить подножку. Кили, недолго думая, подхватил ее на руки, перекинул через плечо и пошел с нею к остальным, которые как раз решили устроить небольшой привал. - Я поймаю для тебя самого большого жука! – весело пообещал он. - Ты! Изверг! Отпусти меня немедленно! – отчаянно возмущалась Лиля, болтаясь кверху задницей и вниз головой, но Кили только посмеивался. Однако, у Торина, видимо, лопнуло терпение, и он велел прекратить балаган. Кили сгрузил Лилю практически на руки Бофуру, который выдал ей сухпай в виде горсти ягод и орехов, которыми отряд в основном и питался в течение последних суток. Лиля, пообещав Кили, что это не конец, и он, Кили, у нее еще попляшет, угнездилась обедать. Во время обеда Лиля, сидящая недалеко от Гендальфа, услышала, как маг говорит о своем знакомом, к которому они как раз и направляются. Разговор был, честно говоря, странный. Гендальф почему-то упорно настаивал, что при этом загадочном Беорне нельзя говорить про охоту на животных и выделку шкур. Про шкуры вообще говорили много, потому что этот самый Беорн их меняет. На что он их меняет и зачем Лиля не очень въехала, но подумала, что вообще-то ночи уже становятся прохладными и если выменять у этого чувака пару шкур, то спать будет гораздо удобней. Правда, что они могут Беорну предложить? Все их пожитки остались в пещере у гоблинов. «Вон, пусть Кили в обмен на шкуры забирает» - зловредно подумала Лиля, все еще дующаяся на темноволосого принца за то, что напугал ее. И тут в разговоре прозвучало слово, заставившее Лилю навострить уши: «оборотень». Лиля невежливо толкнула в бок сидящего с ней рядом Бофура. - Что еще за оборотень? – спросила она шепотом, чтобы не привлекать к себе внимания. - Беорн – оборотень, - простодушно ответил Бофур. – Может принимать образ как зверя, так и человека. - В смысле… - Лиля уставилась на Бофура круглыми от удивления глазами, - настоящий всамделишний оборотень? Человек, который может превращаться в волка?! - Да нет же, - покачал головой Бофур. – Ты разве не слушала? - О… - разочарованно вздохнула Лиля, - эм… нет. - В медведя, - спокойно проинформировал ее Бофур. – Беорн превращается в медведя. - Ты не шутишь? – спросила Лиля, все еще не веря своему счастью. – Я всю жизнь мечтала увидеть оборотня! - Странные у тебя мечты, – удивился Бофур. Но Лиля его уже не слушала. Гендальф как раз начал распределять очередность для похода в гости к оборотню. - Беорн не слишком жалует незваных гостей, - вещал маг, - поэтому мы не станем показываться ему на глаза все скопом. Зайдем по очереди, в этом случае он скорее нас примет. Итак, первым пойду я, мистер Беггинс, потому что он умеет быть учтивым, - быстро вставил Гендальф, на случай, если Торин вдруг решит возмутиться таким раскладом, - и… - Гендальф как раз повернулся к Лиле, явно собираясь назвать ее третьим участником, но, натолкнувшись на ее радостно-неадекватный взгляд, быстро передумал. – И Торин, - закончил он. – Следующими зайдут… Лиля не особо вслушивалась в напутствия и увещевания волшебника, пребывая в сумасшедшем восторге от того, что ей, в общем-то, предстоит встреча с самой, что ни на есть, настоящей, живой легендой. Когда Гендальф закончил распределять очередность, оказалось, что Лиля с Бомбуром идут последними. Но Лиля и тут не стала унывать. Покончив с трапезой, отряд продолжил путь под предводительством Гендальфа. Через несколько часов, когда время уже перевалило далеко за обед, они вышли в красивый фруктовый сад, в глубине которого виднелся большой деревянный дом. Гендальф, Бильбо и Торин пошли к дому, остальные расположились под деревьями, ожидая своей очереди. Довольно скоро Лиля и Бомбур остались только вдвоем. - Почему я всегда должен быть последним? – ворчливо бурчал Бомбур, в то время как Лиля не могла усидеть на месте от переполняющих ее радостных эмоций. - Знаешь, что я делаю с ватрушками? – спросила она Бомбура. - Съедаешь? – осмелился предположить гном и еще более жалостливо уставился на заветный дом, спрятанный в глубине сада. - Разумеется, - кивнула Лиля, - но начинаю я всегда с того, что объедаю ватрушку по краю, где только тесто и нет творога. Творог очень сладкий и вкусный. Поэтому серединку я оставляю напоследок. Я успеваю насытиться булкой, а потом могу есть серединку, медленно смакуя вкус. А если бы я, будучи голодной, начала именно с серединки, то быстро бы ее проглотила почти не почувствовав ее волшебного вкуса, а потом бы давилась пустой булкой без начинки. - Ты это рассказала, чтобы мне еще больше есть захотелось? – тоскливо вопросил Бомбур. - Нет, - улыбнулась Лиля. – Представь, что наш отряд – это ватрушка, а ты – ее серединка. - Сладкая и вкусная? – улыбнулся Бомбур. - Без сомнения, - серьезно кивнула Лиля. – Гендальф сначала заставил Беорна обгрызть ватрушку по краю, предъявив ему не самых упитанных и симпатичных гномов. - Чтобы насытившись пустой булкой, Беорн мог потом наслаждаться начинкой, - весело подхватил Бомбур. - Точно, - улыбнулась Лиля, - пусть теперь удивится, какой ты солидный гном! Бомбур, хоть и посмеялся над шуткой, но все равно выглядел очень польщенным тем фактом, что Лиля сравнила его с самой вкусной частью ватрушки. Тем временем, пришла пора идти знакомиться с Беорном, и Лиля с Бомбуром, взявшись за руки, двинулись к столь вожделенному деревянному дому. Беорн был огромен, волосат и от него исходила какая-то сшибающая с ног аура звериной мощи и силы. Он даже пах зверем. Лиля никогда не относилась к числу тех девушек, которые визжат на концертах, теряют дар речи под взглядом кумира, падают в обморок, прикоснувшись к знаменитости, или швыряют на сцену трусики. А тут Лилю вдруг накрыло. Разумеется, она не собиралась забрасывать Беорна бельем, визжать или падать в обморок. Но вот отказ речевых центров, отсутствие каких-либо мыслей в голове и выражение лица как у полнейшего дегенерата, плюс, почему-то, обильное слюноотделение, были в наличии. Забыв все правила приличия и хорошего тона, Лиля, задрав вверх голову, принялась без зазрения совести рассматривать стоявшего перед ней мужчину. Беорн, тем временем улыбнулся и что-то ей сказал. Лиля услышала его громкий раскатистый голос, с немного протяжным, похожим на рычание звуком «р», пришла от этого в полный восторг, но не поняла не слова. Смысл сказанного просто не дошел до затуманенных восхищением мозгов. Чтобы не сойти за идиотку, Лиля кое-как смогла выдавить из себя: «Здрасьти…», чем вызвала веселое удивление Беорна, потому что ответила явно невпопад. Но зато у Лили восстановилась мыслительная функция. И первая мысль была о том, как бы раскрутить оборотня на перевоплощение в медведя прямо у нее на глазах. Лиля даже сформулировала вполне адекватную, по ее мнению, просьбу на этот счет, и как раз собиралась ее озвучить. Но тут обзор на Беорна загородила широкая спина Торина. Лиля едва не заверещала от обиды. Ведь вместо того, чтобы рассмотреть оборотня как следует, она теперь могла лицезреть только его плечи и голову. Да и то лишь потому, что Беорн возвышался над хоть и рослым, но всё-таки гномом, как башня. Торин, в силу большой разницы в росте, просто не мог закрыть Лиле обзор полностью. Но это было малым утешением: Лиля-то хотела видеть оборотня целиком! Она собиралась было обойти Торина, но это не представлялось возможным: позади была входная дверь, справа – стена, а слева стоял Двалин. И это был еще большой вопрос, кого из них легче сдвинуть с места – стена, по крайней мере, не дает сдачи. Торин, между тем, продолжал без зазрения совести разговаривать с Беорном. Лиля уже собиралась банально разреветься, но тут Беорн пригласил всех к столу, и Торину пришлось отступить в сторону. В качестве домашней прислуги у Беорна выступали собаки, довольно ловко передвигающиеся на задних лапах, и таскающие в передних блюда с закусками. Лиля смотрела на этот цирк с открытым ртом. Когда очередная собака поставила перед ней тарелку и положила приборы, Лиля подумала было погладить симпатичную пушистую псину, но постеснялась и вместо этого неуверенно поблагодарила. Собака внимательно посмотрела на Лилю и вдруг чуть кивнула головой. Едрит твою налево! От эля Лиля вежливо отказалась – Михалыч был готов убить даже за глоток пива. Так что спиртное Лиля не пила от слова совсем. И отсутствие Михалыча не могло подвигнуть ее нарушить эту традицию. Она даже с собственного выпускного трезвая вернулась. А в гостях у Беорна, ей и без алкоголя было вполне себе весело и волшебно. Так что никакого эля. Тогда собаки, по просьбе Беорна, принесли Лиле ягодный морс. Невероятно вкусный, кстати говоря. Гномы жадно набросились на еду, не забывая между делом поддакивать Гендальфу, который вдохновенно вещал об их великом походе, не стесняясь приукрашивать и привирать. Лиля, прожив сутки на ягодах и орехах, в отличие от гномов, оголодать не успела. Однако, усвоив за время своего путешествия золотое правило: «Ешь, пока есть шанс», она положила себе в тарелку немного тушеных овощей, жареной картошки и сладкую булочку с маком. Правда, она больше пялилась на Беорна, чем ела. К тому же, еда у оборотня оказалась какой-то странной: жареная картошка была приправлена медом, тушеные овощи – вареньем, а сладкая булочка – полита горчицей. Оторвавшись на мгновение от созерцания Беорна, Лиля, наконец, посмотрела на стол и в свою тарелку. Оказалось, что у остальных с едой все было в полном порядке. Это только она стала счастливой обладательницей сдобренных сладостями основных блюд и жирно обмазанной горчицей булочки. На невинный вид сидящего рядом Кили она, разумеется, не купилась. Беорн с удовольствием слушал рассказ мага и громко смеялся над всякими веселыми моментами. Или же хмурился, когда Гендальф заводил речь об орках и гоблинах. Гномы активно вставляли комментарии. Улучив момент, когда Кили отвлекся, чтобы наполнить свою тарелку, Лиля быстро высыпала ему в кружку с элем все содержимое солонки. А нефиг было. После ужина Беорн раздал всем теплые пледы, а Лиле предложил отдельную спальню. Строго-настрого наказав, чтобы никто не смел ночью даже носа из дома высунуть, оборотень вышел во двор и свинтил в неизвестном направлении. Лиля отлипла от окна и огляделась. Гномы кайфовали. Наевшись от пуза, напившись эля и надыбав в закромах хозяина табак, они расположились у камина, достали музыкальные инструменты – видимо из тех же закромов, и устроили веселые песнопения. Бильбо оккупировал большое хозяйское кресло, угнездился на нем с комфортом, дымил трубочкой и щурился на огонь в камине. Торин сидел чуть в стороне на лавке у стола, курил и угрюмо смотрел перед собой. Видимо рассказ Беорна о Лихолесье, через которое им придется пройти, очень встревожил гномьего короля. Лилю же неимоверно распирало от желания поделиться с кем-нибудь своими восторгами по поводу встречи с настоящим оборотнем. Разумеется, первым делом она кинулась к хоббиту. Однако тут ее ждал большой и жирный облом: сытый и довольный Бильбо на контакт идти отказывался и на внешние раздражители не реагировал. Лиля скакала вокруг него почти десять минут, звала, тыкала в бока, дергала за рукава и вообще всячески тормошила. Но ничего кроме невнятного мычания так от него и не добилась. Махнув на хоббита рукой, Лиля повернулась к гномам. Но у тех в самом разгаре был концерт, и прекращать музицировать в ближайшее время они явно не собирались. Гендальф же, до этого момента тусовавшийся со всеми вместе у камина, словно почувствовал Лилино желание общаться, и в тот момент, как Лиля решила подвалить к нему со своими восторгами, передислоцировался на небольшой топчан в углу, надел шляпу и натянул ее на глаза, всем своим видом показывая, что он спит. У Лили не хватило совести потревожить сон пожилого волшебника, и она, вздохнув, перевела взгляд на единственного оставшегося не у дел члена отряда. Одиноко сидящий на лавочке Торин, казался легкой добычей. Весь его внешний вид так и кричал: «Свободные уши!». Останавливало Лилю лишь то, что гномий король явно был не в духе. Им предстоял опасный переход через какой-то нехороший и опасный, по словам Беорна, лес. Все же Торин – предводитель их отряда и забот у него полно, а тут Лиля со своими детскими восторгами. Неуместно как-то. Лиля еще немного подумала, прикинула «за» и «против», после чего решила к Торину все же не лезть. Хотя поделиться своими эмоциями хотелось жутко. Но Лиля мужественно дала себе слово, что все ее эмоции потерпят до завтра, когда Бильбо будет более адекватен или Бофур освободится. Тяжело вздохнув (так, чтобы Бильбо увидел, и ему стало стыдно), Лиля двинулась в сторону предложенной ей комнаты. Проходя мимо Торина, она хотела пожелать ему доброй ночи, но Торин сделал стратегическую ошибку: повернулся и посмотрел прямо на Лилю. - Правда, он просто офигенный?! – не удержалась Лиля. – Я хочу сказать, что это было самой моей заветной мечтой! Ну, увидеть настоящего живого оборотня! Не то, чтобы подобное было возможно в моем мире конечно. Ведь там их нет. Оборотней, я имею в виду. Но с тех пор, как я посмотрела «Серебряную пулю», оборотни не выходили у меня из головы! Это был первый и единственный ужастик, который мне реально страшно было смотреть! Я даже закрывала глаза руками на некоторых моментах! А еще совершенно шикарен фильм «Волк» с Джеком Николсоном! Это не страшный фильм, но очень-очень крутой! Только не думайте, что я одна из этих чокнутых девиц, которые помешаны на «Сумерках» и прочей романтической ереси про оборотней. Романтика тут не причем! Меня в оборотнях завораживает сама концепция обращения человека в зверя. То есть, в человеке живут две сущности, которые попеременно берут контроль над его телом. Ну и плюс все эти метаморфозы с его телом, но главное – это изменение сознания, которое вдруг становится сознанием животного-хищника! Это же просто зашибись как офигенно!!! – протараторив все это на одном дыхании, Лиля уставилась на Торина в ожидании ответа. - Что? – переспросил Торин. - А… - Лиля вдруг сообразила, что Торин ни слова не понял из ее восторженной речи. – Так, - сказала Лиля и, совершенно забыв о том, что хотела не лезть к гномьему королю с глупостями, уселась на лавку напротив, оседлав ее. – В общем, - начала она, - в моем мире оборотней нет. Но зато есть легенды рассказывающие о них. - И откуда взялись легенды, если нет самих оборотней? – скептически приподнял бровь Торин. - Без понятия, - пожала плечами Лиля, – может однажды кому-нибудь спьяну привиделось, он рассказал приятелям, а потом эта история начала передаваться из уст в уста, обрастать домыслами и в итоге появилась легенда. Но не суть. В общем, легенду решили экранизи… э-э-э… у вас есть театры? Или бродячие артисты? Ну, которые кочуют из города в город и показывают представления? – решила уточнить Лиля. - У моего народа нет. Гномы не занимаются подобными вещами. Но, когда я жил среди людей, видел таких артистов. Они показывали представление на центральной площади, и все жители города приходили смотреть, - ответил Торин. - Точно, - обрадовалась Лиля. – В детстве я посмотрела представление, основанное на легенде об оборотне, которая называлась «Серебряная пуля»… то есть стрела! «Серебряная стрела». Это была история об одном человеке, который каждое полнолуние превращался в волка-оборотня и охотился на людей. И убить его можно было только одним способом: выстрелив в сердце серебряной стрелой. То была очень страшная история, но она произвела на меня огромное впечатление. Тогда-то меня и заинтересовали оборотни. Я стала собирать легенды и слухи о них. Потом я видела другие представления, где оборотней показывали не такими злобными и кровожадными, но все же, для меня они всегда оставались лишь сказкой. А, попав в ваш мир, я вдруг встретила самого что ни на есть настоящего оборотня, так сказать, во плоти! Ну, разве не здорово?! - Значит, Беорн нравится вам только потому, что он оборотень? – снова нахмурился Торин. - Э-э-э… - Лиля вообще-то не такого ответа ждала. - Ну, как бы да. То есть, - поспешно исправилась она, - я думаю, что он, наверное, хороший человек. В смысле, оборотень. Он ведь нас приютил и он друг Гендальфа, но я его совсем не знаю. Хотя он, вроде, прикольный. - Прикольный? – переспросил Торин. - Ну, забавный, интересный, - смутилась Лиля. – В моем мире так говорят. Хотя мама ругается, когда я это слово употребляю, потому что оно, вроде как, жаргонное. Но мама редко бывает дома. Иногда я не вижу ее по два-три месяца, так что я все равно его говорю. Моя мама известный фотограф. У нее фотосессии по всему миру… э-э-э… в смысле художница она. Знаменитая художница. Ездит по разным странам и рисует людей, природу, города… вот, - Лиля смущенно улыбнулась, не зная, зачем вообще рассказала про маму – вряд ли Торину это интересно знать. - А ваш отец? – спросил вдруг Торин. - У меня нет отца, - пожала плечами Лиля. - Погиб? – сочувственно спросил Торин. - Нет. То есть, я не знаю. Его просто нет, - развела руками Лиля. – Он ушел, когда я только родилась. - Ушел? – не понял Торин. - Ушел. Подал на развод, расторгнул брак, сбежал и исчез. Я не знаю, где он сейчас. - Ваш отец бросил вас с матерью?! – на лице Торина отразилось недоверие вперемешку с удивлением и гневом. - Ну, да, - неуверенно кивнула Лиля, немного испуганная такой реакцией гнома. – В моем мире так часто бывает. А в вашем разве нет? – несмело предположила она. - Нет! – резко ответил Торин. – Гном никогда не бросит свою семью! - А если вдруг со временем разлюбит жену или влюбится в другую женщину? – полюбопытствовала Лиля. - Так не бывает, - покачал головой Торин. – Если гном полюбил, то это навсегда. И с годами будет любить лишь сильнее. Овдовев, мы так и оплакиваем всю оставшуюся жизнь погибшую возлюбленную, ожидая встречи с ней в чертогах Махала. А если наша любовь безответна, то и удел наш – одиночество. - Шутите? – ошарашено прошептала Лиля, пытливо уставившись на гномьего короля, в ожидании того, что он рассмеется, но Торин был серьезен, как инфаркт. - Я не шучу, - спокойно сказал он, расправив плечи. - Очуметь, - пробормотала Лиля, почесав нос. В эту ночь Лиля больше думала, чем спала. В основном все ее мысли сводились к тому, как бы могла сложиться жизнь, если бы у людей было также как и у гномов. Если бы ее отец не ушел. Тогда и мама, наверное, нашла себе какую-нибудь другую работу, а не пропадала неизвестно где по восемь – десять месяцев в году. Обидно. Особенно потому, что Лиля до сих пор не могла вспомнить ее лицо – вместо него лишь образы ее перевоплощений. Даже когда Лиля в прошлом году ездила в Нью-Йорк, где у мамы была большая серьезная фотовыставка, Лиля маму не узнала: какое-то совершенно невероятное платье, еще более невероятная прическа и макияж, переходящий в бодиарт. Что поделать, ее маман была творческим человеком и жила в каком-то странном и непонятном Лиле мире. К слову, мама, как считала Лиля, была достаточно мудра для того, чтобы не пытаться втянуть дочь в этот свой мир. Она, правда, иногда пеняла Лиле, что та не выбрала карьеру модели, как когда-то она сама, и возмущалась, что Лиля незнакома с творчеством современных художников, но на этом и все. Мама ничего не понимала в спорте, всего пару раз приезжала поболеть за Лилю на соревнованиях, и позволяла дочери самой выбрать себе жизненный путь. Это Лилю, несомненно, устраивало. Хотя ей частенько казалось, что она и мама живут в совершенно разных параллельных реальностях, которые никогда не пересекаются, и от этого было немного грустно.