Большие приключения маленькой попаданки

План под кодовым названием «Утро вечера мудренее» не сработал: заснуть у Лили не получалось категорически. Она ворочалась с боку на бок, пыталась забираться под одеяло с головой, считать овец – все безрезультатно. Было уже далеко за полночь, а у Лили по прежнему сна ни в одном глазу. Она извертелась и исстрадалась морально, но не получилось даже задремать на короткое время. И тогда Лиля поняла, что ей непременно нужно с кем-то поговорить – рассказать все, иначе она просто с ума сойдет. Лиля выбралась из постели, замоталась в большую пуховую шаль, потому что ходить в одной только эльфийской комбинашке и панталончиках было довольно прохладно, и босиком пошлепала из комнаты. Бильбо открыл только после третьего стука. Он был лохматый и заспанный, одет во что-то длинное до пола. - Ну наконец-то! – обрадовалась Лиля и, поднырнув у него под рукой, проскочила к хоббиту в спальню. - Ты что творишь?! – Бильбо мгновенно перестал выглядеть сонным. – Тебе сюда нельзя! Уходи сейчас же! - Нельзя? – Лиля удивленно замерла посередине комнаты. – Ты что не один? – она принялась заинтересованно озираться по сторонам. - Один, разумеется! – сердито ответил Бильбо. – Но ты все равно не должна здесь находиться! - Почему? – Лиля вопросительно уставилась на хоббита, который только возмущенно глаза закатил на Лилину непонятливость. - Потому что ты – незамужняя девушка, а я – мужчина. Мы в моей спальне. Совсем одни. И сейчас ночь! - Ну и что? – не осознала проблемы Лиля. – Мы ведь не собираемся ничем таким заниматься… или собираемся? – подозрительно воззрилась она на хоббита. - Еще чего! – возмутился Бильбо. – Уходи немедленно! - Я не могу сейчас уйти! Мне непременно нужно с кем-нибудь поговорить! - Завтра поговорим. - Нет, до завтра я не дотерплю! Мне очень-очень нужно! Ну, пожа-а-алуйста? - Ладно, - сдался, наконец, хоббит. – Быстро выкладывай, что там у тебя, но потом ты сразу же уйдешь, договорились? - Обещаю! Спасибо! – обрадовалась Лиля и поскакала усаживаться. Она уже почти плюхнулась на кровать Бильбо, когда поймала его очень выразительный взгляд и в последний момент передислоцировала свою пятую точку на кресло в углу. Бильбо остался стоять у двери, скрестив руки на груди. - Ну, и что там у тебя стряслось? – спросил он, когда Лиля, наконец, угнездилась на кресле. Лиля натянуто улыбнулась, смутилась, нервно расправила шаль у себя на коленях, сделала глубокий вдох и, наконец, выпалила: - Торинсделалмнепредложение! - Что? – озадаченно моргнул Бильбо. Лиля сделала еще один глубокий вдох, медленно выдохнула через рот и четко произнесла: - Торин сделал мне предложение. - А, - кивнул Бильбо, - поздравляю. И зевнул. - Вот так просто? – огорошено переспросила Лиля. - А что еще? – не понял Бильбо. - Ну, не знаю! – возмутилась Лиля. – Мог хотя бы удивиться для приличия. - Чему тут удивляться-то? – недоуменно пожал плечами хоббит. – Все к этому шло. - В смысле «шло»? – теперь настала очередь Лили недоумевать. – Ты… ты что, знал?! Знал, что Торин… ну… неровно ко мне дышит?! Откуда?!!! - Догадался, - опять пожал плечами Бильбо. - Когда?! - Да еще когда он тебя к Беорну приревновал, - ответил Бильбо и снова зевнул. - Как это приревновал? – обалдело переспросила Лиля. - Ты на Беорна с таким восторгом и восхищением смотрела, вот Торин и решил, что оборотень тебе приглянулся, нахмурился сразу и сидел весь вечер смурной, едва зубами не скрежетал каждый раз, как ты Беорну улыбалась. А как только вы с Торином поговорили, и ты сказала, что просто давно мечтала увидеть настоящего оборотня, Торин сразу успокоился. - А почему я ничего не заметила? – удивленно спросила Лиля. - Да потому что ты тогда кроме Беорна ничего вокруг не замечала, - ответил Бильбо. - Ты поэтому спящим притворялся? Чтобы я к Торину подошла? - Я подумал, что вам двоим стоит объясниться. Во избежание всяких недоразумений, - хоббит снова зевнул. Лиля молча смотрела на него некоторое время, переваривая полученную информацию. - Бильбо? Можно тебя спросить? - Спрашивай, - позволил хоббит, пытаясь подавить очередной зевок. - А почему ты спишь в платье? - Что? – Бильбо даже зевать перестал от удивления. – Это обычная ночная рубаха! Мужская! – возмущенно заявил он. - М-да? – скептически откликнулась Лиля. – А выглядит как платье. - Так, все! – у Бильбо лопнуло терпение, - Тебе пора уходить! – и он, подойдя к Лиле, ухватил ее за руку и подтолкнул в направлении выхода из комнаты. - А почему ты не сказал мне, что Торин в меня влюблен? – вопрошала Лиля, пока Бильбо тащил ее к двери. - Ты бы хотела узнать об этом от меня? – скептически поинтересовался полурослик. - Э-э-э… нет. Но мог хотя бы намекнуть. Если бы я знала заранее, то не чувствовала бы себя идиоткой, а то стояла и не могла челюсть с пола подобрать, а потом он меня поцеловал и… - Без подробностей, пожалуйста! – отрезал Бильбо, выпихивая Лилю за порог. - Бильбо? А можно тебя еще спросить? – не унималась Лиля. - Если ты опять собираешься… - предупреждающе начал хоббит. - Нет-нет, я по делу, - заверила его Лиля. - Ну? - Скажи, только честно, как ты думаешь: у меня грудь не слишком маленькая? – Лиля распахнула шаль, демонстрируя вышеупомянутую часть тела, обтянутую только тканью эльфийской комбинашки. – А то все гномы говорят, что я тощая… Бах!!! Бильбо захлопнул дверь у нее перед носом. - Эй! Я же серьезно! – обиделась Лиля. – Мне нужно объективное мнение по этому вопросу! – Лиля собиралась было снова постучать, но потом сообразила, что громкий хлопок двери вполне мог кого-нибудь разбудить, и если ее увидят ночью перед дверью спальни Бильбо, то это будет не очень хорошо, поэтому быстро смылась в свою комнату. После разговора с Бильбо Лиля почувствовала себя гораздо лучше, смогла, наконец, успокоиться и быстро заснула. А проснулась опять ни свет, ни заря под все тот же ор все того же распроклятого петуха. Но если до этого дня Лиля еще могла мириться с ранними подъемами, то сегодня, проспав всего-то четыре часа, она была категорически не в настроении терпеть подобные издевательства. Распахнув окно и высунувшись едва ли не по пояс в одной комбинашке на свежий, прохладный, утренний воздух, Лиля обнаружила зловредную птицу посреди соседского двора, верхом на старой перевернутой бочке. - А ну тихо тут! – строго прикрикнула на него Лиля. Петух склонил голову на бок, рассматривая Лилю, а потом снова закукарекал. - Кыш! – рассердилась Лиля. – Проваливай отсюда, бестолковая курица! Петух опять склонил голову и посмотрел на Лилю, а потом опять закукарекал. - Ну, все! Сам напросился! - Лиля сцапала с тарелки, стоящей на подоконнике, два яблока и прицелилась. Первое яблоко сшибло петуха с бочки. Он растопырил крылья и возмущенно закудахтал. Второе яблоко прилетело ему точно по заднице. Петух истерично завопил и бросился в курятник. - Йес! – обрадовалась Лиля. – И так будет с каждым! – проинформировала она поверженного противника, полной грудью вдыхая запах победы. Победа имела пряный запах табака. Лиля удивленно обернулась. Через два окна от нее обнаружился Торин, который, также высунувшись наружу, держал в руках дымящуюся трубку и с интересом наблюдал за Лилей. - Доброе утро, - поприветствовал ее Торин. - Ой! – пискнула Лиля, сообразив, в каком она виде и за каким занятием ее поймали. Шустро нырнув назад в комнату, Лиля плотно задернула занавески и заскочила с ногами на кровать, чувствуя, что опять краснеет. Ну, все, теперь можно даже не пытаться снова заснуть. Во время завтрака Лиля случайно встретилась с Торином взглядом, покраснела, как помидор и поэтому больше от тарелки глаз не поднимала во избежание. К счастью Лилино смущение осталось совершенно незамеченным остальными членами отряда, потому что за столом шло бурное обсуждение предстоящей дороги до Одинокой горы, ведь отряд выдвигался в путь уже завтра на рассвете. Лиля твердо решила найти себе какое-нибудь занятие на весь день, чтобы не попадаться лишний раз Торину на глаза. Недолго думая, она упала на хвост Бильбо под предлогом помощи со сборами – свой-то собственный рюкзак Лиля упаковала уже давно. Пока Бильбо складывал вещи, Лиля сидела в кресле, подогнув под себя ноги, и рассуждала «за жизнь». - Вот Гендальф обещал встретить нас на Северном отроге, но если вдруг не встретит? Что, тогда мы сами по себе, получается? Я вообще-то надеялась, что Гендальф подскажет, в чем именно заключается моя миссия. Я ведь понятия не имею, что должна делать и с какой стороны к этому дракону подходить – как же я смогу помочь одержать над ним победу?! Слушай, а если я не выполню эту загадочную миссию, я что, здесь в Средиземье навсегда останусь?! И что я тогда буду делать? Как думаешь, я смогу прижиться в вашем мире? - Ну, говорить ты стала не в пример понятней, чем когда только появилась здесь, - ответил Бильбо, складывая рубаху. - Правда? – обрадовалась Лиля. - Правда, - кивнул хоббит. – Первое время я иногда с трудом тебя понимал. А сейчас ты почти не употребляешь незнакомых мне слов. - Это называется ассимиляция, - пояснила Лиля, - то есть слияние одного народа с другим, при этом один из народов утрачивает свой язык и традиции. Поскольку я единственный представитель своего мира здесь у вас, мне пришлось подстроиться. Ты, кстати, тоже ассимилировался: сказалось влияние гномов. Ведь насколько я поняла, хоббиты – довольно мирный и не склонный к авантюрам народ, а ты совсем не по хоббичьи боевитый и рисковый. - Спасибо, - польщено улыбнулся Бильбо. – Думаю, что я и от тебя кое-что почерпнул – например, узнал значение некоторых слов из твоего мира. Это тоже упрощает наше с тобой общение. А вот кстати, - вспомнил хоббит, - есть одно слово, значение которого я никак не пойму. - Что за слово? – заинтересовалась Лиля. - «Фигня», - ответил Бильбо. – Что это такое? Лиля на мгновение удивленно замерла, а потом от души расхохоталась. - Повтори еще раз! – попросила она. - Зачем? – подозрительно воззрился на нее Бильбо. – Что это за слово такое? - Это означает что-то вроде «ерунда». Ничего ужасного, как видишь. Ну, повтори, а? Просто очень прикольно получается, когда подобное слово из моего мира произносит хоббит. - Прикольно? - Ну, в смысле – весело, интересно. - Да я уже догадался, - улыбнулся Бильбо. – Ладно, так и быть. Наслаждайся: фигня. Ф-и-г-н-я! - Шикарно! – развеселилась Лиля. - ЧуднАя ты, - с улыбкой покачал головой Бильбо, глядя на смеющуюся Лилю. - Слушай, Бильбо, а вот как ты считаешь… - неуверенно начала Лиля. - Не то, чтобы я задумывалась об этом всерьез, но, чисто гипотетически… из меня бы получилась хорошая жена для гнома? - Для гнома? – Бильбо мгновение задумчиво глядел на Лилю, а потом отрицательно покачал головой. – Нет. Не думаю. - Почему это? – обиделась Лиля. - Ты не подходишь. Глоин вернулся с базара крайне довольным: ему удалось отыскать отличного сапожника и, сторговавшись за относительно небольшую цену, починить сапоги. Разбитая и потрепанная за время похода обувь теперь выглядела как новая. Глоин как раз миновал лестницу и был у двери на кухню, когда наверху что-то громко бухнуло, потом послышался звук быстрых стремительных шагов и, наконец, по лестнице принялся шустро спускаться крайне раздраженный чем-то хоббит. Глоин как раз собирался окликнуть полурослика и расспросить его, из-за чего тот сердит, но тут наверху снова что-то грохнуло, и опять послышался быстрый перестук легких шагов. Потом перила тихонько скрипнули, словно кто-то маленький и нетяжелый навалился на них и свесился вниз. - Да что ты вообще понимаешь?! – Глоин не мог видеть Лилю, потому что дверь кухни, возле которой он затаился, была позади лестницы, на которой как раз и стояла Лиля, возмущенно вопившая вслед уходящему хоббиту. - Я хорошая! И полезная! У меня дома всегда чистота и порядок! Я умею стирать и латать одежду! И готовить! Даже щи с квашеной капустой и холодец! И еще борщ! И я могу погладить брюки со стрелочками! Знаешь, как трудно гладить брюки со стрелочками?! Ничего ты не знаешь! Да из меня получится самая лучшая жена для гнома!!! Я очень даже подхожу! Я лучше всех подхожу!!! - Да-да, - раздраженно отмахнулся Бильбо, и Глоин услышал, как тот сердито бормочет себе под нос – Чтобы я хоть когда-нибудь женился? Да ни за что! Я вообще больше к женщинам близко не подойду. Они все сумасшедшие! – и выскочил из дома, громко хлопнув дверью на прощанье. Лиля еще долго возмущалась после его ухода, не стесняясь высказывать эти возмущения вслух. Но солидный опыт семейной жизни, имеющийся за плечами Глоина, подсказывал ему, что не стоит попадаться на глаза женщине, когда она в таком настроении, поэтому гном тихо прокрался на кухню и постарался не отсвечивать. Лиля дулась на Бильбо весь день. Не подходит она, надо же! Тоже, блин, эксперт выискался! За ужином, пока гномы активно обсуждали предстоящий переход, Лиля уныло ковырялась у себя в тарелке. Быть в ссоре с Бильбо Лиле не нравилось. Все же, как ни крути, именно Бильбо из всей компании был наиболее близок ей по духу и стал для нее самым близким другом. Лиля уже жалела, что нагрубила ему. А ведь действительно, чего она взъелась – сама ведь просила ответить честно. Бильбо и ответил честно. Как настоящий друг. А она распсиховалась, как распоследняя влюбленная дурочка. Лиля дала себе слово, что как только ужин закончится, она непременно попросит у Бильбо прощения за свое поведение и помирится с ним. Оставалось только надеяться, что хоббит не обиделся на нее слишком сильно и не злится. Едва Лиля приняла решение помириться с Бильбо, как ее окликнул Глоин. - Лили, может, откроешь нам секрет? - Какой секрет? – насторожилась Лиля. - Ну, например, скажешь, за какого это ты собралась выходить замуж? Я слышал, как ты сегодня убеждала Бильбо, что из тебя получится хорошая жена для гнома. Твою. Мать. От желания повернуться и посмотреть на Торина заболела шея. Но Лиля бы скорее умерла, чем глянула в его сторону. - Так что? – на этот раз интересовался Бофур. – Кто счастливчик? Или это тайна? - Нет никакой тайны, - ответил за Лилю Бильбо. – Просто мы рассуждали, что будет, если Лили вдруг не сможет вернуться назад в свой мир. Прикидывали, стоит ли ей принять ваше предложение и остаться в Эреборе, вернуться сюда в Эсгарот, чтобы жить среди людей или же пойти со мной в Шир. Лиля бросила на Бильбо очень-очень благодарный взгляд, и хоббит слегка улыбнулся в ответ уголком рта, показывая, что благодарность принята. Гномы тем временем оживленно загалдели, убеждая Лилю, что они будут рады, если она останется с ними в Горе, а если все же решит уйти, то ее непременно проводят хоть в Эсгарот, хоть до самой Хоббитании. Лиля очень растрогалась и поблагодарила всех от чистого сердца, при этом, по-прежнему, не глядя на Торина. Она избегала встречаться с ним взглядами до самого конца ужина, а потом быстро свинтила в свою комнату под предлогом лечь спать пораньше, чтобы как следует отдохнуть перед предстоящей дорогой и не проспать ранний отход. Правда, оказавшись у себя в комнате, Лиля совсем не спешила ложиться спать. Ей все еще нужно было извиниться перед Бильбо за свое глупое поведение, особенно после того, как сообразительный хоббит прикрыл ее сегодня за столом, поступив, как самый настоящий друг. Лиля прождала почти два часа, прежде чем народ из столовой, наконец, разошелся и Бильбо поднялся в свою комнату. Торин тоже зашел к себе несколько минут спустя, а вот поднявшиеся следом принцы к себе не пошли и вместо этого постучали в дверь к хоббиту. Лиля, шпионившая у замочной скважины, слышала, как они просили Бильбо уговорить ее, Лилю, остаться в Эреборе, если у нее не выйдет вернуться в свой мир. Когда Фили и Кили, наконец, отправились к себе, Лиля выждала еще пару минут и, тихонько выскользнув из своей комнаты, тоже постучалась к Бильбо в дверь. Бильбо открыл с совершенно спокойным выражением лица, видимо решил, что это снова принцы. Однако, едва полурослик увидел, кто стоит за дверью, его глаза расширились, а выражение лица сменилось на «Нет, только не снова!». Лиля, не долго думая, опять поднырнула ему под руку и проскочила в комнату. Бильбо поспешно закрыл дверь. Судя по его решительному виду, хоббит как раз собирался выказать свое недовольство касательно бесцеремонного поведения некоторых особ женского пола, но Лиля без объявления войны внезапно повисла у него на шее и смачно расцеловала в обе щеки. Бильбо возмутился такой наглостью, ухватил Лилю за талию и попытался оторвать ее от себя, но тут в дверь постучали. - Мистер Бэггинс, могу я с вами переговорить? – раздался снаружи голос Торина. Лиля и Бильбо замерли на мгновение, глядя друг на друга, а потом Лиля быстро отскочила от хоббита, огляделась, шмыгнула к большому платяному шкафу и шустро забралась внутрь. Торин и Бильбо говорили тихо – что-то о Бургомистре и завтрашнем отъезде – Лиля слышала только обрывки фраз. Она сидела в шкафу, зажав себе рот рукой, потому что вдруг стало очень смешно: ну, прямо классическая ситуация из анекдота, когда муж раньше возвращается домой из командировки. После того, как Торин, наконец, ушел, Бильбо выпустил хихикающую Лилю из шкафа. - Ты чего? – удивился он. - Не обращай внимания, - бодро откликнулась Лиля, - у меня, кажется, истерика. - Принести воды? – участливо спросил Бильбо, но Лиля отрицательно покачала головой, попутно хихикнув еще пару раз. - Бильбо, прости меня! Я вела себя просто ужасно! Я очень-очень сожалею, что кричала на тебя. Ты настоящий друг! Спасибо тебе за все! – выпалила она. - Не за что, - добродушно ответил Бильбо. – Я не сержусь. С тобой точно все в порядке? Ты в последнее время какая-то странная. - И ничего я не странная, - буркнула Лиля, густо краснея. – Я просто немного волнуюсь. Ну, гора ведь совсем близко, а в ней дракон… и все такое. Как думаешь, Торин перестает говорить о золоте в моем присутствии потому, что не доверяет мне, или тут какая-то другая причина? - Что? – немного растерялся Бильбо от столь резкой смены темы разговора. – Нет, я вовсе не думаю, что Торин тебе не доверяет, - уверенно заявил хоббит. - Фили сказал, что Балин считает, будто в моем присутствии на Торина перестает действовать власть Аркенстоуна, и затмевать его сознание жаждой золота. - Возможно, Балин прав, - пожал плечами Бильбо. – Может, это потому, что Торин в тебя влюблен? - Не знаю, - ответила Лиля, снова краснея. – Я, пожалуй, пойду. Спокойной ночи, - быстро закруглилась она и направилась к выходу. - Стой! – Бильбо едва успел перехватить ее у самой двери. – Ты что творишь?! А если кто-то увидит, как ты выходишь в такое время из моей спальни?! - Ой, извини, - спохватилась Лиля. – Я как-то не подумала. - То-то же, - проворчал Бильбо, - не подумала она. – Хоббит немного приоткрыл дверь и осторожно выглянул в коридор. – Все в порядке. Можешь выходить. И пообещай, пожалуйста, что прекратишь эти ночные вылазки. - Обещаю, - очаровательно улыбнулась Лиля. – Но если тебе вдруг когда-нибудь захочется попасть в неловкую или щекотливую ситуацию, то ты знаешь, где меня найти. - Проваливай, - рассмеялся Бильбо – ни минуты покоя с тобой. Лиля, конечно, понимала, что уйти из Эсгарота спокойно им не удастся, но все же она и предположить не могла, что в городе случится такой переполох. Мало того, что проводить их пришли все жители, так они даже, несмотря на очень ранний час, еще и детей с собой притащили. Бургомистр организовал оркестр, поэтому шум толпы заглушала музыка, и вцелом все это безобразие отдаленно напоминало Лиле первомайскую демонстрацию. Особенно сильным сходство стало, когда плешивый Бургомистр взошел на высокое крыльцо какого-то местного административного здания, явно намыливаясь толкнуть оттуда речь перед толпой, собравшейся на центральном причале, с которого, собственно, и должен был отчалить отряд, дабы, переплыв Долгое озеро, сократить себе путь до Одинокой горы. Вообще-то Лиля, с детства выступавшая на соревнованиях перед полными стадионами болельщиков, давно привыкла к окружающей ее шумной толпе и никогда на нее не реагировала. Но сейчас, когда Бургомистр в своей прощальной речи раз за разом упоминал про золото, обещанное Торином Озерному городу, а слишком высокие при теперешнем Лилином росте люди, стоящие вокруг нее, как-то слишком уж бурно Ториновому обещанию радовались и, как иногда казалось Лиле, жадно блестели глазами, она чувствовала себя немного неуютно. Очень хотела поскорее забраться в любезно предоставленное Бургомистром плав. средство и убраться из гостеприимного Эсгарота нафиг. Наконец, к большой Лилиной радости, официальная часть проводов закончилась, и пришло время садиться в лодки. Но тут, что называется, откуда ни возьмись, появился маньяк-любитель поговорить-Бард. Лиля, честно говоря, уже и думать о нем забыла – она в последнее время вообще думала в основном о Торине. Как выяснилось, Бард – тоже. Во всяком случае, он направился прямо к Торину и потребовал, чтобы гномы не ходили к горе. В какой-то момент Лиля заволновалась, что после пламенной речи Барда люди испугаются перспективы быть заживо сожженными драконом, как когда-то погибли в огне жители какого-то Дейла, и не позволят отряду уйти, а то и вовсе запрут всех в каталажку. Но народ вокруг был совсем неадекватный. Как показалось Лиле, никто даже всерьез не задумался о нависшей над Эсгаротом опасности, все были слишком очарованы мыслью о золоте – Бард тогда не солгал – люди действительно не желали слушать никаких разумных доводов. Поэтому Бард попытался договориться лично с Торином. Дохлый номер, как Лиля и предупреждала. Торин принял величественный вид, сделал морду кирпичом и объявил, что идет к Эребору в любом случае. Плешивый Бургомистр не упустил случая поддеть Барда, напомнив ему, что это именно по вине правителя Гириона – предка Барда, правившего в то время Дэйлом, и не был убит дракон, потому что стрелявший в ящера Гирион тогда промазал. Похоже, вина за то, что предок не смог убить дракона и спасти людей передавалась в семье Барда из поколения в поколение и тяжким грузом лежала на его плечах. По крайней мере, стоило только Бургомистру об этом упомянуть, как Бард будто бы ссутулился и стал выглядеть удрученным. «Наверное, поэтому он так старается предотвратить нападение дракона на этот раз», - догадалась Лиля. Вот только остальные люди, похоже, совсем забыли о той давней трагедии и не думали ни о чем, кроме золота. Лиле было даже жаль Барда – все же бедняга, действительно, беспокоился за свой город и пытался его спасти, но все усилия пропадали зря, потому что никто не хотел его слушать. Как смогла уяснить Лиля из разговоров столпившихся вокруг людей, существует какое-то пророчество, в котором говориться, что в эти места однажды вернется подгорный король, победит дракона, и здешние земли вновь станут процветающими и богатыми. Видимо люди так свято верили в правдивость этой легенды и так устали от бедности, что даже не допускали вероятности плохого исхода событий. Гномы из легенды вызывали у жителей Озерного Города благоговейный трепет, на них смотрели, как на чудо. Наверное, жить всю жизнь рядом с драконом, который в любой момент может напасть, - это как жить рядом с вулканом: в любой момент может проснуться и тогда – кирдык. Но страшно только первое время, а потом привыкаешь и просто живешь. Может, именно поэтому у людей притупилось чувство страха? Ведь это поколение эсгаротцев о том драконе только слышало, но никогда не видело его вживую? Может они вообще думают, что он давно издох и поэтому в данный момент всех волновала только перспектива получить халявное богатство, а в опасность, исходившую от дракона просто не верили, как и в него самого? Лиля, если честно, тоже никак не могла себя убедить, что дракон действительно существует – живой и настоящий. Просто не получалось это представить. Бард, однако, так просто сдаваться не собирался и все же попробовал снова достучаться до затуманенного жаждой наживы сознания людей. Пока он находил очередные доводы, Лиля заметила, как Бургомистр сделал какой-то едва заметный знак рукой. Проследив направление его взгляда, она увидела, что в толпе то там, то сям стояли по двое-трое вооруженных человек – стражники. Заприметив знак, который подал им градоначальник, они начали потихоньку продвигаться в сторону Барда. Будут бить – сразу же догадалась Лиля. Возможно даже ногами, как говорилось в фильме «Двенадцать стульев». Мелькнула неожиданная мысль предупредить Барда о надвигающейся опасности – все же он, действительно, неплохой человек и, несмотря на обстоятельства их знакомства, Бард Лиле чисто по-человечески понравился, поэтому она совсем не хотела, чтобы с ним случилось что-то плохое. А еще Лиля совершенно искренне удивлялась тому, как реагировали на слова Барда люди, стоящие вокруг. Неужели беда, случившаяся когда-то с Дейлом, их ничему не научила? С Лили-то взятки гладки – она о драконах ничего не знает и в их существование если и верит, то с трудом. Но местные аборигены ведь должны точно знать, существуют драконы вообще или нет, и насколько они могут быть опасны. Но озерники, вместо того, чтобы принять угрозу всерьез, недоумевали, почему Бард не хочет, чтобы гномы поделились золотом. Лиля слышала, как переговариваются в толпе, обсуждая, что Бард не в себе. Стоящий рядом с Лилей Кили, тоже слушал эти речи, с любопытством поглядывал на самого Барда, распинающегося перед безразличной толпой, и в итоге негромко поинтересовался у Лили: - Как думаешь, он того… неадыквакный? - Не похож он на неадекватного, - вздохнула Лиля. - Может, его таращит? Именно в этот момент безостановочно гомонившей толпе вдруг приспичило замолчать на мгновение, и последняя фраза Кили стала достоянием общественности, произведя эффект разорвавшейся бомбы. Еще бы: гном, пришедший из легенды, произнес непонятное слово – Кили тут же стал центром внимания. Будь на его месте Лиля, она бы, наверное, сгорела со стыда, но только не Кили. Он обвел взглядом притихшую толпу, расправил плечи и с достоинством выдал: - Конопля! – потом смерил Барда придирчивым взглядом, призадумался на мгновение, после чего, изобразив просветление, закончил уверенным – или гашиш! Теперь народ ошеломленно вылупился на Барда. - Таращит его, надо же. - И впрямь таращит. - А все конопля… - Или гашиш. Стражники, уже практически подобравшиеся к Барду с оружием наизготовку и явно собиравшиеся произвести арест, неуверенно переглянулись и попятились назад, словно Бард был заразным. Ну а вдруг? Гном же сказал, что Барда «таращит». Кто знает, что это означает? И что такое эта конопля, не говоря уже о гашише? Примеру стражников последовали и другие жители Эсгарота. Бард и оглянуться не успел, как все собравшиеся жители дружно отступили в сторону, и он вдруг оказался в стороне от толпы, которая шустренько посадила отряд Торина Дубощита в лодки и теперь потихоньку рассасывалась. Лиля тоже не ожидала такого поворота событий: еще минуту назад она переживала, что отплытие задерживается, а потом кто-то буквально подхватил ее под руки, запихнул в лодку вместе с рюкзаком и другими членами отряда, лодка отшвартовалась, и вот они уже миновали ворота, а впереди расстилается озерная гладь. Последнее воспоминание, оставшееся у Лили об Эсгароте – это Бард, одиноко стоящий на пристани и глядящий им в след. По крайней мере, его не арестовали.