Красный снег

      И снова эта комната. Барбаре не спится. Она всё ходит кругами по гостиной и думать не может. Последнее время и вовсе не ест. Кажется, Розарии плевать, что девчонка угасает на глазах, или она не замечает? Дни тянутся невыносимо долго, но уже завтра последний день каникул. Паника, охватывающая сердце и разум. Руки и ноги немеют при одном только воспоминании. Столько слёз пролила блондинка из-за несносных одноклассников.       А, может, стоит заглушить душевную боль? Отвлечься от этого, обработкой очередной раны? Свет на кухне неприятно ударил в красные глаза. Барбара посмотрела на ножи. Выбрав самый острый, голубоглазая приложила лезвие к запястью, она закрыла глаза и провела очень медленно. Сначала ничего, а затем острая и жгучая боль. И вся рука охвачена огнём. В раковину упало несколько капель алой крови. Гуннхильдр в слезах укусила себя за руку, чтобы не было слышно всхлипов. Блондинка повернула кран и тонкой струёй воды смыла кровь на ноже, а затем и помыла руку. Тихо открыв дверь ванной, она босыми ногами побежала по холодной плитке. Здесь младшая Гуннхильдр пыталась найти аптечку, чтоб обработать порез. Обычно девушка делала это водкой. Обыскав все шкафчики, Барбару в панике осознала, что обрабатывать нечем, да и аптечки нет. — Барбара… — от внезапного появления Розарии, Барбара подскочила с места, а кровь уже и вовсе капала на плитку. Этого было достаточно, чтобы ещё ломающая женщину сонливость прошла. — Что ты наделала?       И, кажется, тот холодный облик исчез. Спасительница схватила полотенце для рук и подбежав к уже заплаканной Барбаре, сжала место пореза. Рука уже сильнее болела от этого, чем от раны. Блондинка всё дрожала и плакала, и ждала утешения. Розарии пришлось переступить через себя, обняв девчонку. Гуннхильдр же стояла неподвижно, боясь спугнуть женщину в такой момент. — Нужно обработать рану, — не отпуская руку голубоглазой, бордоволосая повела её в гостиную и усадила на диван. — Жди здесь!       Звучало, как приказ, но Барбара не может. Она идёт следом за женщиной. На кухне Розария нашла баночку спирта. — Будет щипать, — произнесла хозяйка квартиры, а затем на бинт налила содержимое баночки. — Потерпи.       Сначала раздалось лёгкое пощипывание, а затем сильнее. Блондинка прикусила губу, чтобы не показать, что ей больно, но слёзы на глазах говорили обратное. — Знаю, что больно, — Розария подула на порез. Боль ушла, а приятный холодок на руке помог успокоиться девушке       Сейчас женщина держала за руку Барбару. В комнате почти темно. Только свет окон и лампы освещал комнату. И голубоглазая лишь желала, чтобы этот момент длился вечность, но, к сожалению… — Зачем? — Розария подняла свои бежевые глаза на блондинку. — Зачем снова сделала порез? — Просто так, — врёт. Девушка часто врала родителям, но ей тяжело с женщиной. Хочется быть с ней открытой, но нужно ли это самой спасительнице? — Понятно, — Розария уже хотела закончить это. Уйти и не напрашиваться на ответ, но Барбара рефлекторно взяла её за руку. — Я скажу, — прозвучало так испуганно. — Только не уходи. — Я слушаю, — женщина села на диван и взяла за руку Барбару. — Всё из-за переживаний. Послезавтра в школу, а у меня ничего нет, — блондинка притихла, когда бордоволосая провела большим пальцем по её костяшкам. Ладони похолодели и вспотели. — Это можно исправить, — Розария улыбнулась краешком рта. — Что-то ещё? — Это всё, — Барбара опустила голову. Так хотелось сказать, что над ней издеваются. — Врёшь, — свободной рукой женщина подняла за подбородок голову Гуннхильдр. Щёки девушки сразу же покрылись лёгким румянцем. К счастью, в комнате было достаточно темно, чтобы этого никто не увидел. Голубые глаза забегали в испуге, будто что-то ищут. — Я же вижу.       Так странно, но именно сейчас Барбара обратила внимание на губы Розарии. Сейчас, без бордовой помады, они смотрелись намного лучше. Это даже было мило и так непохоже на женщину. Блондинка поймала себя на мысли, что засмотрелась на губы. Оперевшись рукой на спинку дивана, голубоглазая приподнялась и, будто взглядом попросила разрешение, но Розария ещё не поняла, что хочет сделать эта девчонка, поэтому только наблюдала с интересом на эти робкие движения. Она и не до конца поняла, что произошло, но оказалась в тёплых и крепких объятиях. — Из-за моей одежды мне часто доставалось, да и учителя закрывали глаза на это. Ведь они дети родителей выше моих, а значит я ничего не стою, — на шею женщины упал несколько капель слёз. От этого объятия стали лишь сильнее. — Это не твоё дело, прости…       Но, как только Барбара попыталась вырваться из объятий, Розария только сильнее обняла её. Даже позволила расслабиться себе. И всё пыталась убедить себя, что так и должно быть, ведь объятия успокаивают и помогают, согревают не только тело, но и душу. — Спасибо, — обожгло шею женщины.       Боль в спине. Блондинка уснула на плече у Розарии. Телевизор был включён. Барбара медленно повернула голову, чтобы рассмотреть спящую бордоволосую. Они были укрыты одним одеялом. И почему-то это так подействовало на девчонку, что она покраснела. Хотелось прижаться к спасительнице ближе, так близко, чтобы слышать каждый вдох и выдох, сердцебиение. Рука легла на плечо Розарии. Внезапно её руку накрыла ладонь бордоволосой. От этого Барбара вздрогнула и забилась в другой конец дивана. — Ты чего? — женщина потёрла сонные глаза и посмотрела на покрасневшую голубоглазую девушку. — Испугалась? — Просто так неожиданно… — блондинка попыталась отвлечься. — Я приготовлю нам завтрак!       Ещё несколько минут Розария сидела, не соображая, что только что произошло. Барбара опрометью побежала на кухню. Она пошла в ванную умыться. Прохладная вода помогла вернуть трезвость разума. Тем временем из кухни доносились громкие звуки, будто кто-то со злости ударил по чему-то. Гуннхильдр стукнула кулаком по столу и сразу же прикусила губу, чтобы не закричать от боли. Она снова убежала. Почему так реагирует на эту женщину? Как ей посмотреть в глаза? Этот бежевый закат и сердце снова колотит, ударяется о рёбра. Как птица в клетке. Эти стены давят на неё, ещё чуть-чуть и раздавят. Свежий воздух помогает Барбаре. Но снова это. Розария сзади неё. — Собирайся. Нам ещё в торговый центр нужно, — раздался голос, а затем послышалось чирканье зажигалки и резкий запах вишневых сигарет. — Зачем? — это конец для блондинки. Находится с этой женщиной для неё пытка. — А кому завтра в школу? — спросила Розария с сигаретой в зубах и перевернула сырники, о которых за своими терзаниями забыла Барбара. — Не хочу, чтобы ты тратила на меня деньги, да и время, — снова это чувство, будто она ничтожество, маленький ребёнок, с которым все возятся. Блондинка хоть и подошла ближе, но всё так же смотрит куда-то вниз, а не на женщину. — Это мой выбор, — процедила бордоволосая и взяв девушку за подбородок, подняла голову. — Поняла?       Голубые глаза забегали по комнате, ищут за что ухватится, чтобы успокоиться, но сдаются. Будто бежевый закат и голубое море. Розария снова увлеклась. Большой палец застыл возле алых губ Барбары. Это вызвало дрожь по всему телу блондинки. Женщина заигралась, она как хищник играет со своей жертвой, вызывая страх. — Сырники сгорят, — выдавила из себя Гуннхильдр и отстранилась, чтобы снять сковородку с плиты.       Розария всё молчала за столом, да и Барбара боялась сказать что-то не то. Она лишь хотела быстрее доесть и побежать собираться и хоть несколько минут побыть одной. Девушка уже давно ждала бордоволосую возле двери. На женщине короткие кожаные шорты и сетчатые колготки. Сверху тёплый свитер и длинный плащ. — Пойдём? — хозяйка квартиры открыла входную дверь и пропустила вперёд блондинку.       Спускаясь по лестнице, Барбара всё прокручивала её первую встречу с Розарией. Этот страх и желание узнать незнакомку ближе, а сейчас она живёт в её квартире. Это даже позабавило голубоглазую и она улыбнулась краешком рта. Уже на улице Гуннхильдр задрожала от холода. — Замёрзла? Начнём с новой куртки, — хмыкнула женщина. Она открыла машину. Барбара же плюхнулась на пассажирское сидение. — Возьми.       Спасительница накинула на плечи голубоглазой свой плащ. Девушка почувствовала себя так, будто оказалась в тёплых объятиях Розарии и даже запах такой же, как у неё. — Но тебе тоже холодно? — спросила взволнованная Барбара. — Я не мёрзну так, как ты, — ответила женщина и завела машину.       Почти всю дорогу они молчали и лишь магнитола скрашивала молчанку. «БМВ» остановилось на стоянке. Розария протянула свой кошелёк. — Не больше часа. Не люблю ждать, — женщина уже хотела спокойно закурить и насладиться тишиной, но блондинка лишь испуганно посмотрела на неё. — Что? — Ты со мной не пойдёшь? — голубоглазая прижала руки к груди. Бордоволосая слишком часто замечала этот жест, будто девушка молилась. — Нет, — Розарию злит. Она знает, что ещё одно слово этой занозы и она пойдёт с ней. — Пожалуйста…       Барбара шла даже подпрыгивая. Бордоволосая же вела её, спрятав руки в карман плаща. От каждого взгляда в их сторону сводило скулы. Розария уже ненавидит это место. Женщина сжала руку Гуннхильдр и повела её в ближайший отдел с одеждой. — Выбери, а я здесь подожду, — прохрипела спасительница и села на диванчик возле двери. — Хорошо, я быстро, — Барбара улыбнулась напоследок и быстро заскочила в магазин. Розария уже потянулась к карману с сигаретами, но остановилась, увидев табличку: «В здании не курить». И всё же женщина догадывалась, что эта девчонка выберет себе самую простую одежду, поэтому она пошла за ней. Блондинка же снова улыбнулась, увидев Розарию. — Зачем? — только и раздалось в тёмной голове бордоволосой.       И всё же от нового имиджа голубоглазой было сложно отвести взгляд. Розария лишь смотрела в след старым извращенцам или парням. Наконец они оказались в машине. Спасительница спокойно выдохнула, сев на сиденье автомобиля. Снова тишина. Розария казалась чем-то обеспокоена, но Барбара боялась и слово сказать наедине с этой женщиной. — Я не хочу домой, — вдруг сказала бордоволосая и свернула в сторону парка. Блондинка лишь кивнула. Она давно не гуляла, а особенно с Розарией.       В такое позднее время скамейки были заняты влюблёнными парочками, и только Барбара со своей спасительницей выделялась среди них.       Не смотря на тёплую одежду, голубоглазой было холодно. Она пыталась не показывать этого, но Розария остановилась и коснулась кончика её носа. — И почему ты мне не сказала? — снова этот взгляд. Брови женщины почти сомкнулись на переносице. — Иди сюда.       Гуннхильдр оказалась в тёплых объятиях холодной характером спасительницы. Даже щёки покраснели, но, кажется, не от тепла, а такой близости. Запах свежего кофе перебил мысли блондинки. — Можно мне кофе? — пар изо рта исчез где-то наверху. Затерялся между нагих веток деревьев. — Сможешь потом уснуть? — Розария уже достала несколько купюр из кошелька. — Да, и я уже не маленькая, — обиженное лицо Барбары было совсем, как у ребёнка. Женщина лишь коротко хмыкнула. Ей не понять эту девчонку. — Хорошо, — бордоволосая направилась в сторону продавца. Блондинка же скучала. Даже эта минута без её спасительницы такая тяжёлая, бесконечная.       Розария лишь протянула девушке крепкое кофе без молока и хитро улыбнулась, зная, что сегодня она не уснёт. Они шли молча, наслаждаясь своими напитками, рука бордоволосой снова потянулась в карман, но взгляда голубых глаз вполне хватило, чтобы передумать. Она всё задавалась вопросом, когда мнение этой девчонки так влияло на неё. Парк был красив тем, что такой тихий. Где-то на скамейке целовалась парочка. Барбара покраснела и отвернулась. Розария же хмыкнула. Блондинка казалась ей маленьким и пугливым зверьком.       На фонарях всё ещё висели гирлянды. Да и пусть, Гуннхильдр нравилось это. Они присели на скамейке. Здесь почти никого не было. Только парень с девушкой отдыхал напротив. Его спутница легла ему на плечо и закрыла глаза, брюнет же обнял её. Барбара сделала так же. Она прижалась к Розарии, но женщина лишь смотрела на тёмное небо. — Нам пора домой, — только и произнесла бордоволосая.

***

      Из-за кофе блондинка совсем не хотела спать. Диван казался таким неудобным. Девушка всё крутилась, пытаясь найти удобную позу для сна, а на часах тем временем два часа ночи. Барбара медленно поднялась. От чего в диване заскрипели пружины. Босыми ногами она по холодному полу направилась в коридор. Розария уже давно спала. Блондинке нравилось всё в этой женщине и даже её иногда грубый характер. Только с ней голубоглазая была спокойна. — Розария, — нарушило тишину. Барбара страшно переживала. — Розария… — Да? — раздался хриплый ответ. Женщина поднялась на локтях и потёрла сонные глаза. — Я не могу уснуть, — девушка виновато опустила голову. — Я же говорила, — бордоволосая снова легла на кровать. — Можно мне лечь возле тебя? — Гуннхильдр сказала это так тихо, будто надеялась, что женщина этого не услышит. — Угу, — последовало в ответ. Розария обернулась на другую сторону, словно и сама не поняла, что сказала.       Барбару это удивило. Она не знала ответила ли женщина на автомате или правда была настолько хорошей на самом деле. Девушка подошла к кровати и аккуратно легла, чтобы не разбудить бордоволосую. Её спасительница уже крепко спала, обнимала одеяло. Гуннхильдр же сжалась в калачик у неё под боком и так пролежала, пока и сама не уснула.