Большие приключения маленькой попаданки

Левую щеку обожгло, и Лиля распахнула глаза, судорожно втягивая в легкие воздух. Над ней было какое-то размытое светлое пятно, которое постепенно обретало четкость и знакомые черты. - Ф-фли? – промямлила Лиля, едва ворочая непослушным языком. - Жива? – поинтересовались сверху. - М-местами, - слабо прохрипела Лиля в ответ и почувствовала как тяжелые, словно налитые свинцом веки опускаются сами собой. - Не спать! – на этот раз обожгло правую щеку, голова мотнулась в сторону, и Лиля запоздало сообразила, что Фили только что дал ей пощечину. - Эй! – возмутилась Лиля. - Вставай, - Фили принялся бесцеремонно тормошить Лилю, - нам нужно уйти, пока пауки не вернулись. Лилиному мозгу понадобилось не больше пары секунд, чтобы вспомнить все произошедшие накануне события, в том числе и нападение обещанных Беорном гигантских пауков. В кровь выплеснулась ударная доза адреналина, и через мгновение Лиля уже была на ногах, опасливо озираясь вокруг. А вокруг все было в паутине. Лиля, издав задушенный вопль отвращения, принялась отдирать от себя мерзкую липкую дрянь. Бильбо шустро сновал вокруг по всей окутанной паутиной поляне и разрезал своим мечом свисающие с веток коконы, в которых, оказывается, были замотаны гномы. Фили, Двалин и Глоин, хоть и выглядели бледными и больными, помогали ему по мере сил. Остальные гномы также как и Лиля отплевывались от паутины и пытались прийти в себя. - Я не могу найти Торина, - тяжело прохрипел Двалин. Фили и только что оклемавшийся Кили принялись оглядываться по сторонам. - Его нет, - подтвердил Бильбо, пересчитав гномов. - Мы должны его найти! – Кили с помощью брата шатко поднялся на ноги. - И где искать? - откликнулся Глоин. – Если бы Торина схватили пауки, он был бы с нами. - Надо осмотреть окрестности, - ответил Фили. - Здесь их логово, - покачал головой Балин. – Поймай они Торина, притащили бы его сюда. - Может его эльфы забрали? – предположил Ори. - Тише, - воскликнул вдруг Нори. – Слышите? - Это ведь… - перепугано промямлили Лиля и начала пятиться назад. - Пауки возвращаются, - подтвердил Фили худшие Лилины страхи. - Скорее, прячьтесь, - шикнул на гномов Бильбо. – Я их отвлеку, - после чего просто взял и исчез, растворившись в воздухе. - Бильбо?! – ошарашено воскликнули хором Лиля и Кили. - Тише вы! – раздался голос Бильбо у них за спиной. – Быстро в укрытие! Пару минут спустя Лиля сидела в какой-то канаве за большим бревном рядом с Оином и испуганно выглядывала из за его плеча. Вот это что сейчас было вообще?! Как можно взять и просто исчезнуть?! Прямо как Фродо в таверне «Гарцующий пони», когда упал и случайно поймал кольцо, надев его на палец… кольцо… Ёперный театр! Так Бильбо нашел кольцо всевластия! Очуметь! На какое-то мгновенье Лиля даже напрочь забыла о пауках, слишком шокированная мыслью о том, что в нескольких шагах от нее сейчас находится то самое кольцо из фильма. И это волшебное кольцо здесь, в мире Средиземья, вполне себе реально, как и затаившаяся в нем сила. Лиля за прошедшее время уже привыкла воспринимать и гномов и Бильбо как реальность, а тут вдруг это кольцо – словно привет из сказки. Интересно, подействует ли сила скрытая в нем на саму Лилю как, например, действовала на Боромира, заставляя его нападать на Фродо и пытаться отнять злополучную побрякушку? А ну, как и она тоже обезумеет от жажды власти? Занятая мыслями о кольце, Лиля едва не пропустила появление на поляне пауков, которые подкрались как-то слишком уж резко и быстро. Лиле пришлось поспешно зажать себе рот ладонью, чтобы не заверещать от ужаса. Пауки были не просто гигантские, а гораздо-гораздо больше чем гигантские! Лиля невольно содрогнулась от отвращения, вспомнив, как эти мерзкие твари к ней прикасались. Пауки были разного размера: самые маленькие из них были примерно по колено Лиле, а самые крупные – по пояс. Тела пауков были коричневого цвета, покрыты мерзкими волосками, их длиннющие черные лапы венчали нехилого размера когти, загнутые и острые даже на вид. А один только взгляд на расположенные рядком восемь пар глаз и огромные, ужасные и, в то же время, исключительно мерзкие на вид жвала, едва не отправили Лилю в обморок. Пауки тем временем шустро продвигались вперед и, когда при движении их гадкие лапы терлись об отвратительные волоски на совершенно кошмарном мерзком брюшке, раздавался тот самый щелкающе-стрекочущий звук. А еще они потрескивали своими челюстями, и все вместе это было самое кошмарное зрелище, которое когда-либо доводилось видеть Лиле в ее жизни. Никогда прежде Лиля не мечтала попасть домой так сильно, как в этот конкретный момент. Пауки, тем временем, обнаружили свое раскуроченное логово и бессовестный побег их законного обеда. Они принялись метаться по сторонам, громко шипеть и щелкать, яростно лязгая своими жуткими жвалами. В какой-то момент Лиле даже показалось, что она слышит, как они переговариваются между собой на вполне себе человеческом наречии. «Типун тебе на великий и могучий!» - пожелала Лиля самой себе, быстро прервав такие нелепые мысли. Потому как если бы вдруг выяснилось, что в этом чокнутом мире гигантские пауки действительно говорят, Лиля бы… Лиля не знала, что бы тогда произошло, но это был бы уже просто верх абсурда и идиотизма. Пауки тем временем расширили зону поиска и уже вплотную приблизились к укрытию, в котором сидели гномы и Лиля. Гномы готовились к схватке, и только тут Лиля смогла в полной мере оценить масштабы катастрофы: оружие пропало. У Фили из двух мечей остался лишь один, да еще кинжал, который он отдал Кили, потому что у младшего теперь не было совсем ничего. У Двалина сохранился его запасной топор, у Бофура и Глоина – ножи, у Бифура маленький метательный топорик, а остальные теперь были вынуждены использовать в качестве оружия найденные тут же палки. У Лили в горле от страха пересохло, на мгновение стало нестерпимо жарко, и закружилась голова от очередного мощного выброса адреналина в кровь. Как вдруг одному из пауков прилетело прямо по голове камнем. - Эй, ты, страшилище! – прозвенел над поляной крик хоббита. – Что-то потерял?! Пауки заметались и защелкали вдвое активнее, в тщетной попытке определить источник звука. Одному из них между тем снова прилетело камнем между глаз. - Не в ту сторону, тупица! – издевался Бильбо. – Я здесь! Пауки, наконец, определились, где находится неведомый противник, и дружно понеслись в том направлении. Но, добежав до большого поросшего мхом валуна, застопорились в нерешительности. И тут на самого большого из них вновь спикировал булыжник. - Да не туда, чучело! Я позади тебя! – раздалось у самого выхода с паучьей поляны, и все пауки, вновь возмущенно застрекотав и защелкав, вне себя от ярости бросились в указанную сторону. Как только пауки скрылись из вида, Фили и Двалин принялись тормошить товарищей. Гномы, кряхтя и ругаясь, начали выбираться из укрытия. Протиснувшись между густо сплетенными стволами деревьев и кое-как вытолкнув Бомбура, отряд выбрался с поляны с противоположной стороны от той, куда убежали пауки, и дружно припустил в лес. Бежали долго. Или, по крайней мере, Лиле так казалось. Потому что в то время, как выносливый организм гномов начинал потихоньку справляться с последствиями воздействия паучьего яда, с Лилей происходила диаметрально противоположная метаморфоза. Гномы постепенно приходили в себя и вскоре уже выглядели значительно бодрей. Лиле же становилось все хуже с каждой минутой. Опасность миновала, и количество адреналина в крови быстро уменьшалось, возвращая Лилю в прежнее состояние, то самое, в котором она находилась, когда Фили вытаскивал ее из паучьего кокона. Лиля с трудом заставляла себя бежать вперед, едва успевая переводить хриплое сбивающееся дыхание. Она уже почти выбилась из сил, когда гномы вдруг резко остановились, а Лиля, еле поспевающая за ними следом, не сориентировалась и врезалась в спину Дори. Подняв голову, она обнаружила, что прямо ей в лицо направлена стрела. Их отряд окружили вооруженные до зубов эльфы. Эльфы, не церемонясь, велели сдать оставшееся у гномов оружие, и повели своих пленников куда-то вперед по одним им ведомым тайным тропам. Лиля с опаской косилась на этих странных недружелюбных эльфов и вдруг заметила вдалеке у большого дерева Бильбо. Он появился, словно из воздуха, возник лишь на мгновение и снова исчез. Кажется, идущий рядом Глоин тоже его увидел. Лиля догадалась, что Бильбо сделал это специально – хотел дать понять, что удрал от пауков, а теперь следует за гномами и Лилей, чтобы в удобный момент попытаться вызволить их из эльфийского плена. К тому моменту, как процессия подошла к замку короля Трандуила, Лиля уже практически в полной мере переживала на себе действие паучьего яда: ее сильно мутило, болела голова, перед глазами то и дело мелькали цветные круги, все тело ломило, словно при сильном гриппе, поднялась температура. Лиля почти не смотрела по сторонам, сосредоточив все свое внимание на том, чтобы переставлять подгибающиеся от слабости ноги и идти вперед. Их привели в тронный зал, где на увитом плющом и диким виноградом троне величественно восседал Трандуил. И, конечно, Леголас тоже был здесь: стоя по правую руку от отца, он с легким интересом взирал на остановившихся у трона пленников. Лиля, будучи даже в таком удручающем состоянии, не могла не отметить, что вживую эльфийский принц был просто охренеть какой красивый. Также Лиля вяло подумала о том, что ее судьба, в общем-то, редкостная засранка. Когда Лиля умоляла подарить ей встречу с Леголасом, она, разумеется, не на такое рассчитывала. Понятно, что на внешность Лили прекрасный эльф бы в жизни не позарился, но Лиля все же предпочла бы встретиться с ним когда ее не плющит от паучьего яда, и не после того, как она почти три недели шарахалась по лесу, все это время обходясь без душа и чистой одежды да еще и, как дополнительный бонус, паутина, которая сейчас лохмотьями свисает с замотанных в пучок волос, плеч, цепляется за джинсы. Лиля почувствовала себя очень смущенной за такой неподобающий внешний вид. Правда, пару мгновений спустя Лиле стало совершенно не до Леголаса. Просто потому, что ее вдруг начало сильно знобить, стало совсем трудно дышать и все ее лицо покрылось холодной испариной. Ломота в теле и головная боль тоже усилились, да и мутить стало так сильно, что Лиля уже начала всерьез опасаться, что ее вот-вот стошнит прямо перед троном Трандуила. Тем временем, вперед вышла высокая рыжая эльфийка с колчаном стрел за плечами. Кивнув на гномов, она четко и по-военному отрапортовала Трандуилу на переливчатом красивом наречии, после чего Трандуил начал допрос. В основном с эльфийским владыкой общались Фили, Балин и Двалин. Что же до остальных, то они в основном отмалчивались с гордым видом, лишь иногда вставляя в разговор отдельные комментарии. Лиле уже было так плохо, что она практически не слушала – уловив только основной смысл противостояния, который заключался в том, что Трандуил кровь из носу хотел знать, куда направлялись гномы, а гномы, в свою очередь, готовы были пожертвовать собственной жизнью, лишь бы «мерзкий остроухий» не узнал цель их путешествия. Все разговоры слились для Лили в равномерный гул, и единственное, о чем она могла думать, так это как бы ей продержаться еще немного. Ужасно хотелось прилечь. Хоть ненадолго и пусть даже прямо здесь на полу. Лиля уже практически решилась на это. Стоять просто не было сил. - Ты, смертная! – услышала вдруг Лиля и обнаружила, что эльфы заставили окружающих ее гномов расступиться, и теперь она стояла прямо перед Трандуилом, который рассматривал Лилю с неким брезгливым интересом. - Я? – измученно выдохнула Лиля. - Да. Я хочу знать, что ты делаешь здесь среди гномов, - проговорил эльф. - Стою, - непонимающе пожала плечами Лиля. - Тебе кажется, что это смешно? – грозно вопросил эльф. - Что смешно? – мозг Лили категорически отказывался работать. - Хватит, - повелительно взмахнул рукой эльфийский владыка. – Я хочу знать правду, - Трандуил обжег свою пленницу холодным взглядом из-под густых черных бровей. - Правду? – промямлила Лиля, вдруг почувствовав, как напрягся стоящий недалеко от нее Двалин, да и другие гномы недовольно заворчали. – Правда заключается в том, что еще пара минут, и я элементарно хлопнусь в обморок или меня стошнит прямо здесь. Это не из-за вас, - уточнила она, махнув рукой в сторону Трандуила, - паучий яд все еще действует. «Зря я это сказала, - подумала Лиля, - прозвучало как-то двусмысленно». Но извиняться не было сил. Да и тошнило все сильней. Так что Лиля вообще решила больше не открывать лишний раз рот. Во избежание. Она просто воззрилась на эльфийского владыку, потому что молчание, по мнению Лили, как-то слишком уж затянулось. - Отведите девушку в башню, а гномов в темницу, - приказал Трандуил на всеобщем, видимо, чтобы поняли абсолютно все присутствующие. Слово «темница» Лиле очень не понравилось. Но, с беспокойством обернувшись к гномам, она натолкнулась на благодарный взгляд Фили, легкую полуулыбку Балина, а Двалин слегка ей кивнул. Видимо гномы были рады, что Лиля не рассказала эльфам правду о цели их похода. Тут рыжая эльфийка скомандовала своим лучникам «апорт», те снова взяли гномов в кольцо и повели их к выходу из тронного зала. К Лиле же, не иначе как по закону подлости, подошел сам Леголас и жестом предложил ей следовать к выходу, находящемуся в противоположной стороне от того, куда увели гномов. Пока Лиля собирала в кулак остатки силы воли и просто силы, чтобы сделать несколько шагов, к ней подошли еще двое вооруженных стражников. Один из них сразу пошел впереди, указывая направление, за ним, едва волоча ноги, покондыбала Лиля, за ней величественно плыл эльфийский принц собственной персоной, а завершал процессию второй стражник. Пока Лиля, шатаясь как пьяная, брела по коридору, ей вновь пришло в голову, что надо было извиниться пред Трандуилом за то, что обидела его своим необдуманным высказыванием. Вон, он ее даже в темницу не стал сажать. Мировой дядька. Хотя на гномов явно имеет зуб. В том, что Трандуил мстительный и злопамятный говнюк, Лиля убедилась когда, войдя в башню, смотрела, задрав голову, на винтовую лестницу, уходящую вверх на неслабую высоту. По этой самой лестнице ей предстояло подняться к месту своего заточения. Это при условии, что Лиля в своем состоянии и сюда-то по ровной поверхности еле дошла. Совести у Трандуила не было от слова совсем. Как и перил на лестнице. Лиля подошла поближе к стене, оперлась на нее для равновесия и шагнула на первую ступеньку. Лиля честно думала, что не дойдет. Даже то, что она кое-как одолела половину пути, уже было настоящим чудом. И надо отдать должное ее конвою: не смотря на черепашью скорость и периодические остановки для отдыха, они ни разу не пробовали Лилю поторопить или подгонять. Молча шагали в час по чайной ложке и покорно ждали, пока Лиля переведет дыхание и справится с очередным приступом тошноты. Лиля могла с уверенностью сказать – так плохо ей еще не было никогда в жизни. Она уже была практически на грани обморока. Все тело ломило и болело, ужасно знобило, временами накатывала страшная слабость, кровь громко бухала в голове, а тошнило Лилю так сильно, что единственной причиной, почему ее до сих пор не вырвало, было, по мнению самой Лили, элементарное отсутствие в желудке хоть какой-нибудь еды. До верха оставалось всего три ступени, когда Лиля просто не смогла поднять ногу, чтобы шагнуть, потеряла равновесие и покачнулась. Сильная ладонь мягко легла ей между лопаток, удерживая от падения. А когда Лиля все же смогла собрать оставшиеся силенки в кулак, ее чуть подтолкнули вперед, и она, преодолев последнее препятствие, оказалась на небольшой площадке перед резной дверью. Тот стражник, что шел первым, распахнул перед Лилей дверь, после чего шагнул влево и встал там, второй, тем временем, занял свое место справа от двери. Леголас снова жестом предложил Лиле войти. Бледная, еле живая и вся трясущаяся Лиля кое-как преодолела последние метры и оказалась в маленькой комнатке со сводчатым потолком, большим окном с широким подоконником, кроватью, круглым резным столиком у стены и стулом на таких же резных ножках. - Вы будете находиться здесь под замком, - уведомил ее Леголас. - Дверь будет охраняться и днем, и ночью. Так что сбежать вам не удастся. Но Лиле уже было не до эльфов. Она только что заметила слева небольшую приоткрытую дверь, за которой, по идее, должна была находиться ванная. И Лиля намеревалась попасть туда как можно быстрее. Она, тяжело дыша, обернулась и глянула на эльфийского принца, который так и не переступил порог, но и не уходил – стоял снаружи и смотрел на Лилю, словно хотел еще что-то добавить или ждал, пока Лиля сама что-то скажет. И смотрел он при этом с таким молчаливым укором в глазах - ни дать, ни взять, портье в гостинице, пытающийся тонко намекнуть постояльцу, чтобы дал чаевые. - Извини, на чай не дам, - быстро буркнула Лиля и захлопнула дверь у эльфа перед носом. Наверное, это было не очень вежливо: все же она – пленница во дворце Трандуила, и это Леголас должен был ее здесь запереть, а она тут дверями хлопает. Неправильно как-то. Но Лиля быстро перестала беспокоиться на эту тему. Медленно по стеночке добравшись до ванной комнаты, Лиля, наконец, ввалилась внутрь. Эльфийская сантехника была похожа на выставку изящных, тонкой работы вазонов. Добравшись до того из них, который, вроде как, должен был представлять из себя унитаз, Лиля рухнула на колени и склонилась над ним. Ее не рвало. Тело просто раз за разом скручивало сухими болезненными спазмами, от которых перехватывало дыхание, и внутренности словно узлом завязывались. Лиля сжалась на полу в комочек, пытаясь пережить этот жуткий приступ. Когда спазмы, наконец, прекратились, Лиля более-менее отдышалась, судорожно ловя воздух ртом, и поползла на четвереньках в направлении ванны – сил встать на ноги у нее уже просто не было. Добравшись до цели, Лиля крутанула резной вентиль, и из такого же резного краника ударила струя воды. Лиля не смогла сдержать стон восхищения, когда сделала первый глоток. Вода была холодная, свежая и такая вкусная, что Лиля никак не могла ею напиться. Зубы ощутимо ломило от холода, но это была такая мелочь! Лиле казалось, что она в жизни ничего вкусней не пила. Наконец, когда ей начало казаться, что в нее уже просто физически больше не вмещается, Лиля отодвинулась от крана, улеглась прямо на мраморном полу и в блаженстве прикрыла глаза. Как, оказывается, мало надо человеку для счастья. Утолив жажду, Лиля почувствовала себя не в пример лучше: тошнота почти прошла, тело перестало болеть и ломить, а голова кружиться, даже силы откуда-то появились, да еще и чувство голода притупилось. Лиля решила, что неплохо бы воспользоваться случаем и хоть немного привести себя в порядок. Но, посмотрев, как вода, льющаяся из открытого крана, весело плещется на дне красивой мраморной ванны, Лиля решила, что должна собраться с силами и помыться целиком. И что непременно нужно наполнить ванну. Лиля крутанула второй вентиль, из второго резного краника потекла горячая вода, а сама Лиля, тем временем, принялась раздеваться. Свалив грязную одежду кучкой в углу и распустив волосы, Лиля скользнула в восхитительно горячую воду. Боже, какое наслаждение! Она и не помнила уже, когда последний раз мылась в нормальных человеческих условиях, а не в холоднючей речной воде. Лила вылила на себя все содержимое стоящих на специальном столике у ванны бутылочек и все мылась, и мылась, и мылась, раз за разом намыливаясь и споласкиваясь и снова по кругу. Когда она вылезла из ванны, ей казалось, что кожа теперь аж скрипит от чистоты. Лиля вытерлась обнаруженным тут же большим мягким полотенцем, замоталась в него и вышла из ванной. Ее все еще слегка подташнивало, и немного болела голова, но это были сущие мелочи. Если бы еще не тяжелая, словно свинцовая, усталость, что вдруг разлилась по всему телу, Лиля вообще была бы бодрячком. Добравшись до кровати, Лиля увидела, что там ее дожидается небольшая стопка одежды, а рядом на полу стоит пара светло-коричневых сапожек из какой-то тонкой и мягкой даже на вид кожи. Лиля решила, что с сапогами разберется потом, и отодвинула их ногой под стул. Подцепив из стопки одежды нечто зеленое, она обнаружила, что держит в руках длинное платье. Его Лиля тоже отложила на стул. Следующей вещью из стопки оказалась коротенькая белая рубашка на широких лямках, типа комбинашки, сшитая из тонкой и легкой ткани. Лиля отбросила полотенце и натянула на себя эту псевдокомбинашку. Рубашка оказалась довольно облегающей и короткой – не доставала до колена сантиметров пятнадцать. К комбинашке прилагались маленькие кружевные панталончики. Лиля напялила на себя это безобразие и, задрав рубашку, принялась разглядывать свою филейную часть, облаченную в столь непривычный наряд. Панталончики были не длинней обычных спортивных боксеров, которые Лиля частенько носила, но, за счет кружев, казались какими-то милыми и пушистыми. Бюстгальтера к этому предмету гардероба Лиле не дали – видимо эльфийки носили в качестве нижнего белья только вот такие коротенькие рубашечки и панталончики. Но Лилю, честно говоря, тенденции эльфийской моды в данный момент волновали мало, потому что смертельно хотелось спать. Лиля забралась на кровать, нырнула под одеяла и, расправив все еще влажные после ванны волосы по подушке, моментально провалилась в сон. Перед тем, как соскользнуть в объятья Морфея, она глянула в окно и успела отметить про себя, что день был в самом разгаре. Когда Лиля проснулась, за окном по-прежнему был день. Но, судя по тому, что не только ее волосы, но и подушка, которая, наверняка, успела от них намокнуть, теперь были совершенно сухи, Лиля догадалась, что это не тот же самый, а уже следующий день. И, значит, она проспала целые сутки. Но отдохнувшей себя Лиля совсем не чувствовала, наоборот, ей по-прежнему жутко хотелось спать. Тогда что же ее разбудило? И тут в пустом животе Лили громко заурчало, а еще она вдруг поняла, что воздух наполнен восхитительным ароматом свежеиспеченного хлеба. Круглый резной столик теперь оказался придвинут к кровати и на нем стоял небольшой серебряный поднос, на котором и лежал восхитительно пахнущий ломоть хлеба, кусок сыра и большущее красное и сочное даже на вид яблоко. Еще рядом стоял высокий серебряный кувшин и серебряный кубок. Лиля немедленно набросилась на еду, и в мгновение ока расправилась с хлебом и сыром. Сунув нос в кувшин, она с удивлением уставилась на его содержимое: в кувшине было красное вино. Лиля, в жизни не пившая ничего крепче кваса, засомневалась. Можно, конечно, было пойти и напиться в ванной воды из-под крана, но было ужасно лень вылезть из теплой и мягкой постельки. Лиля снова с сомнением заглянула в кувшин. Ну, ведь не стали бы мудрые эльфы ее спаивать, правда? К тому же из-за голода и жажды у Лили налицо было сильное физическое истощение. А всем известно, что красное вино способствует кроветворению. И еще в нем полно витаминов и микроэлементов, которые сейчас Лилиному организму совсем не помешают, а даже наоборот. Сделав небольшой пробный глоточек, Лиля неожиданно обнаружила интересный момент: эльфийское вино было совершенно не похоже на те вина, что Лиле когда-либо доводилось пробовать. Сладкое и ароматное, оно больше напоминало безвредный ягодный морс, чем напиток, содержащий алкоголь. Этот факт стал последним аргументом, и Лиля, проигнорировав кубок и плюнув на приличия, принялась пить прямо из кувшина. Однако, Лиля не выпила и половины, когда стало ясно, что она сильно недооценила коварное эльфийское вино. Или же причина крылась в том, что Лиля была непривычна к спиртному. А, возможно, свою роль сыграло то обстоятельство, что Лиля толком не ела несколько дней. Хотя, наверное, все вместе. Так или иначе, развезло Лилю капитально. Перед глазами поплыло, в голове был приятный туман, и с удвоенной силой хотелось спать. Возможно, этим бы все и закончилось: Лиля бы просто заснула, и эльфы-стражники, тихонько переговаривающиеся за дверью, так никогда и не узнали бы о том, какое воздействие оказало вино на их пленницу. Если бы не яблоко. Яблоко дразнило красными наливными боками, и Лиля, забив на сонливость, сграбастала заветный плод. Какое-то время она просто любовалась им, держа перед собой на вытянутой руке. А потом в затуманенном алкоголем мозгу Лили родилось непреодолимое желание общаться. - Быть или не быть - вот в чем вопрос, - обратилась Лиля к яблоку. – Что благородней духом – покоряться пращам и стрелам яростной судьбы. Иль, ополчась на море смут, сразить их противоборством? Умереть, уснуть! Разговаривающие за дверью стражники настороженно притихли. Затем Лиля услышала звук открывающегося замка, и один из эльфов осторожненько заглянул к ней в комнату. - Занято! - буркнула Лиля, хмуро глянув на него, и эльф снова исчез за дверью. Лиля с подозрением поглядела на дверь еще какое-то время, а затем снова вернула свое внимание к яблоку. – Быть или не быть – вот в чем вопрос! Второй раз дверь в ее комнату открылась, когда Лиля не только закончила цитировать монолог Гамлета, но даже успела благополучно сгрызть само яблоко и, разохотившись, выпить еще вина. Она как раз начала всерьез подумывать о том, чтобы снова брякнуться спать, но тут в комнату вошла та самая рыжая эльфийка, которая командовала отрядом лучников, повязавших гномов. - Мое имя Тауриэль, - сообщила эльфийка, приближаясь к кровати, на которой в одной лишь эльфийской комбинации и панталончиках восседала уже порядком захмелевшая Лиля. Рыжая аккуратно, но уверенно отняла у Лили кувшин с вином и отставила его подальше на столик. - Эй, - пьяно возмутилась Лиля, - я не допила! - Как твое имя? – спросила эльфийка, проигнорировав Лилин протест, и присела на стул у кровати. - Анджелина Джоли, - немедленно «представилась» Лиля и сделала губы бантиком, на что рыжая скептически изогнула бровь, явно не поверив ее слишком уж бодрому голосу и хитрой физиономии, но обвинять Лилю во лжи не стала. - Ты можешь рассказать мне о цели вашего путешествия? – поинтересовалась рыжая. - Нет, - Лиля резко и со старательностью пьяного человека покачала головой, - это секрет. - Секрет? Почему? Вы чего-то опасаетесь? - спросила эльфийка. - Нет… то есть… я не знаю, - удивленно выдала Лиля. Она ведь и правда не задумывалась, почему это гномы не захотели ничего говорить Трандуилу. Эльфы ведь хорошие. Разве может кто-то такой красивый, как эта рыжая эльфийка, быть плохим? - Мы на стороне добра и света, - словно прочитала ее мысли Тауриэль, - мы можем вам помочь. - Эм… наверное… - неуверенно промямлила Лиля, в затуманенном мозгу которой никак не хотели выстраиваться причинно-следственные связи. Вместо этого мысли бестолково и безрезультатно метались. Почему-то подумалось об Азоге, короле гоблинов, о Беорне и Гендальфе, а воспоминание о том, что Трандуил, вообще-то, велел посадить гномов в темницу, отошло куда-то на второй план. - Мы не желаем вам зла, - подлила масла в огонь рыжая. – Ты можешь нам доверять. - Может быть… да… то есть… ладно, - решилась в конце концов Лиля. Память услужливо подсунула вид на Эребор, открывающийся с вершины Каррока, потом Лиля увидела перед мысленным взором дверь родного подъезда и обеденный стол в доме Беорна, гоблинские пещеры и уходящую вдаль тропинку среди высоких холмов, по которой они когда-то проходили, направляясь к Мглистым горам, затем Ривенделл и каменных великанов, варгов, что гнались за ней на холмистой равнине и гигантских пчел, автобусную остановку, на которой садилась в свой автобус и горящую сосну, висящую над пропастью. Лиля растерялась. - Почему ты медлишь? – поинтересовалась эльфийка. - Я не знаю, с чего начать, - смущенно призналась Лиля. - Начни с самого начала, - подсказала Тауриэль. - С самого начала? – озадачилась Лиля, удивленно глянув на эльфийку плывущим хмельным взглядом. – В смысле, прямо с самого-самого? - Да, - коротко кивнула рыжая. - Э… ну ладно, - покладисто согласилась Лиля и вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. – В общем, поскольку больше всех мне нравится теория Большого взрыва, то будем считать, что сначала был Большой взрыв. Согласно этой теории, ранняя Вселенная представляла собой гигантский ускоритель «элементарных» частиц. А стартом для работы «Вселенского ускорителя» как раз и был этот самый Большой взрыв – начало расширения Вселенной. Перед ним Вселенная находилась в сингулярном состоянии, то есть представляла собой точку пространства бесконечно малого объёма, имевшую бесконечно большую плотность и температуру… - Расскажи мне, как ты оказалась среди гномов, - перебила Лилю явно не ожидавшая услышать подобную ересь Тауриэль. - А… хорошо, - рассеянно кивнула Лиля, пытаясь вернуться мыслями из космических просторов в реальность, – Однажды… - начала она, глянув в окно, и зевнула – снова захотелось спать. Лиля подвисла, стараясь сообразить, который час. - Однажды? – попыталась снова привлечь ее внимание Тауриэль. - Однажды… - послушно повторила Лиля, сонно глядя на эльфийку и почесывая нос. - Так что произошло однажды? – настойчиво поинтересовалась рыжая. - Однажды… Однажды в студеную зимнюю пору, Лошадка прилипла пиписькой к забору. Она и брыкалась, она и лягалась. Лошадка ушла, а пиписька осталась, - задумчиво выдала Лиля, после чего еще раз зевнула и с чистой совестью рухнула носом в подушку досыпать.