Большие приключения маленькой попаданки

Проснулась Лиля с восходом солнца. Спасибо тому распроклятому петуху, что без зазрения совести драл глотку прямо у нее под окном. В ванной комнате, если можно так назвать комнату, в которой вместо ванны стоит кадушка с водой и тазик для умывания, Лиля приняла ободряющий холодный душ, поливая себя из ковшика. А потому что холодный душ по утрам чрезвычайно полезен! И еще потому, что разжигать костер под медным чаном, который висел над очагом в углу и кипятить воду Лиле было лень. К тому же она вчера полдня болталась в реке, так что баня подождет до вечера, а пока и так неплохо. Даже несмотря на отсутствие элементарных удобств и гораздо более скромную, по сравнению с убранством эльфийской башни, обстановку, теперешняя Лилина комната нравилась ей куда больше, чем хоромы «в гостях» у остроухих. И в первую очередь отсутствием поблизости самих эльфов, а также тем фактом, что дверь была не заперта, и все гномы были рядом, тоже свободные, как и она сама. Лиля оделась в подаренное эльфами платье и резво почесала вниз, высоко задирая подол на лестнице, чтобы не наступить на него и не навернуться. Еще даже не спустившись в холл, она уже почувствовала дивный, вызывающий бурное слюноотделение запах свежей сдобы. Вскоре обнаружился и источник запаха: какая-то добрая душа пожертвовала им огромное блюдо со свежеиспеченными булочками. А кроме этого бочонок соленых грибов, два кочана капусты и четыре крынки парного молока, также в углу стопкой лежала одежда. - Это подарки от жителей города, - пояснил спускающийся по лестнице Бофур. – Грибы и одежду принесли еще вчера, а молоко и булочки только что. - Мне начинает нравиться Эсгарот, - улыбнулась Лиля и пошла на кухню, заваривать травяной чай. Постепенно начали подтягиваться и другие гномы. Они весело переговаривались между собой и активно помогали накрывать на стол, мечтая поскорее добраться до умопомрачительно пахнущих булочек. Едва все расселись за стол, как стало понятно, что Бильбо отсутствует. Нехорошие подозрения Лили подтвердились в тот момент, когда в ответ на ее стук раздалось сиплое и гундосое «Войдите!» Для бедолаги Бильбо купание в ледяной речке не прошло даром: он лежал с температурой, насморком и его сильно знобило. По тревоге из-за стола тут же были подняты Оин и Дори. Медосмотр проходил за закрытыми дверями. То есть Лилю просто нагло выперли вон под предлогом того, что с Бильбо будут снимать рубашку и поэтому Лиле не подобает в это время присутствовать в комнате. - А что такого необычного у него под рубашкой? – искренне удивилась Лиля. Нет, ну мало ли, может у хоббитов на груди что-нибудь странное растет или еще чего? Однако, как оказалось, гномы просто считали, что незамужней девушке не следует видеть мужчину топлес. - Когда выйдешь замуж, все сама узнаешь, - покровительственно похлопал Лилю по плечу Глоин. Лиля не стала рассказывать гномам, что ей вообще-то доводилось видеть несколько больше, чем голый мужской торс и состроила смущенную физиономию. Гномы купились, как дети, поулыбались и поумилялись над Лилиным видом. Когда врачебный консилиум вышел из комнаты полурослика, оказалось, что помимо заботы о благочестии незамужних дев у гномов совершенно не возбраняется и даже наоборот поощряется, чтобы эти самые девы ухаживали за раненными воинами – в Лилином случае за подхватившим ОРЗ хоббитом. Пока Оин втолковывал Лиле, какие травки и как часто нужно для Бильбо заваривать, чем полоскать горло и что принимать для того, чтобы поскорее прошел кашель, Дори мухой метнулся к местному знахарю за этими самыми травками, а также принес мешочек перемолотых семян горчицы и какую-то пахучую мазь на основе еловой смолы. Получив все ЦУ и разрешение на доступ к телу, Лиля влетела в спальню хоббита с большой кружкой свежезаваренного багульника и радостным воплем: - А сейчас мы поиграем в лекаря! Ой… - смутилась она, - как-то двусмысленно прозвучало. В лекаря нам лучше не играть. - Почему? – хрипло спросил Бильбо откуда-то из вороха подушек. - Потому что у меня нет костюма медсестры, - хихикнула Лиля и вручила подозрительно косящемуся на нее хоббиту кружку. Бильбо болел с размахом: жар, озноб, кашель, сиплый голос. Он лежал пластом и большую часть времени либо спал, либо находился в тяжелой, навеянной болезнью полудреме. Лиля заваривала ему травяные сборы и приносила настойки для полоскания горла, Оин делал компрессы на грудь и спину из горчицы, и натирал еловой мазью, после чего Бильбо пах как новогодняя елка, а Дори где-то раздобыл специальный нюхательный табак, чтобы хоббит смог хоть ненадолго избавиться от насморка. Лиля плотно обосновалась в комнате мистера Бэггинса и проводила там большую часть своего времени. Она спускалась вниз только чтобы немного помочь с приготовлением еды, а заодно под этим предлогом поболтать с Бофуром, ну и еще наскоро перекусить. Вечером, когда Бильбо засыпал, Лиля, стараясь не наступить на подол платья и не навернуться на ступеньках, сбегала вниз по лестнице в холл, где частенько собирались все гномы. Они устраивали долгие веселые посиделки с элем и пели песни. Правда, такое случалось совсем не каждый вечер. Зачастую гномы по вечерам пропадали в эсгаротских кабаках, где их с радостью встречали местные жители и каждый норовил хоть разок угостить будущих победителей дракона. Попав в такие благоприятные условия, гномы поступили, как настоящие мужики – ушли в запой. Поэтому частенько могли явиться среди ночи, горланя веселые, а иногда и похабные песни и опираясь друг на друга для поддержки. Однако с утра, что удивительно, все были огурцом, поэтому вечером снова шли в кабак. Лиля поинтересовалась у Балина на предмет наличия у гномов похмелья, на что тот ответил, будто, чисто теоретически, похмелье, конечно, возможно, но для этого надо очень-очень много выпить. Судя по тому, сколько пили гномы, они все же решили проверить эту теорию. Хотя официальная причина того, что они столько времени торчат в Эсгароте была – набраться сил после плена, ну и Бильбо заодно подлечить – по мнению Лили, гномы тут сил не набирались, а последние тратили, раз за разом приползая вечерами, что называется, на бровях. Единственными, кто держал себя в руках и не ужирался ежедневно до поросячьего визга, были тот же Балин и еще Торин. Балин, хоть и бывал под хмельком, тем не менее никогда не позволял себе перебрать. А Торин либо не пил совсем, либо ограничивал себя парой кружек эля. Ну, а как иначе? Он ведь король. Это только в рекламе «имидж ничто – жажда все!». А на самом деле Торину как раз и приходилось следить за имиджем, забив на жажду. Хотя, у Лили было сильное подозрение, что дело тут не только в имидже. Местный бургомистр – тот самый плешивый рыжий мужик, после того, как Торин пообещал поделиться с ним частью богатств освобожденного Эребора, приклеился к бедному Торину, как банный лист… понятно куда. Фили говорил, что рыжий частенько заваливал в тот или иной кабак, где гномы культурно отдыхали вечерами, подсаживался к Торину и начинал вести с ним беседы, общий смысл которых сводился к тому, что жить, имея в кармане золотые монетки, гораздо лучше, чем жить, не имея их. Вообще, попав в Эсгарот, Лиля только и слышала, что о золоте. Причем, иногда эти разговоры становились какими-то слишком уж… страстными, что ли. Если раньше Торин все время твердил о том, что вернет гномам их дом, а Эребору былую славу, то теперь от него все чаще можно было услышать о том, что в Эреборе их ждут несметные богатства и они пришли, чтобы взять их по праву. Но дело было не только в том, что Торин говорил, но и в том, как именно он это говорил. В его глазах словно зажигались какие-то опасные огоньки. Порой он даже казался Лиле слегка одержимым идеей вернуть сокровища своего деда. Во всяком случае, вид у Торина во время этих разговоров был слегка неадекватный, хотя, возможно, посторонние, не знавшие Торина ранее, и не заметили бы ничего такого. Но те, кто видел, каким он был прежде, сразу отмечали различия. Лилю, честно говоря, такая перемена в поведении Торин слегка напрягала. И не только Лилю. Каждый раз, когда на Торина находило, и он начинал вдохновенно нести всю эту ахинею про богатства Эребора, Балин хмурился и замирал, вслушиваясь в его слова. Да и Фили с Кили сразу мрачнели и начинали многозначительно переглядываться. Хорошо еще, что случались такие закидоны у Торина не очень часто, и что в присутствии Лили он быстро закруглялся. Видимо, натолкнувшись пару раз на ее прифигевшую физиономию, решил не пугать неразумное человеческое существо, которое в полной мере не способно оценить любовь гнома к золоту. Ну, во всяком случае, Лиля надеялась, что успокаивается Торин в ее присутствии именно по этой причине, а не потому, что не доверяет ей и боится сболтнуть лишнего. Зато вот общества бургомистра Эсгарота Торин старался избегать как раз по причине недоверия к последнему и из боязни проговориться перед этим ушлым и крайне несимпатичным типом, потому как тот и вовсе ни о чем кроме золота бесед не вел. А еще никогда не упускал случая подвалить к Торину в кабаке с этими своими разглагольствованиями о сокровищах. Поэтому Торин время от времени пропускал такие попойки в кабаках и оставался в доме. В этом случае он обычно сидел либо у себя в комнате, либо внизу в холле вместе с Балином и они шушукались о чем-то над картой. Лиля ради интереса тоже сунула нос в ту карту. Там была куча каких-то мало понятных значков и пометок, было указано направление сторон света, а вот в каком масштабе выполнена карта, было неясно. Видимо ее составитель действовал наобум: "Это, типа, гора, а вот тут – потайная дверь – рисуем крестик!" Размер горы Лиля себе неплохо представляла – каждое утро видела ее в окно, и если соотнести размер реальной горы с нарисованной, то место, обозначенное крестиком, вполне может быть площадью в пару-тройку квадратных километров. Видимо, поэтому Торин и Балин, единственные из всего отряда, кто, в свое время жил в Эреборе, теперь вдвоем усиленно втыкали в карту и пытались припомнить, где там может быть дверь. Честно говоря, Лиле нравилось наблюдать за Торином, когда он возился с картой. Сидел себе спокойно умытый и причесанный, немного хмурился, вспоминая что-то, на столе перед ним стояла кружка с медовухой, к которой он изредка прикладывался – никаких тебе боевых воплей и размахиваний мечом. Торин в такие минуты выглядел как-то очень по-домашнему. Лиля вдруг представила, что на Торине вместо камзола надет мягкий махровый халат, на носу – очки в тонкой оправе, а на ногах – пушистые розовые тапки с зайцами. Этот образ настолько Лиле понравился, что она не смогла сдержать широченную улыбку. Торин видимо почувствовал, что на него смотрят, отвлекся от карты и глянул на радостно улыбающуюся Лилю. И вдруг тоже улыбнулся в ответ. Но совсем не так, как привыкла Лиля – немножко уголком рта, как он улыбался обычно, а широко и открыто. Лиля даже и не подозревала, что он может так улыбаться. Наблюдение за Торином и немного общения с трезвыми и полутрезвыми гномами были едва ли не единственными развлечениями для Лили в эти дни. Конечно, ее не покидала мысль устроить себе экскурсию по городу, но пока что для этого было не совсем подходящее время: помимо болезни Бильбо, у самой Лили тоже случилась маленькая неприятность. Организм, все это время находившийся в стрессовых условиях – то физические нагрузки и голодовка, то отравление паучьим ядом и сильные переживания – наконец, пришел в себя и у Лили случись первые за долгое время критические дни. Критические в полном смысле этого слова. Противно ныло и тянуло внизу живота, почему-то болела поясница и еще слегка подташнивало. Так что Лиля почти безвылазно сидела в спальне Бильбо в большом кресле, закутавшись в плед, и довольствовалась общением с хоббитом – по большей части односторонним, ведь Бильбо сипел, хрипел и остался почти без голоса. Когда он в очередной раз засыпал, Лиля, свернувшись клубком и обхватив руками ноющий живот, тоже придремывала какое-то время. А когда спать не хотелось, она почему-то думала о Торине. Точнее об их совместном заплыве в бочке. Странно было признаваться себе в подобном, но ей понравилось сидеть в объятьях гнома. До этого случая Лиля как-то не припоминала за собой тягу к обнимашкам. Честно говоря, она даже не помнила, когда они с мамой в последний раз обнимались. Еще в глубоком детстве, наверное. Просто маман вращалась в богемной тусовке, где и подцепила привычку к этим троекратным поцелуям, когда на самом деле не целуешь, а только чмокаешь губами в воздухе возле щеки другого человека – чтобы не испачкать помадой. Здороваясь так в своем кругу, она перенесла эту привычку и на общение с дочерью. И уже много лет они с мамой приветствовали друг друга именно таким способом, даже когда встречались после нескольких месяцев разлуки. Лиля специально постаралась вспомнить – может все же обнимались хоть разок? Но нет. Стало обидно. Блин, да Лиля даже с Михалычем обнималась чаще, чем с родной матерью! Последний раз за месяц до попадания сюда, на соревнованиях в Германии, когда взяла первое место, побив собственный рекорд и оставив всех соперниц далеко позади. От воспоминаний о маме, Михалыче и прежней жизни на глаза навернулись непрошенные слезы. Лиля вытерла скатившуюся по щеке слезинку рукой и решила, что не станет пока думать о доме, чтобы не разреветься. Лучше будет думать о Торине. Торин – безопасная тема для размышлений. К тому же Лиле и правда понравилось с ним обниматься. Честно говоря, на тот момент Лиля скорее даже счастлива была, ну после того, как совершенно уверилась в его гибели и вдруг обнаружила Торина живым. Она тогда хотела вцепиться в его грязную рубашку и больше вообще никуда гнома не отпускать. И еще Торин классно пахнет. Ну, это так, к слову. На постели завозился Бильбо. Лиля слезла с кресла и подошла к кровати. Бильбо открыл покрасневшие глаза, посмотрел в потолок, а потом зажмурился и оглушительно чихнул. - Будь здоров, - улыбнулась ему Лиля. - Хорошо бы, - вяло согласился хоббит, - а то уже надоело тут валяться. - Есть хочешь? - Не особо. - Тогда пока выпей вот это, а я пойду вниз и вернусь через полчаса с чем-нибудь вкусненьким. - Договорились, - устало улыбнулся Бильбо, и Лиля, кивнув ему, вышла из комнаты. Внизу Лиля едва не споткнулась о дохлую курицу. - Это что? – спросила она стоящего у входа на кухню Бофура. - Подарок жителей Эсгарота, - весело отозвался Бофур, и Лиля только сейчас заметила, что на крыльце лежат еще четыре куриных тушки. Бофур подобрал ту курицу, на которую едва не наступила Лиля, и отправился с ней на улицу. Там он окатил кур кипятком и принялся их ощипывать, а затем и потрошить. Лиля в это время ошивалась в холле и периодически подглядывала за процессом из окна. Однако, едва Бофур поворачивал голову в ее сторону, Лиля тут же принималась усиленно делать вид, что очень занята разбором вещей, которые принесли им местные жители, и что курицы совершенно ее не интересуют. А принесли местные жители действительно много. Тут была не только еда, но также одежда, кожаные и железные доспехи, походные сумки и рюкзаки, оружие и даже небольшая арфа, которая у гномов пользовалась особой популярностью по вечерам. Первые пару дней Лиля сильно удивлялась все возрастающей куче подарков у них в холле и честно ждала какого-нибудь подвоха. Потому, что никто никому ничего не дает просто так. Но потом Балин объяснил ей, что жители Эсгарота очень радуются появлению Торина, который пришел, чтобы победить дракона и избавить людей от такого страшного и опасного соседства. - А еще Торин вроде как обещал отсыпать эсгаротцам немного золота в случае победы, - вспомнила Лиля. - И это тоже, - согласился Балин. Выяснив причину необыкновенного дружелюбия местных, Лиля успокоилась и тоже запустила загребущие ручонки в кучу подарков. Но если гномы в первую очередь проявляли интерес к оружию и доспехам, то Лиля прибарахлила платье. Вообще-то она не была модницей и предпочитала носить либо джинсы, либо брюки армейского покроя: не стесняют движений, что очень важно при занятии паркуром, к тому же полно карманов. Однако в Средиземье у женщин не принято было носить штаны. Конечно, отправляться в поход, надев платье, крайне неразумно, но сейчас они ведь не в походе, так что следует проявить уважение к местным устоям и традициям. Правда, у Лили уже было платье – то, в котором она сбежала от эльфов, но ей казалось, что эльфийское платье одним своим видом раздражает гномов. Поэтому Лиля от него избавилась и подыскала себе новое среди оставленных в холле подарков. Кроме того она нашла отличный рюкзак: не слишком большой и очень легкий. Пока довольная Лиля осматривала свою добычу, к ней подошел Двалин и протянул ей стеганые кожаные доспехи. - Маленькие, - сказал он. – Тебе должны быть как раз впору. - Эта штука защитит меня от дракона? – поинтересовалась Лиля, разглядывая находку Двалина. - Нет, - коротко ответил тот, при этом с таким угрюмым выражением лица, что Лиля постеснялась отказаться, хоть и считала, что эти доспехи ей совершенно без надобности. Поблагодарив гнома, она поволокла свое новое имущество наверх, к себе комнату, недоумевая, зачем вообще таскать на себе столько лишнего и абсолютно бесполезного груза, как эти доспехи, если они все равно не помогают. Лиля вынырнула из воспоминаний, когда Бофур закончил возиться с курами и притащил выпотрошенные тушки в дом. Лиля тут же коварно экспроприировала у него одного куренка, отрезала ему лапы и сварила из них бульон для Бильбо. Хоббиту бульон понравился. После него Бильбо немного оживился, попросил приоткрыть ненадолго окно, чтобы запустить в комнату свежий прохладный воздух, и даже потребовал принести ему книгу. Лиля с радостью исполнила его просьбу, а потом пошла отлеживаться – опять болел живот и подташнивало. Промучившись так еще день, Лиля решила, наконец, обратиться за помощью. Чтобы не орать глухому Оину о своих проблемах на весь дом, Лиля попросила совета у Дори, и тот выдал ей пучок каких-то шайтан-травок, которые моментально привели Лилино пошатнувшееся здоровье в полный порядок. Правда, травки вскоре закончились, и Лиля, вызнав у Дори название, решила приобрести себе немного впрок, ведь впереди ее еще ждет путешествие к Одинокой горе. Лучше быть готовой. Деньги ей дал тот же Дори, попросив заодно прикупить ему какие-то сушеные корешки – название он черкнул на небольшом листе пергамента. Поскольку Бильбо уже чувствовал себя значительно лучше, и возле него не нужно было больше дежурить, Лиля решила воспользоваться шансом и заодно устроить себе ту самую долгожданную экскурсию. Эсгарот располагался частично на берегу озера, частично прямо на озере – дома стояли на сваях. Эдакая средневековая Венеция. Лиле все здесь было удивительно. Если к гномам и эльфам она уже как-то привыкла, то люди этого мира пока были ей в новинку и вызывали большой интерес. По-быстрому отоварившись в лавочке травника, Лиля решила прогуляться немного и осмотреться вокруг. Она, увлеченно наблюдала за кипящим жизнью городом и шаталась по узеньким не слишком чистым улочкам до самых сумерек. А поскольку одета Лиля была в обычную для эсгаротцев одежду: длинное платье и полушубок с капюшоном ее, видимо, не узнавали, и просто принимали за ребенка. Какой-то мужик, тащивший рыбацкие снасти, даже прикрикнул на зазевавшуюся у него на пути Лилю: «А ну с дороги, малявка!» Лиля шустро отскочила в сторону и еще отступила на пару шагов в какой-то узкий боковой переулок, пропуская рыбаков. Только однажды Лилю опознала какая-то пожилая торговка, с которой Лиля столкнулась на центральной площади. Вообще-то Лиля своей популярности среди местных рада не была и даже успела испугаться, что женщина сейчас поднимет вокруг нее шум, и плакала тогда экскурсия. Но та не стала привлекать всеобщее внимание, а только радостно с Лилей поздоровалась, повосхищалась ей самой и ее смелостью, а потом подарила ошалевшей «победительнице Смауга» два больших яблока. Лиля постеснялась вот так просто их брать, но торговка буквально впихнула фрукты смущенной девушке в руки, пожелала удачи и сказала, что это лишь малая благодарность за то, что Лиля и гномы собираются отправиться побеждать дракона. Лиля искренне поблагодарила женщину, а потом пошла дальше. И тут Лиля увидела их. Эльфы, задрав носы, дружненько чесали куда-то через площадь. Но удивило Лилю не то, что в Эсгароте шарахаются эльфы, а то, что одним из этих эльфов был ее старый знакомый – Бекхэм. Лиля не могла себе объяснить, почему у нее вдруг возникло непреодолимое желание пообщаться с Бекхэмом, и она просто отправилась вслед за эльфами. «Нет, ну а что? – размышляла по дороге Лиля. - Мы же с ним почти месяц, можно сказать, соседями были, а так до сих пор и не знаем, как друг друга зовут. Нехорошо. Надо хотя бы познакомиться». Эльфы жили в двухэтажном деревянном домике недалеко от площади. Через пару минут после того, как они вошли внутрь, в двух окнах на первом этаже зажглись свечи. Но, сквозь мутные слюдяные стекла Лиля видела лишь силуэты, и в какой именно из комнат находился Бекхэм, было непонятно. Лиля подумывала кинуть камешком наугад и потом попросить позвать… кого позвать? Имя-то Лиля не знала. Проблема. А, хотя, почему проблема? Всем известно, что если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. «Шоу маст гоуон», - подумала Лиля. Соловьи-и-и-и у пивного кио-о-о-оска, Морды и-и-и-их цвета серого во-о-о-оска, Я уйду-у-у-у проходными двора-а-а-ами, Соловьи-и-и-и! Я не с вами-и-и-и-и!!! Оба окна тут же распахнулись. В одном маячил незнакомый перепуганный эльф, судя по лицу которого, он только что вой назгула услышал – не меньше. А во втором окне появилась весело улыбающаяся мордаха Бекхэма. - Привет! – помахала ему рукой Лиля. - Здравствуй, - радостно отозвался молодой эльф. - Я тут мимо проходила, дай, думаю, зайду – оплошность исправлю, - улыбнулась ему в ответ Лиля. - Что за оплошность? - с любопытством уставился на Лилю Бекхэм. - Да вот я подумала, неправильно как-то, что мы незнакомы. В смысле столько времени рядом провели, а имен друг друга не знаем. - С чего вдруг такие любезности? – подозрительно вопросил незнакомый эльф, маячащий в соседнем окне. - А вас разве мама не учила, что нужно быть вежливым? – поинтересовалась у него Лиля нравоучительным тоном. - Мое имя Лафиэл, - проговорил тем временем Бекхэм. - А мое – Лилия. Но можно просто Лиля. - Очень рад познакомиться, - широко улыбнулся Лафиэл. - Я тоже, - кивнула Лиля. – А как зовут того угрюмого, что приносил мне еду? – спросила она и заметила, что на «угрюмого» Лафиэл весело фыркнул. - Вам зачем? – опять подозрительно поинтересовался эльф из соседнего окна. - А, может, я влюбилась и познакомиться хочу?! - с вызовом спросила в ответ Лиля, отчего на лице у эльфа отразился едва ли не священный ужас. - Фируил, - ответил Лафиэл, весело посмеиваясь – уж он-то давно привык к Лилиным приколам и манере общаться. Лиля также вызнала имена Златовласки с Синеглазкой и Терминатора, после чего попросила Лафиэла передать им всем от нее привет. - А Фируилу передай, пусть почаще улыбается, - напутствовала Лиля озорно поблескивающего глазами Лафиэла. - Скажи, а как ты сбежала? – спросил вдруг Лафиэл. - Из окна на соседнюю крышу перепрыгнула, ну, и дальше тоже по крышам, - ответила Лиля. - Я так и думал! – довольным тоном отозвался Лафиэл и вдруг протянул руку к эльфу в соседнем окне. И Лиля глазам своим не поверила, когда тот эльф, раздраженно закатив глаза, полез рукой себе за пазуху, вынул оттуда пухлый кошелек и отдал его Лафиэлю. Лафиэль взвесил кошелек на руке и сунул его в карман, подмигнув Лиле. А Лиля расхохоталась. Ай да эльфы! Оказывается, не только гномы отличаются повышенной азартностью. Пожалуй, казино в Средиземье точно имело бы успех! Распрощавшись с эльфами, Лиля отправилась в сторону своего временного дома. Уже совсем стемнело, и на улицах горели тусклые фонари, почти не дававшие света. Так что Лиля в основном смотрела себе под ноги, чтобы не наступить ненароком на что-нибудь. Она еще днем отметила, что чистотой улиц жители Эсгарота особенно не заморачиваются. По дороге Лиля размышляла о том, что с некоторыми эльфами все же можно общаться, но гномы, определенно, нравятся ей гораздо больше эльфов. И еще хоббиты. Ну, она, конечно, хоббитов толком и не видела, но один конкретный хоббит ей точно нравится. Вспомнив про подаренные торговкой яблоки, Лиля решила, что поделит их по-честному: одно – себе любимой, другое – больному товарищу. Бильбо сейчас будут очень полезны витамины, плюс клетчатка и все такое. А вот гномы вряд ли соблазнятся здоровым питанием. Фили так вообще убьет, если к нему с таким гостинцем подвалить – он после катания в бочке из-под яблок возненавидел несчастные фрукты лютой ненавистью. Лиля хихикнула, вспомнив несчастную зеленоватую физиономию блондинистого принца сразу после побега. Занятая своими мыслями, она быстро шла по направлению к их временному жилищу, как вдруг кто-то схватил Лилю сзади в охапку, зажал ей рот и поволок вглубь пустынного темного переулка. В тексте использован отрывок из песни группы «Король и Шут»: «Соловьи»