Stage Left, Mess Right

      — Итак, мы почти добрались до места. Прежде чем вас расселят по комнатам, нужно пройти жеребьёвку. Дело в том, что в нашем комплексе есть домики с несколькими спальнями, а есть и с одной.       Увидев ужас, вперемешку со страхом на лицах участников, организатор просто нервно улыбается, желая поскорее разъяснить неясную некоторым участникам ситуацию       — Простите, я возможно не так выразился... — мужчина достаёт из файлика в своём портфеле бумажки. — Кровати разные, места хватит всем. Просто, как вы уже знаете, первый этап это что-то вроде квеста, и от того, как вас расселят зависит многое.       Чуя недовольно фыркает. Вот кому-кому, а ему всяко наплевать на то, как они будут жить. То, что его поставили в пару с Осаму — уже достойное наказание. Что будет дальше попросту неважно.       — Эй, Чуя, ты слышал? — С излишним энтузиазмом улыбается Осаму. — Мы, может быть будем жить в одной комнате!       — Отстань. Не стоит портить мне настроение ещё больше.       Всю дорогу до сюда, Дазай болтал обо всём подряд, не останавливаясь даже на то, чтобы вздохнуть. Чтобы прочувствовать это в полной мере, нужно самому посидеть рядом с таким человеком — потому что объяснить, какого это невозможно.       — Ой, значит, ты всё-таки... ого-рчён... Да сука, снова эта тупая буква! Из-за того, что нам придётся проходить первый этап вместе? Я даже не думал, что это может быть так...       — Да ты что! — Он нагло пользуется чужой заминкой. — А мне вот казалось, будто ты специально мне на нервы действуешь, лишь бы побольше позлить.       Чуя отворачивается, показывая, что полностью сосредоточен на речи одного из организаторов, а значит отвлекать его не стоит — себе дороже. Нет, вы не подумайте. Он не какой-то очень плохой человек, просто... просто не очень любит Дазая. То есть очень не любит. А жить с ним вместе — это самый настоящий ад. Карма, если позволите так сказать. Интересно, за какие страшные грехи её ему даровали?       — Да я бы никогда! — Он картинно хватается за сердце.       — Назвать все случаи? — Хмыкает Чуя, насмешливо приподнимая бровь. — В каком порядке предпочитаешь, алфавитном, или хронологическом?       — Не преувеличивай ты так! Иди лучше бумажку тяни, — он тыкает его локтем в бок, торопя. — Надеюсь, мы будем жить вместе...       — Нас и так вместе поселят, идиот! — Шипит Накахара, устав от пререканий, доставляющих не совсем удовольствие, но и не совсем раздражение, а что-то такое непонятное, балансирующее на грани.       Осаму улыбается, отворачиваясь и легко подталкивая его к мужчине, как бы заставляя вытянуть жребий. Знает, тварь такая, что Чуе по жизни не везёт, вот и пользуется этим...       — Ох, Чуя! Рад видеть тебя, — организатор по-доброму усмехается, протягивая парню шляпу, со сложенными туда листками. Они уже встречались где-то год назад на одном из бездарно тупых шоу, куда Чуя должен был прийти для пиара сериала, в котором тогда снимался. — Как я понимаю, ты снова в паре с Осаму?       Накахара учтиво улыбается, кивая, и тихонько, пока никто не видит, вздыхая своей судьбе. Ну что ж такое-то! Не в первый раз его с Дазаем ставят, а всё из-за зрителей.       — Да... Ума не приложу, за что мои же подписчики меня так невзлюбили! Ладно ещё те, кто за его каналом следят, — он сам их против меня настраивает — а вот мои за что... не ясно.       — Не будь ты таким паникёром, я же знаю, что вы прекрасно ладите! — Он улыбается. — Разворачивай бумажку.       Чуя на всякий случай прикрывает глаза. Медленно разворачивает свёрток, молясь всем известным ему богам и демонам тоже, чтобы они не жили вместе. И да, на этот раз ему, как, впрочем и всегда, тоже не везёт. Кто бы, сука, сомневался...       — Поздравляю, вы будете жить в одной комнате! — мужчина ярко улыбается и что-то быстро черкает на бумажке.       Накахара медленно идёт на своё место, теперь уже проклиная всех тех, которым только что молился. Дазай, видимо, уже всё услышал, поэтому сидит довольный, с закрытыми глазами. Ну и хорошо, может, хотя бы минут десять посидят в тишине.       Или нет.       — Чуя, я так счастлив!       — Заткнись, — Чуя, честно говоря, хотел бы взять подушку и поорать в неё. Или задушить вынужденного партнёра. — Просто заткнись, пожалуйста...       — Но это же так... восхитительно! Мы будем жить, как настоящая семья!       Чуя в шоке оборачивается на Осаму, что болтает без умолку, скача с одной темы на другую. Его глаза ярко сияют фейковым энтузиазмом и радостью. Интересно, чего это ему так нравится разговаривать именно с Чуей?       — Постой, что ты сказал?       — А... я... — Осаму запинается, удивлённый тем, что его перебили. — Я много чего сказал сейчас...       Дазай, абсолютно не понимая, что происходит, с удивлением смотрит на собеседника. Сейчас он выглядит... Привлекательно. Ну, по крайней мере, не как человек, которого хочется сжечь заживо. В это мгновение, он выглядит, как тот, кого хочется обнять и просто не выпускать ни-ког-да. Солнце запутывается у него в волосах, отражаясь на радужке крошечными искорками заразительного любопытства и шкодничества.       — Про семью.       Некоторое время, парень просто сидит и тупит, не понимая, о чём Чуя вообще только что его спросил. На какой-то ничтожный миг, его лицо озаряется, а в следующую секунду с серьёзным видом отворачиваясь к окну и не произнося ни слова, хоть в своей голове и смеётся в полный голос.       — Дазай? Дазай, что случилось?       Чуя, кажется, не понимает.       — Мы подъезжаем. Прошу всех потихоньку одеваться, просыпаться и готовиться к первому этапу нашей игры, а точнее, к первому рабочему дню.       Накахара просто кивает. Как будто, мужчина его увидит... Времени — полдень. Ровно двенадцать ноль-ноль... Что ж, день только начинается, а они уже приехали. Это, наверное, даже хорошо, потому что он не выдержал бы ещё нескольких минут этого нескончаемого потока чужих мыслей.       — Ну что, вешалка для шляп, ты готов к самым ужасным денькам в твоей жизни? — мрачно спросил Осаму, всё ещё пытаясь не смеяться в голос.       — М, а ты, верно, готовишься к самому прекрасному времени... — Чуя делает вид, что задумался и ему очень жаль. — Ой, прости, в твоём лексическом запасе ведь нет слова "прекрасно". Там же буква "р"...       Осаму понижает голос до пугающе горячего шёпота, наклоняясь ближе и слишком спокойно улыбаясь:       — Ещё одно упоминание моей... картавости, и я тебя так выебу, что ходить не сможешь.       — Пх, конечно, да.       Несмотря на своё нахальное поведение, Чуя невольно вздрогнул — вспомнился недавно прочитанный фанфик с меткой "PWP", которую он не заметил, а если бы и заметил, то подумал, что это какие-то битвы-стрелялки, потому что эти три буквы в его мире имели немного другой смысл. Мораль этой истории — читайте описание перед чтением самой работы. Ну, и метки посмотреть было бы неплохо тоже, да...       Автобус плавно останавливается. Все сразу прилипают к окнам, рассматривая небольшую "деревушку", куда их привезли. Почему в кавычках? Потому что деревней это назвать было бы попросту нагло. Скорее поселение городского типа, самый богатый район, или те самые коттеджные посёлки, которые строят в черте города со шлагбаумом, кучей охраны и миллиардом гектаров пустой территории, очерченной для каких-то призрачных проектов (или поля для гольфа).       — Выходим из автобуса, встаём так, как вас распределили, и забудьте про вещи, их доставят прямо к вам! — Все потихоньку начинают подниматься со своих мест. — Администратор, отвечающий за расселение встретит вас у шлагбаума.       Со всех углов сразу раздаются перешёптывания и даже разговоры вслух, создающие мягкий гул, и ну, раньше в автобусе тоже не было тихо, но теперь это как будто бы становится чуть заметнее. Кого-то этот гул может и раздражает, но не Чую. Это приятное смешание голосов, люди, которых он вовсе и не знает... Шикарно. А главное, никто не обращает на него внимания! Рай.       Накахара хватает Дазая за руку и насильно вытаскивает ко входу. Их чемоданы уже просматривают какие-то люди, проверяя на наличие запрещёнки, вроде сигарет, алкоголя или режущих предметов с помощью странных приборов.       Осталось поставить подписи на документах... Читать их, конечно, никто не собирается, потому что подразумевалось, что все договоры были сверены с менеджерами-агенствами-представителями и так далее, потому что этот документ — самый последний. Чуя даже мелкий шрифт, хоть это и, казалось бы, очень важно, не читает. Продавать их в рабство не собираются, а это, наверное, важнее всего (хотя со своей тревожностью и богатым воображением он мог бы придумать ещё около двух сотен отвратительных исходов). Не собираются же?..       Спустя недолгий промежуток времени, все мороки с оформлением были закончены. Организатор всем приветливо улыбнулся, поднимая руку в знаке обозначения тишины, а где-то сзади появляются люди с камерами и профессиональным оборудованием.       — Добро пожаловать на наш проект! Здесь вас ждёт много интересного и куча приключений. Надеюсь, вам понравится и вы сможете получше узнать друг друга! Сейчас мы пройдём ближе к центру нашего небольшого городка, там вас будут ждать мои помощники, они ответят вас по вашим домам, покажут их, помогут расположиться поудобнее и более подробно расскажут правила. Прошу следовать за мной! — Сказав это, он отправился в путь.       Все шли достаточно тихо и спокойно, кто-то общался, кто-то рассматривал всё вокруг, кто-то просто шёл и смотрел под ноги, а кто-то, как Дазай, доставал своих напарников различными неинтересными историями.       Чуя бесился, ему не нравилось то, что к нему прилипли с рассказами о птичках, что поют где-то там вдалеке, о прелестных видах, что окружают их всех, о совместной жизни и каких-то детишках в будущем. Стоп, что, блять?       Последнее особенно сильно бесило Накахару. Это всего-то проект, где они снова соседи по комнате, не больше. Но Осаму, видя как Чуя всё больше и больше выходит из себя, только больше нёс всякую чушь, изредка запинаясь и останавливаясь в поисках нужных слов без ужасной буквы.       Этих пару мгновений Чуя ждал как Скумбрия прекрасной дамы. Но, к большому удивлению со стороны обоих, эти пара секунд быстро успокаивали Чую. Да, были моменты где он всё же срывался на бедного Осаму и давал ему крепкий подзатыльник или шёпотом прикрикивал на него, но это было редкостью.       Проходит пять минут, десять, пятнадцать (или нет, потому что время рядом с ним ощущается в миллиард раз медленнее реальности), а он всё не утихает.       — Может ты уже заткнёшься?! — Чуть громче обычного вскрикивает Чуя, окончательно теряя терпение, на что получает несколько недовольных (скорее удивлённых) взглядов.       — Накахара, Дазай, у вас возникли какие-то проблемы? — Обеспокоено спрашивает всё тот же мужчина.       — Нет, просим прощения... — Отвечает он и выходит из толпы, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха и перевести дыхание.       Нет, он не потеряется и не отстанет, ведь главное, что они уже пришли, а значит, скоро им нормально всё объяснят, покажут и расскажут, а значит, можно успокоиться и просто плыть по течению дальше.       — Накахара Чуя? Это вы? — Спрашивает только что подошедшая девушка с большим планером.       — Ага, да, — он с облегчением кивает ей, обхватывая себя руками, потому что на улице начинает холодать, и да, он оделся слишком легко.       — Я Мелисса, твой гид на сегодня. Ты не видел... — Она на секунду замолчала, видимо вспоминая имя и сверяя что-то по спискам (как будто то, что их поставили вместе не было очевидно). — Осаму, Дазай Осаму. Не видел его?       — Только что был где-то здесь.       Стоило только заговорить о юноше, как послышался до боли знакомый, для Чуи, голос:       — О прекрасная леди, не уж то я вам на столько симпатичен, что вы ищите меня? — Он умело появляется из ниоткуда, хлопая длинными ресницами и галантно кланяясь, подавая девушке руку.       Накахара закатывает глаза, а Мелисса лишь смеётся.       — Ты довольно милый и красивый, но, к сожалению, нет, — она очень показательно игнорирует протянутую руку и чиркает что-то в своём листе.       — Это наш проводник, придурок, — одёргивает Чуя, просто чтобы обозначить своё присутствие.       — Чуя, ты слишком скучный! Для начала, она девушка, а уж потом всё остальное! — Он подмигивает, не обращая внимания на то, что работница уже отошла чуть подальше, в сторону их домика.       — Если вы и дальше будете собачиться, то останетесь тут, — улыбаясь, оповестила девушка, махнув им рукой и медленным шагом двинулась вперёд по тропинке.

***

      Домик* оказывается довольно... Большой. И это ещё мягко сказано. Наверное, им и не нужно три этажа для того, чтобы спокойно (скорее, комфортно, потому что спокойно — это явно не для них, всё же, жизнь с Осаму спокойной назвать сложновато. То есть невозможно. Очевидно.) жить.       Выглядит это здание попросту шикарно. Восхитительно, умопомрачительно, сногсшибательно — называйте, как хотите, главный смысл — не так, как они ожидали. Гладкие светло-серые стены, широкие, стеклянные окна, подсветка... Грёбаный хай-тек во всей своей красе. Наверное, если Чуя захочет жить где-нибудь во Франции (не зря же он получал этот трижды (потому что он сдал на приемлемые баллы только с третьей попытки) проклятый языковой сертификат), он построит именно такой домик. Ну, может чуть побольше.       — Так, здесь вы будете жить. На первом этаже гостиная, туда же будут приносить еду, сразу за гостиной дверь на кухню, там в холодильнике, в ящичках тоже есть что-то съестное... На столе найдёте пароль от Вай-Фая, правда, это бесполезно, его всё равно выключат довольно скоро, — девушка перелистывает лист за листом, мысленно прикидывая, что ещё нужно сказать. — Ну, все инструкции по поводу игры вам дадут. До встречи и удачи!       Она приветливо кивает им на прощание, разворачивается и решительными шагами удаляется в центр городка в командный пункт управления.       — Чуя, пойдём! — Осаму с ошарашенным интересом оглядывает домик, крутя в руках ключи, данные ему одним из организаторов. Ну ладно, что ж... Сейчас, если всё пойдёт по плану, всё будет... Так, не надо пока что об этом думать.       — Да-да, я иду, — честно говоря, он уже устал. — У нас ещё несколько часов. Игра начнётся в пять вечера, сейчас три дня. Предлагаю пообедать.       Чуя медленно идёт за Дазаем, абсолютно не смотря под ноги и не обращая никакого внимание на всё великолепие дома. Да, сначала оно, конечно, производит впечатление, но потом уже вроде как всё равно. Ну, если у тебя не детская душа, и ты не очень впечатлительный, разумеется.       — Я абсолютно не откажусь от такого... Э... Плана?.. Да, плана, — он немного запинается: скорее ради шутки, чем потому что ему правда нужно время.       — Абсолютно не откажусь? — Чуя скептически фыркает. — Тебе стоит больше читать. Или наконец сделать что-то с этой отвратной буквой "р".       Отвратный. У этого слова есть несколько значений, но ни одно из них не вызывает хорошего осадка у тебя на душе. Все они означают что-то вроде "мерзкий", "тошнотворный", "отвратительный"... Но все эти слова не могут описать то, что чувствует Накахара.       Эта буква его раздражает, да. Точнее, его раздражает то, что Осаму не может её принять; принять, как что-то, что принадлежит только ему, как особенность. Как что-то личное, отличающее его от других людей. Делающее его индивидуальным. Ну и да, может быть, она ему чуть-чуть (самую капельку) нравится.       — Ты ещё помнишь мои слова в автобусе? — Внезапно серьёзно спрашивает Осаму, бросая холодный взгляд через плечо.       Иногда, тон Дазая становится настолько властным, настолько серьёзным, что хотелось просто... Хотелось кричать от невозможности возразить, да и вообще, от невозможности сделать хоть что-то, чтобы противиться его воли. Его слово — закон, и все должны выучить это наизусть. Так, чтобы от зубов отскакивало.       — Да, — безразлично бросает Накахара, позволяя Дазаю продолжить свою игру. — Но я не собираюсь дать тебе распоряжаться моим телом, так что, все твои надежды напрасны, милый.       — Хочешь ослушаться? Узнать, что будет в случае твоего непослушания?..       Осаму останавливается и неторопливо оборачивается. В его глазах сверкают искры, и на пару секунд Чуя пугается, что сейчас что-то произойдёт, но они всё ещё стоят на улице, вокруг слишком много свидетелей. Ох, а вот и камеры. Да, их же должны ещё пофотографировать для обложки выпуска... Чёрт, это просто невозможно — вечные фотосессии уже порядком достали.       — Сейчас сюда подъедет камера, и если фанаты услышат твои слова, неловких вопросов нам не избежать, — предупреждает Чуя, тоже останавливаясь в нескольких шагах и чувствуя повисшее между ними электричество.       Дазай кивает, просто отходя и вставляя ключ в скважину. Дверь медленно открывается, тихо поскрипывая, и да, двери новые, а это просто звуковые эффекты для пустой эстетики и особенной атмосферы — в общем, как и всегда. Ну что ж, Чуя даже знает, что там где-нибудь обязательно есть (просто должна быть — обязана, если хотите) комната с пауками. Как же иначе, м? Такие комнаты есть всегда... Ох, или жуткий подвал. Да, жуткие подвалы тоже неплохая такая тема, там можно и вино хранить, и темницы (или БДСМ-комнаты: на вкус и цвет, как говорится) обустроить, и трупы неугодных коллекционировать — море возможностей, если в двух словах.       — Добро пожаловать домой! Здесь вас ждут увлекательные квесты, сложные загадки и, конечно же, бесконечное веселье! — громко объявил голос из динамика, что был установлен прямо здесь. — Ваши вещи уже занесены в комнату, в холодильнике еда. Пока что, можете пользоваться Вай-Фаем. Правилами это не запрещено: ну, пока не начнётся игра, конечно, но об этом вы уже знаете.       Накахара заходит в дом. Так, ну, пока что никаких ловушек здесь быть не должно. Да и вообще, это же только первый этап, здесь вообще не должно быть ловушек... Откуда такие мысли? Он оборачивается, чувствуя чьё-то присутствие за спиной и сразу же видит камеру и оператора, что даже не пытались спрятаться или скрыть своё присутствие. Некомфортное чувство.       Ну ладно, к этому он привык... Сейчас они отдохнут хорошенько, без проблем пройдут первый этап, потом интервью, второй этап, третий, если не проиграют и последние испытания. Вроде, не так уж долго. Первый экзамен он напишет (должен будет написать, по крайней мере) семнадцатого января, хотя некоторые другие начнут в ноябре... Ну ладно, ничего страшного. Он втянется в основную работу, да и здесь ему разрешили посещать дистанционные обязательные лекции по утрам (хотя он и думает о том, что будет их быстренько скипать).       — Ой, привет!       Осаму радостно улыбается, видя камеру. Ещё пару минут назад он был мрачный, как туча (обязательно заряженная электричеством, потому что иначе это и не описать), а сейчас — посмотрите — весь сияет! Вот она, работа актёра... Он слишком хорошо умеет за ничтожную долю секунды сменить одну эмоцию на другую, скрыть настоящие чувства.       — Итак, в этом домике разместились хорошо известные всем нам, актёры — Осаму Дазай и Чуя Накахара! Ну, давайте не будем их смущать и перейдём в другой дом.       — Спасибо. До встречи! — Чуя вежливо кивает женщине с микрофоном и закрывает за ними дверь, не сумев улыбнуться и одного раза. Слишком уж мрачные мысли роились в его голове... С такими мыслями хорошего настроя ни у кого не будет, поверьте на слово.       — Ты не очень-то дружелюбный, — со смешливой претензией указывает Дазай.       — А ты очень уж приставучий. Пожалуй, попрошу тебя отстать от меня, — неуместно официально просит юноша. — Иди лучше наверх, а я что-нибудь разогрею, или приготовлю.       Пока Дазай с обиженным видом поднимается по лестнице, не желая спорить с нынешним соседом (только потому что у него и свои дела есть), Накахара проходит сквозь гостиную в кухню. Да, убранство здесь, что надо... В гостиной поставлены несколько шкафов с различными книгами, диванчик, два кресла, покрытые красной обивкой, и стеклянный журнальный столик, заваленный журналами разных направленностей и степеней тупости.       Но самое главное — вместо стены с обычным окном, здесь была абсолютно прозрачная стена, сделанная из чистого стекла. Чёрт, это просто шикарно... хотя по вечерам здесь, должно быть, немного страшно. Ну, или не немного. Может даже много. Подобное пространство немного напомнило ему эпизод из Шерлока с Собакой Баскервилей.       Но сейчас же не ночь, правда?       На кухне стоит раздвижной стол. Зачем он здесь вообще? Как будто, они собираются пир устраивать... Или... Окей, да, нельзя об этом думать. Хотя стоп. Это они специально поставили его таким большим? И камера прямо на него смотрит... Так, без паранойи, это нормально. Не надо паники. Только чего они от них хотят на самом деле?.. Во всей этой фальшивости ощущалось неикуственное напряжение и какая-то претензия.       В любом случае, на кухне довольно уютно. Как человек, умеющий готовить (хотя и делающий это исключительно редко), Чуя оценил то, как она была оборудована — все эти современные, новейшие вещи-приборы, о названиях и назначениях многих из которых оставалось только догадываться. Ну, видимо очередной способ выпендриться и показать, насколько они все крутые и так далее. В холодильнике были свежие овощи, молоко, кефир, фрукты, йогурты... И глазированные сырки. Идеально.       В морозилке продуктов тоже было достаточно много — пельмени, мешки с мясом, каждый из которых был подписан, замороженная пицца и всё в таком духе. Так же, на одном из стульев, юноша замечает тяжёлую книгу с рецептами, на которую приклеен стикер. Знакомый почерк...       О да, он узнаёт его почти сразу. Коё позаботилась... Знает, что её подопечные не очень любят готовить что-либо. Ну, если сказать правду, то просто не умеют (это больше относилось, конечно, к Дазаю, но Накахара чувствовал, что и он сам за это время немного подрастерял свои навыки). А это шоу — отличная причина, чтобы научиться. Он не против.       Но сегодня ни на что такое времени нет. Он быстро строгает салат в одну из деревянных мисок, найденный в шкафчике, потому что в большинстве своём, посуда деревянная — и в этом есть какая-то особенная эстетика. А вот вилки серебряные, — он научился отличать серебро от других металлов — из фарфора же ничего нет. Странно даже...       — Чуя, не порежься, там. Хозяюшка ты наша... — Слишком очевидная насмешка.       Со второго этажа спускается Осаму. На его губах расцвела улыбка, но Чуя не может сказать, чтобы тот выглядел дружелюбно. Скорее, он выглядит, как человек, пытающийся угодить ему всеми известными способами и потакает каждому желанию. Хоть это и далеко не так.       — Ещё раз назовёшь меня так и будешь готовить сам. До момента нашего отъезда отсюда, — спокойно угрожает он, хоть и не имеет цели обидеть или задеть своего соседа: скорее, это простые и уже привычные препинания, без которых они оба не представляют свою жизнь полноценной.       — Ох, ты думаешь я не справлюсь?!       Он обиженно складывает руки на груди и садится напротив него. Только сейчас Накахара замечает, что Дазай уже переоделся, а к груди прижимает книгу. Насколько позволяет ему различить собственное зрение и то, как парень закрывает название, это Стюарт Макбрайт.       — Жесть, ты читаешь его книги? — Чуя секундно трясёт головой, откидывая удивления. — Другой вопрос. Ты умеешь читать?       — Мне всегда его детективы казались какими-то... — Он щёлкает пальцами в попытке подобрать слово и намеренно игнорирует подколку. — Реалистичными, что ли?       Что может быть реалистичного в той жути, о которой пишет этот автор, Чуя искренне не понимает.       — У него отвратительные названия. Вот ты читал "Дом плоти", да? — Не то, чтобы Чуя читал. Да даже если читал, многообразие форм и жанров литературы, которые он пробовал, пытаясь найти что-то идеально для себя, было довольно впечатляющим. — Если да, то я тебе сочувствую.       Осаму хитро ухмыляется. На нём уже одета домашняя одежда — широкие брюки и чистая, объёмная белая футболка, и даже под ней видны выпирающие кости его худого тела. Иногда, Чуя даже пугался за напарника. А не болен ли он? Но эти переживания... О чём он вообще думает и зачем? У них просто деловые отношения. Ну, может, дружеские. Что-то близкое к дружеским, наверное, потому что у них слишком разные вкусы, взгляды на жизнь и ценности.       — Нормальная книга. Зато детектив крутой. Ты вообще Макмахон читаешь, так что молчи, — Накахара даже представить себе не может, каким образом Дазай это запомнил, потому что он не помнит даже чтобы когда-то упоминал об этом.       Разговор медленно перетёк в правильное русло — литературу. Их вкусы различаются в назначении литературы, потому что Чуя слишком увлечён концепцией "Искусство ради искусство", а Осаму считает её слишком бесполезной, поэтому их спор о поэзии длится неприлично долго, хотя в прозе их вкусы примерно совпадают (только потому что им обоим интересны детективы и странные сюжетные линии, возникающие странным образом, но всегда выпутывающиеся в одну общую картинку). Напряжение почти полностью испаряется. За такой же непринуждённой беседой, они обедают и Накахара вымывает все тарелки под каким-то странным гипнозом приятной беседы, даже не дуясь, когда Осаму в очередной раз называет его "домохозяюшкой". Ну, он всегда любил чистоту на кухне — этого не отнять.       — Эй, может, пойдёшь переоденешься в домашнюю одежду?       — Да. Я быстро, — он вытирает руки кухонным полотенцем и смотрит на дорогие часы на запястье, имеющие функцию скорее выпендрёжническую, чем функциональную. — И уже скоро пять часов, я бы на твоём месте переживал.       — Не переживай, переживём как-нибудь. А может и нет... — Он нахально подмигивает. — Ну, тогда я умру с прекрасным парнем, а это не так уж и плохо, верно?

***

      Пять часов вечера. То самое время, которого они так боялись, и в то же время ждали с нетерпением, потому что, чёрт возьми, этот проект и правда многое значил. Минут пятнадцать назад, голос из динамика приказал всем прийти в гостиную и сесть так, чтобы лица были видны в камере, и настроиться на работу. Ну, значит приключение наконец начинается — вперёд.       — Итак, дорогие участники, до эфира осталось три минуты. Надеюсь, все готовы, — громко объявляет один из организаторов через динамик, незаметно вмонтированный в одну из стен.       Страшно. Волнение — та самая неприятная часть, какую избежать не получается никогда, и сейчас оно тоже скручивается где-то в желудке неприятными узлами. Перед устными экзаменами, Чуя успокаивал себя тем, что ничего не проиграет и комиссии всё равно придётся его слушать... А здесь... Ну, здесь он много чего может проиграть, вообще-то.       — Волнуешься? — шёпотом спрашивает Осаму, расслабленно настукивая пальцами какую-то мелодию прямо по обивке дивана.       — Может быть. Немного, — он делает два неторопливых вдоха. — Не сильно. В общем, справлюсь...       Юноша закрывает глаза, представляя улыбку на своём лице, восторженные комментарии и похвалу со стороны Коё. Так... Главное успокоиться и снова напялить маску спокойствия и готовности к любой непредвиденной ситуации. Даже если ни того, ни другого нет.       — Давай, вдох-выдох, — он откидывается на спинку дивана в скучающем выражении. — Осталось несколько минут. Просто представь, как сейчас организаторы волнуются...       Осаму вынужденно смеётся. На его губах играет твёрдая улыбка, но в глазах видно беспокойство и некое... Раздражение, может.       — Да, им хуже, чем нам, — и это единственный утешительный аргумент, который у него остался.       Время тянется непростительно медленно и вот, кажется, что всё ужасно, всё пропало и вообще, ничего не начнётся, они просто заложники и... Так, ладно, продолжать это не нужно, как из динамика раздаётся весёлый и на удивление спокойный голос. Чуя дышит квадратом.       — Эфир начнётся через несколько секунд, но перед этим мне хотелось бы объявить несколько нововведений, о коих объявить ещё не успели, — слышится едва заметное раздражение. — Ну, в любом случае, теперь пользоваться интернетом вы можете. Также можно звонить, проводить эфиры и всё такое... Эти правила были введены из-за недовольства предыдущих участников и беспокойства, вызванного подобным неудобством. Извините, что сообщаем так поздно.       Осаму берёт Чую за руку и едва заметно сжимает, как бы прося не беспокоиться, потому что, ну, серьёзно, эти новые правила не так плохи — скорее наоборот. Впрочем, непонятно только, что это означает... Им даётся больше власти или это просто какая-то уловка? Странно. Впрочем, везде есть свои подводные камни, а найти их они ещё успеют.       Накахара не отдёргивает руку, лишь бережно пожимая в ответ. Знак временного перемирия. Пора бы и в команде поработать, не думаете? Всё же, теперь абсолютно всё зависит исключительно от них самих и от их умения работать в команде. Чуя в последний раз выдыхает на четыре. Сейчас начнётся обратный отсчёт, а значит другого выхода у него всё равно не осталось.       — Прямой эфир начнётся через... Три. Два. Один.