Красный снег

      Барбара проснулась сама или от того, что зазвонил телефон в другой комнате. Первые минуты она не могла понять где она, кто она. Кулачками потирая сонные глаза, она встала с дивана. В квартире было слегка прохладно и девушка укутавшись в одеяло, пошла на кухню. Ей стоило сначала спросить хозяйку квартиры, но Розария что-то громко обсуждала с кем-то по телефону. Лишний раз тревожить не хотелось.       Открыв холодильник, блондинка увидела несколько бутылок вина и небрежно брошенные в дальний угол яйца. Такой набор продуктов в холодильнике отлично подходил его владельцу. Розария казалась не тем человеком, который будет тратить своё драгоценное время на еду.       Взяв несколько яиц, Барбара решила сделать банальную яичницу. Вскоре на шум из кухни пришла женщина. Она выглядела идеально. Не то что девушка. Казалось, что она уснула в таком виде и проснулась или не ложилась вовсе. — Доброе утро, — с лучезарной улыбкой произнесла голубоглазая, переворачивая яичницу. — Доброе… — если Розария выглядела так, что проснулась несколько часов назад, то голос её отдавал утренней хрипотой. — Я решила приготовить нам завтрак, — Барбара накинув на одно плечо кухонное полотенце, взяла две тарелки с едой и положила на стол. — Спасибо, — спасительница потёрла виски. От неё несло вином и сигаретами.       Женщина села за стол и принялась за трапезу. Девушка же боялась что сделала что-то не так. Боялась, что пересолила или пережарила. Она всегда готовила родителям и слышала от них лишь грубые слова. — Было очень вкусно, — эти слова заставили сердце девушки биться чаще. Она покраснела и даже отвернулась, чтобы скрыть глупую улыбку. Барбаре захотелось каждое утро готовить для Розарии, помогать ей.       Но милое утро прервал грубый стук в двери, хоть можно было позвонить в звонок. Сильные удары, а после последовал крик: — Барбара, я знаю, что ты там! — этот гадкий женский голос раздался за дверью. — Откуда? Как она узнала? — лицо девушки побледнело. Казалось, что она вот-вот и упадёт. — Я ей сказала, — после слов Розарии повисла тишина. Женщина подошла к двери. — Розария, она убьёт меня, — Барбара кинулась к двери. — Пожалуйста!       В синих глазах столько боли и страха. Взгляд как у оленёнка в свете автомобильных фар. Но Розария лишь оттолкнула блондинку. — Почему? — пискнула девушка. Она села на пол и обняла себя. — Потому что я тебе не нянька! — с этими словами женщина открыла дверь.       То ли от слёз, то ли от страха, но Барбара начала дрожать. Сам вид её матери пугал. Она заплаканными глазами посмотрела на блондинку и произнесла: — Роберт умер, — от этих слов женщина ещё больше покраснела. Голубоглазая даже не заплакала. У неё больше болела душа из-за поступка Розарии. Она с обидой посмотрела на бордоволосую и поднялась. — Иди за мной.       Барбара в спешке оделась в свою старую одежду и бросила ту футболку, которую дала ей спасительница. Девушка больше не плакала. Не было чем. Только глаза горели от злости и недавних слёз. Как только блондинка закрыла за собой входную дверь, Розария закурила.       Эти несколько метров между дверью Розарии и собственной квартирой показались вечностью для Барбары, как дорога на Голгофу. Пейдж открыла дверь и пропустила девушку вперёд. Она уже застыла в ожидании первого удара. — Сука! Ты его убила! — удары кулаков сыпались градом по хрупкой спине блондинки, но она не плакала. Ей было так обидно из-за Розарии. Барбара уже не слышала криков и не чувствовала ударов. Она, словно умерла внутри, осознавая, что её ждёт.       Но спасительный стук в дверь прервал мучения девушки. Это была милиция. — Открывайте, милиция, — раздалось за дверью. Женщина вытерла слёзы и посмотрела в грязное зеркало в коридоре, поправив волосы, она наконец-то открыла дверь. — Здравствуйте, что-то случилось? — Пейдж придала своему голосу неестественную нежность. — Да, — милиционер достал из папки заявление. — Барбара Пейдж, вы обвиняетесь в убийстве Роберта Пейджа. — Что? Но я не убивала! — девушка знала, что сказала банальную фразу, но ничего другого в голову не пришло. — Мы уже это слышали, — напарник участкового, взяв наручники, подошёл к блондинке. Она попятилась назад, но дальше только стена.       Барбару, как опасного преступника, скрутили и прижали грудью к стене. Холодный металл наручников неприятно сжал запястья. Но девушка не издала ни звука. Даже не пискнула. — Кто написал на меня заявление? — это волновало блондинку больше всего. — Ваша собственная мать, — сказал мужчина в форме.       Барбара лишь с ненавистью посмотрела на женщину, которая еле сдерживала торжествующую улыбку. Девушку вели, удерживая за наручники. Это выглядело так нелепо. Худая, усталая и такая милая девушка, а обвиняется в столь непростительном грехе.       Девушка всё надеялась, что её кто-то спасёт. Она обольщала себя надеждой, что Розария, увидев эту картину, поможет ей или сестра. Но никого. Белый снег неприятно ударил в глаза. Блондинку посадили в машину. От обиды горело сердце. Барбара лишь вздохнула.       За окнами машины прежняя жизнь. Никому нет дела до девушки. Всем на неё наплевать.       Служебный автомобиль остановился возле отделения милиции. Девушку коротким рывком вытащили из машины. Она чуть не упала из-за слабости. Стресс, недоедание и нехватка сна — всё это сыграет с ней злую шутку.       Барбару грубо вязли за плечо. Её вели по холодному залу ожидания. Здесь сидели нарушители закона. Девушку удивил один мужчина с синими волосами. Он был красиво одет и совсем не выглядел, как грабитель или задира. Проходя мимо камер, блондинка услышала крики и дикий смех пьяных мужиков. — Давайте к нам эту девчонку, — один из заключённых протянул руки сквозь решётку. За что и получил дубинкой. — Идите в жопу!       Барбара была ангелом среди этого ада. Белый луч во тьме ночной. Но этому ангелу отрезали крылья, надели наручники и обвинили в невозможном.       Её оставили в допросной. Девушка лишь смотрела на свои синие запястья и думала о ней. Думала о женщине, которая её предала, бросила на растерзание жизни. Блондинка посмотрела на большое зеркало. Из фильмов она знала, что за таким стеклом кто-то стоит и видит её. Она легла головой на стол, устало выдохнула, закрыла глаза в надежде, что это сон. — Здравствуйте, Барбара, — тяжёлую дверь открыл мужчина. — Здравствуйте, — вяло ответила девушка, но не подала виду что её волнует незнакомец. — Меня зовут Сайрус, — блондин аккуратно положил папку на стол. — Я здесь, чтобы помочь вам, если вы этого хотите. — На что Барбара только хмыкнула. — Я задам вам пару вопросов, — Сайрус прочистил горло. — И так, вы утверждаете, что не убивали своего отца? — Да, — чуть тише ответила девушка. — Кто-то может подтвердить ваши слова? — мужчина записал что-то в блокноте и снова посмотрел на блондинку своими бирюзовыми глазами.       Барбара посмотрела на своё отражение в зеркале. Желание жить в её глазах угасало всё больше и больше. Она крутила в голове образы разных людей, которые жили в одном доме с ней. Розария. Это имя проскочило в мыслях и, словно луч света во тьме, осветило девушку. — Розария — наша соседка напротив, — она немного покраснела, вспомнив свою спасительницу, а в носу снова этот знакомый запах ментоловых сигарет. — Хорошо, — милиционер встал со стула. — Я допрошу её.       Барбара снова осталась одна. Только сейчас она поняла сколько хлопот доставит этой женщине. Тишина. Лишь слышно мерцание лампочки. Этот светильник гудит и трещит. Даже часов нет. Девушка абсолютно потеряна. Она лишь лежит головой на столе и пытается найти в себе силы жить.       Тяжёлая металлическая дверь открылась. Сайрус тяжело вздохнув, посмотрел на Барбару. До этого безразличная блондинка, вдруг подскочила со стула. — Почему ты раньше не сказала? — блондин был зол. Он подошёл к голубоглазой и одним рывком поднял её. — Нужно с тебя снять побои.       В коридоре девушка уловила знакомый запах духов: вишня и что-то такое холодное, как мороз. Кинувшись в сторону выхода, Барбара замерла. Розария стояла возле автомата с кофе и пыталась запихнуть купюру, но всё никак. Возле неё стоял и смеялся синеволосый парень, которого девушка уже видела раньше. — Барбара! — Сайрус уже было кинулся к девушке, чтобы та не убежала, но увидел, что она застыла на месте.       Наконец-то боги кофе смиловались над женщиной. Она сделала глоток и облегченно вздохнула. Блондинка уже хотела кинуться к своей спасительнице, но, сжав кулаки, осталась стоять на месте. Она только и смотрела на уходящую бордоволосую. Вдруг Розария, будто почувствовала на себе пристальный взгляд и обернулась. Их взгляды сплелись воедино, будто что-то изменилось в холодных бежевых глазах, но показалось.       Женщина ушла, а вместе с ней и мысли Барбары. Эта ревность, чувство беспомощности и слабости — это разрывало девушку изнутри. — Пойдём, — блондин взял за руку голубоглазую и повёл её.       Мысли девушки снова в тумане. Почему? Почему она снова думает о ней? Розария всем своим видом показывала безразличие. — Барбара, успокойся, — говорила сама себе блондинка, но сердце и дальше бешено стучалось. Тахикардия? Анемия? Что с ней?       В допросной было холодно. Девушка напряглась, узнав что побои будет снимать парень. В комнату зашли. Он снял фотоаппарат и положил на стол. — Здравствуй, — парню было на вид больше двадцати лет. Блондин, но его волосы отличались от Барбары. Казалось, что его и вовсе не волнует собственный внешний вид. — Здравствуйте, — девушка сжалась на стуле. — Снимай свитер, я должен сделать фотографии и записать причину побоев, — его слова заставили блондинку ещё больше сжать стул. Она чувствовала себя маленьким воробьём, которого закрыли в одной клетке с хищником.       Но Барбаре пришлось. Она встала со стула и дрожащими руками начала снимать одежду. Рёбра так и выпирали вместе с хребтом. Вся кожа в синяках и шрамах. Девушка сжимала в руках свитер и пыталась не смотреть на блондина. — Повернись ко мне спиной, — голос парня заставил голубоглазую дрожать. С каждым сделанным снимком, Барбара сжимала майку. Грубые, холодные руки милицейского подняли майку, оголив израненную спину.       Вдруг ладонь парня неприятно легла на талию девушки. Это заставило вздрогнуть Барбару. Она заплаканными глазами посмотрела на блондина. — Что? — только и прохрипел он, и развернул блондинку. Девушка больно ударилась спиной об стенку и уже было закричала, но сильная ладонь закрыла рот. — Только закричи и я такое напишу, что тебя на всю жизнь посадят туда, где каждый сможет сделать с тобой всё, что захочет.       Голубоглазой пришлось проглотить свои слёзы. Она молча и с ужасом наблюдала, как обидчик фотографирует её синяки. Он прикасался и сжимал кожу Барбары. Волосатые руки так и управляли девчонкой, как тряпичной куклой.       Но мучения прервал скрип двери. Парень, будто от огня отпрыгнул и с тревожностью в голосе произнёс: — Полковник Гуннхильдр?