Красный снег

— Ты можешь пожить у меня, пока твоя мать не вернётся, — слова Розарии заставляли Барбару только и хлопать ресницами над своими синими глазами. Она даже удивлённо приоткрыла рот. — Так и будешь здесь стоять? — Нет-нет, — блондинка подошла ближе, боясь, что её спасительница закроет дверь, передумав. — Но я не хочу навязываться.       Барбара всей своей робостью вызывала боль. Её жалкий и потрёпанный вид не остался без внимания бежевых глаз женщины. Блондинка всё сжимала эту окровавленную салфетку, как самый дорогой подарок в её жизни. — Я сама тебе предложила, — Розария пропустила девчонку вперёд и закрыла за ней дверь.       Барбара пыталась не смотреть по сторонам. Квартира-то явно была лучше её. Красивые белые стены, пол и потолок, но было слегка пустовато. Будто чего-то не хватало. То ли растения на подоконниках, то ли картин. — Можешь чувствовать себя, как... — Бордоволосая прикусила язык. — Просто отдыхай.       Блондинка коротко кивнула. Слова женщины её ничуть не задели, а наоборот, ей показалось милым то, как она оборвала эту фразу. Сняв обувь и куртку, девушка аккуратно сложила свои вещи в шкафу. Розария тем временем шумела на кухне, пытаясь найти хоть что-то съедобное. — Барбара, я наберу тебе горячую ванну, а то ты дрожишь, — спасительница вытерла руки о кухонное полотенце и пошла в ванную комнату. Барбара же не знала куда себя деть. Она боялась садиться на красивую и дорогую мебель, боялась запачкать её. — Иди сюда.       Ванная комната была небольшая, но уютная. Дорогая и живописная плитка, а не как у них -- отвалившаяся и в трещинах. Ванна же была белой и без грибка. Барбаре больно принимать тот факт, что она жила в других условиях. — Жди здесь, пока вода наберется, — Розария застыла в дверном проёме. — Я принесу тебе полотенце и переодеться. — Спасибо, — девчонка попыталась улыбнуться, но это получилось так неестественно, да и грустно, что ей пришлось отвернуться. Так она хотела скрыть свой румянец.       Барбара сидела в тёплой ванной. Она обнимала себя, уткнувшись лицом в ноги. Вода всё выше заполняла ванну. Девушка видела себя в отражении воды. Это исхудавшее создание, которое боится и малейшего шороха. Она слишком худая, побитая. Ей тошно от всего этого. Хочется обнять кого-то и повиснуть так, пока слёзы не закончатся.       Приоткрытая дверь прервала раздумья блондинки. Розария, прикрыв глаза рукой, держа одной рукой полотенце и сменную одежду, произнесла: — Я оставлю на этом стуле всё, что тебе нужно, и уйду, — женщина аккуратно положила вещи на стул. — Хорошо, спасибо, — Барбара откинулась назад, прижалась спиной к холодной ванне. Её спасительница так же быстро ушла, как пришла. Голубоглазая улыбнулась. Ещё недавно Розария казалась ей неприступной крепостью и холодной, как зима в этом году, но сейчас она — всё, что у неё есть.       Вскоре она вылезла из ванны. Худыми ногами Барбара коснулась сначала мягкого коврика, а затем -- холодной плитки. Она подбежала к стулу с одеждой и полотенцем и вернулась к коврику. Девушка дрожала от холода, пока не надела футболку, которая была больше её размера в несколько раз. Запах у этих вещей был таким же, как и у Розарии. На секунду блондинке показалось, что это женщина обнимает её, но ей стало стыдно от самой мысли.       Открыв дверь, Барбара почувствовала запах горелого, который доносился из кухни. Босыми ногами она прибежала в комнату, где увидела Розарию пытающейся потушить сковородку. — Блять, никогда не умела готовить эти блины, — она кинула сковородку в раковину и, сев на подоконник, открыла форточку. — Прости, сегодня без ужина.       Открыв новую пачку сигарет, спасительница взяла одну вредительницу для лёгких. Огонь от зажигалки осветлил бледное лицо Розарии. Она, закурив, откинула голову назад. — Можно мне? — Барбара подошла к раковине и взяла пригорелую сковородку. — Пофиг, — женщина небрежно махнула рукой.       Ещё несколько минут девушка пыталась отмыть сковородку. Она тёрла изо всех сил, пытаясь отодрать пригорелые блины. После она облегчённо выдохнула и поставила её на плиту. Барбара взяла миску с тестом. — Мне кажется, там мало муки. Вот они и пригорели, — попыталась подбодрить женщину блондинка. Но её спасительница и не подала виду. Лишь курила и смотрела в непроглядную зимнюю даль.       Но, когда раздался первый запах готовых блинов и аромат заполнил кухню, перебивая сигареты, Розария посмотрела на это маленькое создание с мукой на щеке. — Вы будете ужинать? — спросила Барбара, подняв на женщину свои небесные глаза. — Нет, — бордоволосая взяла пачку сигарет с собой и уже собиралась идти, но остановилась. — Ладно. — Ура, — чуть громче произнесла блондина и, взяв тарелку, положила туда несколько блинов. После поставила две тарелки на стол. — Приятного аппетита. — И тебе, — Барбара боялась, понравится ли ей. Она следила за Розарией, пока их взгляды не встретились. Тогда покрасневшая голубоглазая уткнула свой взгляд в тарелку.       Нависла неприятная тишина. Барбара думала, что сказать, но спасительница взяла инициативу на себя. — Твои родители часто тебя бьют? — вдруг спросила женщина. От этого вопроса по спине девушки пробежали мурашки. — Они не мои родные родители, поэтому не называю их так, — Барбара сделала вид, что ей плевать, но её глаза говорили обратное. Ещё чуть-чуть -- и она заплачет. — А что с твоими? — Розария уже пожалела, что затеяла этот разговор. — Можешь не отвечать. — Они погибли, — но голубоглазая не заплакала. Кажется, она уже давно приняла тот факт, чтобы так спокойно говорить об этом.       Розария лишь понимающе хмыкнула. Она задумчиво посмотрела в даль коридора. Дальше они решили сохранять тишину. Никому не хотелось беспокоить прошлое. Раны зажили, но остались рубцы.       Увидев пустую тарелку у женщины, Барбара успокоилась. Розария встала со стула и, бросив тарелку в раковину, произнесла: — Спасибо, было очень вкусно, — отвернувшись, она принялась мыть за собой посуду. — Я рада, что вам понравилось, — девушка, широко улыбнувшись, закрыла глаза. — Там, в гостиной, я постелила тебе на диване, — сказала спасительница. Она обернулась к Барбаре. — Если что — зови.       Взяв пачку сигарет с подоконника, женщина вышла в коридор. Девушка побежала за ней. — Спокойной ночи, Розария, — от этих слов она покраснела ещё больше, но ей так хотелось сказать это. — И тебе, — спасительница закрылась в своей комнате. Что-то внутри Барбары так больно заныло. Она почувствовала холод, исходящий от женщины.       Блондинка села на диван. В комнате было темно и так одиноко. Спать совсем не хотелось. Она подошла к балкону, где часто любила курить Розария, но побоялась открыть, чтобы не разбудить бордоволосую, поэтому девушка осталась смотреть на ночную улицу через окно. Где-то пробежала белая собака. В ночной тьме её было хорошо видно, да и бежала она под фонарями, а потом скрылась за мусорными баками. Даже в такое время кто-то возвращался домой, свет в окнах пропадал, кто-то ложился спать, а кто-то только собирался на работу.       Вся жизнь в маленьких хрущёвках, как в муравейнике. Работать, чтобы прожить. Потом умереть и облегченно выдохнуть, что весь этот ад позади. Барбара смотрела на звёзды. В её небесных глазах горело отражение небесных тел. Девушка ненароком вспомнила своё беззаботное детство, когда ещё родители были живы. Она вспомнила, как мама называла её звёздочкой. Это воспоминание теплотой наполнило сердце блондинки.       Вместе с теплотой сердце наполняется скорбью, ведь Барбара не помнит лица матери и её голоса, который напевал весёлые песни в самую тяжёлую ночь.       Она ложится на мягкий диван, закрывая глаза, надеется, что во сне увидит тот святой образ её родителей.