Красный снег

      Барбара уже не знала, где реальность, а где сон. Она слышала голоса и видела неизвестные образы людей, которые её пугали, и только силуэт женщины с бордовыми волосами успокаивал её. Она хватала эту незнакомку за руку и держала, пока не засыпала. Казалось, что в углу комнаты даже стояла её мама.       Гуннхильдр открыла глаза. Сначала она испугалась, что ничего не видит, но за шторами заметила ночное небо, которое освещала Луна. Грудь уже не горела, да и силы подняться нашлись. Только от уколов болело всё тело. Встав на ноги, девушка чуть не осела назад из-за острой головной боли, в глазах потемнело. После Барбара мелкими шагами дошла до окна. Отдёрнув шторы, голубоглазая увидела пустую улицу. Снег всё так же неподвижно лежал и казалось, что ничего не изменилось. Только дата на календаре. Пятое января.       Сзади раздались шаги. Обернувшись, Барбара увидела Розарию. Женщина оперлась о дверной проем. — Тебе уже лучше? — разбавило ночную тишину. — Да, — голос Гуннхильдр слегка отдавал хрипотой. — Рада это слышать, — сделав ещё несколько шагов, спасительница села на кровать. Блондинка подошла к ней ближе. — Розария, ты пьяна? — Барбара наклонилась к женщине, чтобы уловить запах спиртного. Их лица были очень близко. — Немного, — кроме запаха вина было ещё что-то. Это напоминало вишню. Сладкую и холодную. — Ругать будешь? — Нет, — блондинка отстранилась и села возле бордоволосой.       Розария легла на кровать. Её ноги были на полу. Она долго смотрела в потолок, а затем уснула. Барбара же смотрела на неё. Спать совсем не хотелось. Сейчас женщина выглядела такой милой и безобидной. Гуннхильдр и сама не заметила, как провела по волосам своей спасительницы. Они оказались такими мягкими, не смотря на то, что они крашенные. Барбаре хотелось прикоснуться к щеке, но она сдержалась. Чтобы не поддаться искушению, блондинка ушла в другую комнату. Включив телевизор, она остановилась на сериале.       Розария проснулась от шума. Кто-то напевал известную песню. — Singing my life with his words Killing me softly with his song, Killing me softly with his song       Но Барбару напугали шаги. Она сразу же затихла и продолжила мыть посуду. — Я разбудила тебя? — девушка покраснела. — Да, — сухо ответила Розария, а затем добавила. — Но ты красиво поешь. — Правда? — в голубых глазах загорелась надежда. — Родители меня всегда ругали за это. Говорили, что я ничего не умею.       Но показалось, что женщине плевать. Она подошла в плотную к Барбаре и протянула руку, чтобы достать стакан из шкафчика над головой блондинки. Свитер поднялся, оголив подтянутый живот бордоволосой. Гуннхильдр же осталась зажата между столешницей и женщиной. Розария набрала в стакан воду из-под крана и опустошила его. За каждым движением бордоволосой Барбара наблюдала так, будто боялась упустить что-то очень важное. — Думаю, что это может пригодиться, — женщина провела большими пальцем по подбородку, чтобы вытереть каплю воды. — Ты же хочешь работать? — Но у меня школа, — виновато опустила голову Барбара. — Школа? — изо рта Розарии вырвался смешок. — Ты такой ребёнок.       Женщина подошла к покрасневшей блондинке и потрепала по голове, как собачку. Сев за стол, она сморщила нос. — Здесь была ещё полупустая бутылка вина. Где она? — бордоволосая потёрла глаза в надежде, что бутылка появится. — Я её выбросила, — чуть тише произнесла Барбара. — Ты, что? — Розария, встав со стула, начала медленным шагом подходить к синеглазой. — Ты и так очень много пьёшь, а это вредно для здоровья и… — голос Гуннхильдр начал дрожать. Женщина прижала её к столешнице. Подняв руку, она сильно напугала девушку. Голубоглазая приподняла руки, чтоб защитить себя, оголив порезы на запястье. — Прости, — Барбара сжалась от страха, как пугливый зверёк. Зайчик при виде волка. — Это из-за того, что тебя часто били? — Угу, — тихо ответила блондинка. — Я тебя не трону. Всего лишь хотела взять новую бутылку. — женщина встала возле младшей Гуннхильдр. — Я видела шрамы у тебя на запястье. — Это… — Барбара спрятала руки в карманы. — Это… — Что же ты поперёк резала? Надо было вдоль, — съязвила бордоволосая. — Прости, — это прозвучало так, будто Барбара извинилась за то, что не сделала так. За то, что всё ещё жива. — Даже не думай так делать, — Розария напоследок кинула на девушку неодобрительный взгляд и ушла в свою комнату.       Блондинка всё старалась приготовить обед для женщины, чтобы извиниться за утренний разговор. В квартире были только макароны и небольшой кусок телятины. Но Розария подошла ко входной двери. — Розария, тут обед почти готовый, — тихо произнесла Барбара, заламывая пальцы. — Спасибо, но я на работе поем, — и спасительница продолжила обуваться. — Хорошо, — блондинка попыталась придать голосу нотки радости, но в душе ей так грустно. — Ты же долго не задержишься? — Нет, — Барбара ещё что-то хотела сказать, но не успела. Розария чуть ли не перед ней закрыла дверь и побежала. Синеглазой осталось только смотреть через окно, как её спасительница чистит машину от снега и уезжает.       И, что поменялось? Она снова одна. Пустая большая квартира для неё слишком угнетающая. Обед давно приготовлен. Барбаре даже кусок в горло не лезет. Чтобы окончательно не сойти с ума, она убирает. Ищет хоть к чему придраться, но в доме слишком всё идеально, потому что хозяйка квартиры даже толком и не живёт здесь. Комната закрыта. Розария ещё недавно терпела, то, что Гуннхильдр спит на её кровати, а сейчас всё вернулась на свои места: такая же холодная и строгая женщина.       Открыв нижнюю дверцу, Барбара взяла недопитую бутылку вина, которую спрятала, хоть и сказала, что выбросила. Ещё несколько минут она смотрела на красный оттенок алкоголя через тёмно-зелёное стекло, а затем сделала маленький глоток. Сначала жгучая жидкость обожгла рот, а уже потом и пищевод. Блондинка толком не почувствовала вкус. Синеглазая осмотрелась, а затем ещё раз попробовала вино. На этот раз она почувствовала сладкий привкус винограда и спирта. Ей даже понравилось. Кажется, девушка немного лучше узнала Розарию. Но во вкусе ли причина?       Повёрнутый ключ в замке разбудил Барбару. Девушка и сама не заметила, как уснула на стуле. Спина болела, а ещё больше голова. На часах час ночи. Хоть её и качало, но она дошла до двери. Хозяйка квартиры пыталась тихо открыть дверь. — А я тебя ждала, — промямлила Гуннхильдр. Её глаза были красными от слёз и опухшими от короткого сна. — Зачем? — Розария повесила пальто на вешалку. — Ты что, пила?       Женщина наклонилась к блондинке. Она приблизилась ко рту Барбары и горячим дыханием обожгла и так красные щеки. — И, где же ты достала вино? — вместо злости на лице показалась лёгкая улыбка. Такой правильный ангелочек впервые сделал то, что так ненавидел.       Но девушка только обняла свою спасительницу. Она повисла на шее, и Розарии пришлось взять её на руки, чтобы та не упала. — Зато мне теперь не так скучно дома, — прошептала бордоволосая по пути в спальную комнату.       Но уже возле кровати Розария не удержала равновесие из-за Барбары, которая потянула её на себя. Женщина нависла над голубоглазой. Гуннхильдр провела рукой по щеке женщины, оставляя тёплый след. — Поцелуй меня, — внезапно произнесла блондинка. Она открыла глаза и умоляющим взглядом посмотрела на Розарию. Ещё чуть-чуть и она расплачется. — Что? — лишь смогла выдавить из себя женщина. — Пожалуйста! — дрожащими руками Барбара обняла шею хозяйки квартиры.       В такой ситуации женщина бы просто встала и ушла, но не сейчас. Она приблизилась к лице блондинки. И оставила холодный поцелуй на щеке. Барбара же растеряно посмотрела на Розарию. — Что? Ты не уточнила куда, — поднявшись, она подошла к двери. — Спокойной ночи. — Так нечестно! — лишь услышала в ответ.       После такого голова Розария была тяжелой от мыслей. Она не смогла уснуть. Взяв пачку сигарет и бокал вина, женщина смотрела на балконе, как краснеет небосвод. Но не смогла выбросить из головы эту выходку Барбары. Столько вопросов и такие пугающие ответы…