Большие приключения маленькой попаданки

Лиля медленно открыла глаза. Утро дышало прохладой и свежестью. Птицы радостно верещали за открытым настежь окном. Лиля потянулась и села в кровати, оглядываясь по сторонам. Еще только-только светало, и комнату наполнял приятный полумрак. Взгляд Лили упал на пустой стул, стоящий у кровати – рыжая Тауриэль ушла. Лиля сразу вспомнила то, что случилось вчера. Она напилась. По-настоящему напилась первый раз в жизни! Это было… прикольно. Или нет. В памяти вдруг всплыл разговор с эльфийкой. С ума сойти – она пыталась толкнуть перворожденной теорию Большого взрыва, а потом рассказала идиотский детский стишок! Да-а-а… нехорошо получилось. Откуда он вообще вылез, стишок этот? Лиля его последний раз еще в начальных классах школы слышала. А с какого перепугу она тут перед яблоком Гамлетом прикидывалась? И где, спрашивается, похмелье? Алина после каждого праздника звонила Лиле и стонала в трубку, что у нее жуткое похмелье, что ужасно болит голова, и что тошнит, и что у нее «дикий сушняк» и что ей так плохо, что она сейчас просто умрет. Лиля прислушалась к собственному организму. Ни тошноты, ни головной боли. Ну, пить, правда, немного хотелось. Но на «дикий сушняк» это никак не тянуло. «Все у меня не как у людей, - расстроилась Лиля, - даже напиться так, чтобы мучиться с утра похмельем, и то не могу». Лиля решила, что во всем виноваты эльфы, подсунувшие ей какое-то неправильное волшебное вино. Но пить все же хотелось. Лиля обернулась и глянула в направлении столика, на котором по-прежнему красовался серебряный поднос с кувшином и кубком. Лиля взяла в руки кувшин и по его весу сразу определила, что кувшин полон. А ведь вчера она выпила почти половину! Лиля с любопытством заглянула внутрь. В кувшине была вода. «Ага-а-а-а! - победоносно изрекла Лиля и показала язык запертой двери. – То-то же!» Лиля решила быть цивильной, поэтому на этот раз не стала пить прямо из кувшина, а не поленилась налить воду в кубок. Повспоминав еще немного свои вчерашние фокусы в нетрезвом состоянии, Лиля решила, что быть пьяной ей категорически не понравилось. В основном потому, что с утра она чувствовала себя полнейшей идиоткой. А это было неприятно. Неожиданно Лиля вспомнила еще кое-что: Тауриэль как-то слишком уж настойчиво интересовалась конечной целью путешествия гномов. Это что же получается? Трандуил посадил гномов в темницу потому, что они ему ничего не сказали, а потом эльфы подпоили вином Лилю и подослали к ней Тауриэль, чтобы она выведала все секреты?! Нет, ну вряд ли эльфы подпоили Лилю специально. Насколько Лиля помнила, в этом мире пить вино во время трапезы считалось нормой. Тогда как простого человеческого чая (который непосредственно из чая, а не из травок и цветов), кофе и какао у эльфов, к большому Лилиному сожалению, видимо, не водилось. Ладно, может эльфы ее и не подпаивали. Наверняка сами удивились, когда увидели, что Лиля с двух бокалов нахрюкалась. Но все же Тауриэль подослали – это факт. И то, что Лиля ей ничего не рассказала – чистой воды везение. Лиля подозрительно покосилась на дверь. Вот тебе и эльфы. Оказывается, с ними надо быть начеку. По какой бы причине ни решили гномы утаить от Трандуила цель своего похода, Лиля, даже не зная этой самой причины, все равно не имела права сливать эльфам информацию. Пообещав себе, что будет молчать, как партизан, а к вину даже близко больше не подойдет, Лиля решила, что хватит валяться в постели. Самое время встать и разведать окружающую обстановку. Но сначала неплохо бы принять горячую ванну и желательно с пенкой. Без пенки тоже вполне себе сгодится. Лишь бы не холодная речная вода. В ванной Лиля, к большой своей радости, обнаружила, что все бутылочки с травяными отварами, которые она опустошила в процессе первой помывки, снова полны. А грязная одежда, сваленная в углу кучей, исчезла. Какой сервис! Похоже, эльфы вовсю хозяйничали здесь, пока Лиля спала без задних ног под воздействием паучьего яда и вина. Лиля хмыкнула и принялась стаскивать с себя одежду. Раздевшись, она вдруг обнаружила чуть выше левого колена небольшое покраснение с уже почти затянувшейся круглой ранкой в центре – след от паучьего жала. Лилю невольно передернуло от отвращения при воспоминании о пауках, и она поспешила поскорее приступить к водным процедурам. Лиля набрала полную ванну изумительной горячей воды и нежилась в ней, намываясь содержимым всех бутылочек по очереди, пока вода не остыла. Окатившись, Лиля, как и в прошлый раз, вытерлась большим пушистым полотенцем и вышла в комнату, завернувшись в него. Столик уже был сервирован для завтрака, а рядом с отброшенным на спинку стула платьем вновь в виде аккуратной стопочки лежала чистая рубашка-комбинашка и панталончики, а рядом с ними пара зеленых лент для волос. Лиля надела белье, с горем пополам натянула на себя платье, с непривычки запутавшись в длинном подоле, сунула ноги в сапоги и заплела волосы в косу, перетянув ее ленточкой. Сапоги оказались легкие, вроде как удобные и точно по размеру. Да и выглядели очень изящно. Лиля прошлась немного по комнате, приподнимая подол платья, чтобы не наступить на него с непривычки. Зеркало в комнате было, но маленькое и неказистое, хоть и в красивой резной раме. В полный рост рассмотреть себя в нем, разумеется, не удастся, но Лиле хотелось составить хотя бы отдаленное представление о том, как она выглядит в эльфийском платье. Подойдя к зеркалу, Лиля ужаснулась. Из отражения на нее смотрел Кощей Бессмертный. В эльфийском платье, ага. То есть Лиля и раньше перед соревнованиями бывало значительно сбрасывала вес, но она при этом всегда усиленно тренировалась, и ее мышцы были в тонусе. Фигура в итоге утрачивала свойственные женщинам округлости и начинала выглядеть боле резкой и спортивной. Но тут Лиля сбросила вес, а все мышцы у нее, в результате бесцельного шатания по лесу, наоборот заметно потеряли тонус. Поэтому под струящейся тканью платья сейчас четко выступали тазовые косточки, выделялись ребра, а довершали все это «великолепие» острые ключицы и тощая, как у цыпленка, длинная шея. Жертва концлагеря, блин. Хотя Алине и маман как раз понравилось бы. Они обе в один голос твердили, чтобы Лиля бросала нафиг свой спорт и шла на подиум. Лиля показала своему отражению в зеркале фигу и пошла снимать платье. Она также сняла чистое белье, принесенное ей утром, и переоделась в то, что выдали ей в первый раз. Затем Лиля отодвинула к стене стул и столик, со стоящим на нем завтраком, чтобы освободить место напротив окна. Начала Лиля с легкой разминки, но, едва попыталась сделать что-то посерьезней наклонов и поворотов, как буквально через пятнадцать минут уже выбилась из сил, тяжело дышала и ужасно вспотела. Все же организм был слишком истощен и слаб, и ему понадобится какое-то время, чтобы восстановиться. Покончив с тренировкой, Лиля снова приняла ванну, переоделась и отправилась завтракать. На этот раз ей принесли вяленое мясо. Получается, что эти эльфы не были вегетарианцами. Вряд ли они раздобыли сей продукт специально для своей пленницы. Лиля добросовестно съела все мясо и хлеб, запила большим количеством воды и посмотрев на лежащее перед ней яблоко, которое, видимо, считалось десертом, вдруг в первый раз задалась в общем-то закономерным вопросом: «А как там гномы?». Ей-то вон даже яблоки приносят, а бедных гномов посадили в темницу. Лиле как-то не верилось, что эльфы могут морить кого-то голодом, но она уже давно убедилась, что эльфы здесь, в реальном Средиземье, очень сильно отличаются от эльфов киношных. Так что мало ли. И еще Торин. Они ведь не нашли его в логове пауков, а окрестности обыскать не успели. Что с ним стало? Когда Лиля видела гномьего короля в последний раз, он был довольно далеко впереди отряда, практически у самого эльфийского костра. Может, Ори прав, и Торин не попал к паукам, потому что его схватили эльфы? А что если нет? Стоит ли спрашивать о нем эльфов? Ведь остается вероятность, что эльфы его просто не заметили – кусты, среди которых они с гномами и Бильбо бежали, были довольно густые и высокие. Могли ведь эльфы просто не рассмотреть, кто там к ним так упорно ломится сквозь заросли, тем более, что гномов была целая орава? Вдруг Торину удалось избежать и пауков и плена? И вдруг сейчас он скрывается где-нибудь вместе с Бильбо, и они придумывают план по освобождению отряда? Тогда Лиля может все испортить. Что же делать? Как узнать, куда подевался Торин? И как долго собираются эльфы держать их всех в плену? Лиля решила непременно выяснить ответ на этот вопрос. Подойдя к двери, она собиралась было посмотреть наружу через замочную скважину, но замочной скважины с этой стороны двери не было. Видимо комната, в которой Лиля сидела, была не просто случайной комнатой, а специально предназначенной для того, чтобы держать кого-то здесь взаперти, - ну, раз открывается только снаружи. Лиля потопталась под дверью, прислушиваясь к тихим мелодичным голосам переговаривающихся снаружи стражников, и неуверенно постучала по двери костяшками пальцев. За дверью сразу замолчали. - Извините, - позвала Лиля, - я хотела бы узнать насчет гномов? - Что именно? – поинтересовались с той стороны. - Они в порядке? Их кормят? - Разумеется, - ответил второй голос. - А когда нас отпустят? - Когда Владыка отдаст приказ, - ответил эльф таким тоном, что Лиля поняла – разговор окончен. Лиля вздохнула и отошла от двери. Ее все еще терзали сомнения относительно благополучия гномов. Но продолжать доставать вопросами стражников показалось делом бесперспективным. В основном потому, что Лиля не очень-то им верила. От нечего делать, Лиля направилась к окну и выглянула наружу. Башня, в которой ее заперли, действительно была высокой. Судя по расположению окон, где-то семь этажей. Окружающие здания были гораздо ниже. Самое высокое из них было ниже Лилиного окна на два этажа. Так что Лиля имела возможность обозревать с такой высотищи крыши ближайших построек, широкий двор, вымощенный брусчаткой и обступивший эльфийский замок со всех сторон (насколько позволял открывающийся из окна обзор) прОклятый лес, возвышающийся, как зловещая черная стена. По двору туда-сюда сновали эльфы. Лиля какое-то время понаблюдала за ними, свесившись из окна, а затем вернулась в комнату. Было скучно. Лиля еще немного позанималась, уделив основное внимание упражнениям на растяжку, а потом снова маялась вынужденным бездельем: пошаталась по комнате, заправила кровать, снова посмотрела в окно, посокрушалась на то, что эльфы забрали ее шпильки и сетку для волос, расплела косу и заплела вместо нее две. Скучно. Всегда отличающаяся повышенной активностью Лиля отчаянно страдала от бездействия до самого обеда. В обед дверь распахнулась, и в комнату вошел эльф с серебряным подносом в руках. Сухо кивнув Лиле, он водрузил на столик принесенный им поднос с едой, взамен пустого, и явно вознамерился также тихой сапой свалить. - Эй, подождите! – окликнула его Лиля. - Вы что-то хотели? – равнодушно поинтересовался эльф. - Да, - кивнула Лиля, подходя к нему и задирая голову вверх, потому что эльф был довольно высок, что особенно чувствовалось при теперешнем Лилином росте. – Хотела узнать, как там в темницах? Не слишком холодно? Гномы себя нормально чувствуют? А еду вы им приносите? - Разумеется, - ровно ответил эльф. - Всем? – с надеждой, что эльф хоть как-то упомянет Торина, вопросила Лиля. - Разумеется, - так же спокойно и лаконично, без единого намека на эмоции ответил эльф. - И долго еще мы будем у вас в плену? – поинтересовалась Лиля в надежде услышать хоть что-нибудь кроме этого равнодушного «разумеется». - Столько, сколько потребуется, - холодно ответил эльф. - Кому потребуется? И зачем? – рассердилась Лиля. - Слишком много вопросов, - отрезал эльф и направился к двери, проигнорировав возмущенный взгляд Лили. «Это как вообще понимать?! – кипятилась Лиля, снова оставшись в одиночестве. – Что за обращение такое, будто я лично перед ним в чем-то провинилась! А что за выражение лица? Тоже мне Угрюмый Кот выискался, блин!» Лиля так разнервничалась, что у нее совершенно пропал аппетит. Но, вспомнив собственное отражение в зеркале, она пересилила себя, уселась за столик и съела все подчистую, завершив трапезу очередным краснобоким яблоком. После чего до самого вечера опять слонялась по комнате, не зная, чем занять свою драгоценную персону. Когда солнце начало клониться к закату, снова пришел Угрюмый Кот и принес ей ужин. Пока он забирал пустой и ставил наполненный едой поднос на столик, в комнату заглянул один из стражников – совсем молоденький паренек с красивым открытым лицом, чем-то отдаленно похожий на Дэвида Бекхэма. Он с искренним любопытством посмотрел на Лилю, но, получив предупреждающий взгляд от Угрюмого Кота, скрылся обратно. Лиля хранила гордое молчанье, но попыталась придать своему лицу максимально укоризненное выражение. Однако на Угрюмого Кота Лилины старания не произвели совершенно никакого впечатления. Когда Лиля доела ужин, за окном уже стемнело. В ее комнатке тоже стало довольно сумрачно. Лиля внимательно огляделась, но не увидела нигде ни факела, ни хоть какого-нибудь завалящего свечного огарка. Видимо таким образом Лиле как бы тонко намекали, что полночные бдения у эльфов не приветствуются, и что ей пора на боковую. Лиля подошла к окну и обнаружила, что двор внизу был ярко освещен по периметру, и по нему также как и днем то и дело сновали эльфы. Понаблюдав немного за ними, Лиля все же решила отправиться спать пораньше: ей непременно нужно восстановить силы. Следующие два дня мало чем отличались. Лиля старательно съедала все, что ей приносили, с удовольствием сгрызая вместо десерта очередное яблоко. Остальное время она практически полностью посвящала спорту, стремясь поскорее привести себя в форму, и еще потому, что заниматься, кроме как физическими упражнениями, было совсем нечем. Также Лиля выяснила, что помимо Угрюмого Кота, который является три раза в день, принося ей еду и сменное белье, есть еще четверо стражников. Они сменяются через день по двое. Первая пара: молодой эльф похожий на Бекхэма и его напарник – здоровенный, даже для эльфа, субъект приятной наружности, но при этом с совершенно непрошибаемым выражением лица, словно ему перманентно положить с прибором на все, что происходит вокруг. Чистый Терминатор. Вторая пара: Златовласка и Синеглазка – из-за соответствующих внешних признаков, разумеется. Синеглазка задумчив и молчалив, отвечает на вопросы напарника односложно и все больше слушает, чем говорит. Златовласка же отличается гораздо большей эмоциональностью (если такое вообще можно сказать об эльфах) и повышенной болтливостью. Чуть ли не на второй день с того момента, как Лиля проснулась рано утром и почувствовала себя лучше, Бекхэм повадился заходить в ее комнату вместе с Угрюмым Котом, в то время как его напарник оставался снаружи. Пройдя немного вглубь Лилиных апартаментов, Бекхэм вставал слева от двери у стены и, поглядывая на Лилю, принимался болтать с Угрюмым Котом. Причем болтали они всегда на эльфийском, что было, мягко говоря, не слишком-то вежливо, учитывая присутствие в той же комнате самой Лили, которая их язык совершенно не понимала. Лиля всегда молча игнорировала остроухих нахалов. Ровно до тех пор, пока в разговоре эльфов ясно и четко не прозвучало имя гномьего короля. - Торин?! – всполошилась Лиля. – Вы знаете, где он? - Он вместе со своими гномами пытался помешать нам в лесу, - равнодушно ответил Угрюмый Кот. - А потом? – с надеждой вопросила Лиля. – Что стало с Торином потом? Вы знаете? - Знаю, - кивнул Угрюмый Кот, внимательно глядя на Лилю. - Ну, так что? Вы мне скажете? – взволнованно уставилась на эльфа Лиля. - Скажу, - снова кивнул Угрюмый Кот, - как только вы скажете мне о цели похода. «Твою ж…!!!» - подумала Лиля. - Я не могу выдавать чужие тайны, - честно ответила Лиля. - В таком случае, я тоже не могу ничего вам рассказать, - пожал плечами эльф. - Из вредности? – ехидно спросила Лиля, но эльф ее проигнорировал. Дни потянулись унылые и однообразные. Лиля по-прежнему упорно продолжала свои ежедневные тренировки, повадилась подолгу лежать в ванне, плеснув в воду каких-нибудь душистых отваров из бутылочки, и отчаянно скучала. На седьмой день заточения она уже готова была лезть на стену от безделья. Покончив с тренировкой, приняв ванну и пообедав, Лиля сидела на кровати и изнывала от опостылевшего ей ничегонеделанья. В тот день ее охраняли Златовласка и Синеглазка. Лиля уже отлично насобачилась различать эльфов по голосам. Златовласка снова трещал практически без умолку, периодически делая небольшие паузы в речи, чтобы Синеглазка имел возможность вставить хоть слово. - Вам-то хорошо – вы общаетесь, - чуть слышно пробурчала Лиля себе под нос, с завистью поглядывая на запертую дверь, но эльфы, видимо, услышали ее, потому что за дверью вдруг резко наступила тишина. – Хотя я тут подумала, - продолжила Лиля уже громче, - а что, собственно, мешает мне самой разговаривать? «А ведь действительно – почему бы и нет, - пораскинула мозгами Лиля. – Златовласка вон, не закрывает рот с того момента, как заступает на дежурство и до тех пор, пока его не сменят на посту. И ему совершенно пофигу, что стоящий рядом Синеглазка за весь день едва пару раз ответит на его реплики. А я чем хуже? Я тоже так могу!» - Так вот, - продолжила Лиля, как ни в чем не бывало, усевшись на кровати поудобней, – не то, чтобы я страдала повышенной потребностью к болтовне, но есть одна штука, называется гиперактивность. Такой диагноз мне поставил детский психолог, в те далекие годы, когда мне едва минуло четыре. Маман отвела меня к нему после того, как меня выперли из муниципального детского садика с волчьим билетом. Я почти не помню себя в том возрасте, но маман говорит, что я была как стихийное бедствие. Няньки сбегали от меня через две-три недели, даже несмотря на удвоенный гонорар. В общем, тот психолог посоветовал маман найти мне какое-нибудь занятие. Например, отдать в спортивную секцию. Маман решила, что это выход из ситуации и подошла к вопросу глобально. Начала она с того, что записала меня на художественную гимнастику, плавание и бальные танцы. Через пару лет добавились еще теннис и, конечно, новомодный тогда бейсбол. В общем, до того, как пойти в первый класс, я не вылезала из спортивных секций, а обязанность моих нянек заключалась лишь в том, чтобы отвозить меня туда и забирать вечером. Когда началась школа, пришлось кое от чего отказаться. В первую очередь от тенниса – я его терпеть не могла. Нудная штука. Посещать бассейн я тоже прекратила – со временем у меня развилась аллергия на хлорку. А вот с художественной гимнастикой дела наоборот очень ладились. Татьяна Семеновна – мой тренер говорила, что из меня выйдет толк, но я должна полностью сосредоточить свои усилия на художественной гимнастике, отринув все остальное. Я отказалась от бальных танцев, хоть мне, в принципе, и нравилось танцевать, но я выбрала меньшее из двух зол. Бросить бейсбол я не могла. Слишком уж им увлеклась. Лиля перевела дух, отпила воды из кувшина и продолжила свой рассказ. - Так продолжалось до четырнадцати лет. К тому времени я уже окончательно определилась, что хочу делать карьеру в спорте и, надо сказать, что все к этому шло. Результаты у меня были прекрасные. Я раз за разом брала золото на международных соревнованиях, а участие в Олимпийских играх уже очень четко маячило на моем горизонте. Но тут случилось непоправимое: я вдруг начала быстро вытягиваться в росте. И буквально за каких-то три месяца стала метр девяносто. Это была катастрофа. Мои мышцы не поспевали за ростом костей, отчего все тело ныло и болело. Пришлось регулярно посещать массажиста. Но, еще ужасней было то, что я утратила свои прежние пластику и грацию. Мое новое тело меня попросту не слушалось. И я, к своему ужасу, все еще продолжала расти. Таким образом, на моей дальнейшей карьере в художественной гимнастике пришлось поставить жирный крест. Я рыдала сутки напролет, считая, что жизнь моя кончена. Но Татьяна Семеновна не позволила мне раскиснуть – она взяла меня в охапку и притащила на легкую атлетику, где с рук на руки передала Михалычу. Михалыч мне сначала жутко не понравился: странный дядька, помешанный на временах Советского Союза. На тренировках в качестве музыкального фона постоянно ставил песни тех лет, а когда мы ехали на автобусе в какой-нибудь соседний город на соревнования, включал на маленьком автобусном телевизоре старые советские фильмы. Лиля снова отпила воды и блаженно откинулась на сложенные горкой подушки. - Но деваться мне было некуда, и я принялась упорно заниматься, выкладываясь по полной. Через год я взяла свое первое золото в беге на стометровку и пришла к выводу, что легкая атлетика – это не так уж и плохо. С Михалычем мы тоже нашли общий язык. Он действительно крутой тренер и хороший человек. В общем, со временем моя жизнь вошла в свое новое русло, и я снова видела перед собой четкую цель, к которой хотелось идти напролом, преодолевая любые препятствия. Мне снова светило место среди участников Олимпийских игр и в целом все было прекрасно. Правда, Михалыч решил взять меня под колпак и сильно ограничить мою свободу после того, как за неделю до крупных соревнований случайно застукал меня на стройке прыгающую через лестничные пролеты вместе с пацанами-паркурщиками. Он такими матюгами орал, что я думала, мои уши в трубочку свернутся, а пацаны наоборот его после этого зауважали – сказали, что так виртуозно материться может далеко не каждый. И это при том, что для всех нас, я имею ввиду подвластных Михалычу спортсменов, каждый мат означает пять кругов бегом. В общем, Михалыча смутило то, что я на занятиях паркуром могла получить травму и пролететь с соревнованиями, к которым готовилась полгода. Поэтому он запретил мне этим заниматься. Он ведь даже бейсбол-то мой и то еле терпел. Разумеется, Михалыч не знал, что кроме паркура я еще хожу на каток и занимаюсь альпинизмом. А за два месяца до того как он запалил меня с паркуром, в день своего рождения, когда мне исполнилось восемнадцать, я прыгнула с парашютом. И паркур я, к слову, даже после разборок с Михалычем все равно не бросила… Вот и кто я после этого? Что я за бессовестный человек! Бедный Михалыч. Лиля ужасно раскаивалась из-за того, что обманывала Михалыча. Ей было так муторно на душе, что остаток дня она тупо смотрела в потолок, перебирая в памяти события своей жизни, и заснула еще до ужина. На следующий день эльфы узнали о существовании метро. - Я лично считаю, что метро – это одно из величайших изобретений человечества, - вещала Лиля. И не только потому, что на нем можно быстро преодолевать большие расстояния. Благодаря метро я стала начитанным и образованным человеком. У меня ведь совсем нет усидчивости. Я не могу, например, просидеть весь вечер на диване с книгой. Нет. Это не для меня. Лучше пойти поиграть в футбол с пацанами во дворе или еще чего придумать, но ни в коем случае не сидеть на месте. А в метро деваться некуда. И даже страшно представить, сколько часов мы тратим каждый день на дорогу! А сколько это времени в месяц? В год?! Вот я и повадилась читать в метро. Сначала я читала учебники, потом прочла все, что нашла дома, а потом надыбала одну небольшую библиотеку недалеко от ближайшей к моему дому автобусной остановки – я ведь езжу на тренировки с двумя пересадками. Тут уж я оторвалась: читая запоем все подряд от приключенческих романов про пиратов, индейцев и космической фантастики до серьезных исторических книг и научных трактатов. Правда отрывалась я, пока случайно не забрела в отдел философии и цапнула не глядя труды Зигмунда Фрейда. Вот это жесть, я вам скажу. Никогда не читайте философские учения. Я чуть мозги себе не вывихнула, и навсегда зареклась даже близко к ним подходить. Эльфы слушали Лилины разглагольствования молча. Но Лилю это нисколько не смущало. Ей даже было плевать, что эльфы не понимают больше половины того, что она здесь несет. И объяснять им она тоже ничего не собиралась. В любом случае, этот монолог был не для эльфов. Он был для самой Лили – просто попытка уйти от скуки. Однако Лиля была довольно осмотрительна в своих рассказах, выдавая эльфам лишь информацию никак не связанную с собственным появлением в Средиземье или хоть как-то касающуюся гномов. Тут Лиля была упорной – своих она не сдаст. Так что Лиля теперь каждый день занималась по утрам спортом и продолжала свои рассказы перед ужином, а наговорившись до заплетающегося языка, с чистой совестью ложилась спать. Во сне черный лес казался еще мрачнее, чем в реальности. Они пробирались вперед, и Лиля, осознающая, что она спит, успела порадоваться тому обстоятельству, что в царстве сновидений гигантские пауки не смогут причинить ей вред. Едва она вспомнила о пауках, как послышалось такое знакомое шипение и щелкание. Лиле даже во сне стало дико страшно, и тупой противной болью заныл укус над левым коленом. - Бежим! – дернул ее вперед Фили, который сейчас во сне выглядел точно также как и тогда, кода доставал Лилю из паучьего кокона – чумазый, лохматый, истощенный, со впалыми щеками, мутными от отравления паучьим ядом глазами, и весь в обрывках паутины. Лиля послушно побежала следом за ним прочь с поляны, со страхом оглядываясь назад, чтобы удостовериться, что пауки их не преследуют. Но пауки гнались за ними попятам. И Лилю захлестнуло ужасом. Она вдруг напрочь забыла, что спит и видит сон. Лиля тщетно пыталась бежать вперед, но, как это часто бывает во сне, при всех прилагаемых ею усилиях, она почти не двигалась с места. - Бегите! Я их задержу! – услышала она крик Бильбо и в очередной раз обернулась. Но позади нее почему-то был не Бильбо, а Торин. И он отбивался от пауков своим мечом. Она видела, как в стороны брызжет черная, похожая на гоблинскую, кровь, когда меч Торина разрубает напополам очередную мерзкую тварь. Но пауков было слишком много. Они все лезли и лезли на гномьего короля, пока не похоронили его под своей шевелящейся и ощетинившейся лапами массой. Охваченная паникой Лиля увидела, как из этой кучи в сторону вылетел какой-то небольшой предмет и, приглядевшись, с ужасом поняла, что это обглоданная до костей кисть руки. Лиля проснулась от собственного крика вся в слезах. Она кубарем слетела с постели, едва не запутавшись в одеяле. Подскочив к двери, Лиля принялась изо всех сил барабанить по ней кулаками. - Где Торин?!!! Он у вас?! Он жив?! Отвечайте мне!!! Скажите мне, где он! Скажите, что с ним все в порядке! Пожалуйста? Я должна знать! Ну, пожалуйста… - Лиля съехала по двери вниз на пол и разревелась. За дверью послышалось небольшое копошение, а затем все снова стихло. Спустя какое-то время, раздался звук открываемого замка, и дверь распахнулась. В комнату в сопровождении Бекхэма вошел Леголас. Видимо принцу сообщили, что у пленницы истерика. Но к тому моменту, как эльфийский принц нарисовался на пороге Лилиной темницы, она уже успела взять себя в руки и успокоиться. Лиля сидела на кровати нахохлившись, как воробей, и воинственно хлюпала покрасневшим носом. Леголас с неудовольствием оглядел неподобающий внешний вид Лили, которая была одета лишь в комбинашку и панталончики, и как раз собирался начать говорить, но Лиля его опередила. - Верните моих гномов! – потребовала она. - Ваших? – изогнул изящную черную бровь Леголас. - Моих! Я их первая нашла! Идите и поймайте себе других! – упорствовала Лиля, но Леголас лишь скептически на нее посмотрел, а вот Бекхэм, наоборот, выглядел крайне заинтересованным в происходящем. - Вы ведь не из нашего мира, - решил сменить тему Леголас, - откуда вы прибыли? - А вы, оказывается, наблюдательные ребята, - фыркнула Лиля. – Я всего-то здесь десять дней сижу. Надо же, как быстро догадались. - Так откуда вы? – настаивал Леголас, чуть нахмурившись на Лилину издевку. - Мой мир очень – очень далеко отсюда, - начала Лиля загадочным голосом. – Там дома из стекла и металла поднимаются выше облаков, там люди научились строить железные повозки, что ездят без лошадей, могут опускаться на дно морей и взлетать к звездам. Там самая большая ценность не золото и серебро, а информация – знания. Там люди с помощью специальных механизмов могут видеть друг друга на расстоянии и разговаривать, находясь в разных городах, за тысячи километров… лиг друг от друга. Но самое главное… - заговорщицки прошептала она, отчего молодой и любопытный Бекхэм невольно подался вперед, ближе к ней, в то время как Леголас по-прежнему сохранял свой покер-фейс, - самое главное… - еще тише и загадочней протянула Лиля, - там никто не ворует чужих гномов! – внезапно рявкнула она, от чего Бекхэм отпрянул назад и разочарованно выдохнул. - Мы никуда не торопимся, - ответил Леголас, поджав губы и нехорошо прищурившись. – Срок вашего заточения не определен. Оно вполне может продлиться годы. Для вас, смертных, это долго, мы же едва заметим. - И все равно я ни хрена вам не скажу! – взвилась Лиля. - Я бы не был так уверен на вашем месте, - небрежно бросил Леголас и развернулся, чтобы уйти. - Раньше ты мне больше нравился, - хмуро буркнула Лиля ему в спину, резко отбросив «выканье». - Раньше? – недоуменно переспросил Леголас, обернувшись. - Да, - пожала плечами Лиля, - когда был Орландо Блумом и благородным героем. А вот в реальности ты оказался редкостным гадом. - Выбирайте выражения, - сухо бросил в ответ Леголас. - Или что? – вконец обнаглела Лиля. – Отшлепаешь меня? Ну, давай, блин, сделай мне больно! Леголас, видимо, не совсем понял Лилю, а потому решил на ее выпад не отвечать, и молча покинул комнату, даже не удостоив пленницу взглядом на прощание. Любопытный Бекхэм посмотрел на Лилю очень разочарованно, вышел вслед за принцем и снова запер дверь снаружи. Лиля показала запертой двери средний палец. Если раньше ей эльфы просто не нравились, то сейчас она их, определенно, ненавидела. ***** Если вдруг Вы не знаете, кто такой Угрюмый кот - впишите это словосочитание в поисковике) результат Вас точно улыбнет! :)))