Красный снег

      Розария проснулась от внезапного удара. Барбара решила положить свою ногу на талию женщины. Блондинка ещё крепко спала и, если бы увидела, что сделала во сне, то сгорела бы от стыда. Хозяйка квартиры убрала непослушную прядь мягких волос со лба голубоглазой. На часах ещё только шесть утра. Розария медленно поднялась, чтобы не разбудить спящую девушку. Её снова тянуло курить. Заварив крепкое кофе и открыв форточку, бордоволосая наконец-то насладилась ментоловыми сигаретами. Женщина и забыла, какой была её жизнь до появления Барбары. Слишком тихие и одинокие вечера, но она уже привыкла. Розария всё думала звонить ли Джинн. Она перебирала в руке её визитку, но не решалась позвонить или выбросить бумажку.       Барбара была ангелом в этом доме. Такой невинной и милой, что бордоволосая не решалась разбудить её. Нежно проводя по светлым волосам, женщина пыталась сдержать холод внутри, да лёгкая улыбка выдала её. Голубые глаза посмотрели на неё. — Который час? — блондинка потянулась, а затем, кажется, что-то вспомнила, раз зарылась с головой в одеяло. — Пол восьмого, — ответила Розария, а затем отстранилась, поднявшись с кровати. — Я опоздаю, — Барбара прожогом встала на ноги. — Почему ты меня так поздно разбудила? — Я отвезу тебя, — Розария часто задавала себе один и тот же вопрос. Это помогало ей решить его, но сейчас это не помогает. Ей нужен другой метод, нестандартный подход. Зачем ей помогать этой девчонке? Может, дело в том, что в этих голубых глазах она видит себя? Такую же несчастную и брошенную на пороге приюта? — Что? Ты не обязана, — снова это. Барбара будет переживать, что на неё тратят деньги, внимание. Розария уже привыкла. — Умойся и собирайся, а я приготовлю завтрак, — после женщина ушла, оставив Гуннхильдр с тучей мыслей.       Сначала блондинка казалась ей такой противной занозой в заднице, которую хотелось прогнать и забыть. Розарию пугает это. Пугает привязанность. Она привыкла, что, как то перекати-поле без корней и никому ничего не должна, а тут она. Эти мысли терзали Розарию, пока она готовила. Ей совсем не нужно это. Лицо женщины всё такое же спокойное. — Я всё, — Барбара несмело села за стол, будто боялась Розарию. Женщина же лишь сжала челюсть. Ей трудно. Рядом с этой девчонкой жизнь изменилась, перевернулась с ног на голову. Блондинка до боли милая, но её злят эти мысли. Неправильно, да и хозяйка квартиры пытается убедиться себя, что она с ней ненадолго. Её заберёт сестра или сама Барбара решит уйти, а может встретит кого-то. Розарию снова тянет курить. Ей трудно, плохо, душно.       Женщина снова одна. Пустая квартира. Раньше тишина успокаивала её. Делай, что хочешь и никто тебя не осудит, а ночью никто не будет резать себя в твоей ванной. Розария пытается найти все плюсы одиночества. На телевизоре старый сериал, а в руке снова бутылка вина. Женщина понимает, что ей надо бы поехать на работу, но она боится излишних вопросов. Сейчас меньше всего хочется туда, да и в пустой квартире нет смысла оставаться. Тишину потревожил стук в дверь, а затем ещё и ещё. Это была та блондинка. Так не вовремя. Только этого ей не хватало. Розария со скрежетом зубов открыла дверь. — Здравствуйте, — Барбара её точная копия, но намного веселее и милее. Бордоволосую снова злят эти мысли. — Какими судьбами? — женщина встала возле стены. — Хотела узнать, где живёт моя сестра, — Джинн беглым взглядом окинула коридор квартиры. — Кстати, где она? — В школе, — Розария хмыкнула. Собственная сестра не знает о Барбаре. Может, они и вовсе не родные? — Точно, — Гуннхильдр неловко улыбнулась. — Пригласите выпить кофе? — Конечно, — хозяйка квартиры знает, что от легавых нужно держаться подальше, а особенно, когда в доме оружие. Она следит за каждым движением блондинки. Даже в нерабочее время девушка ведёт себя так, будто подозревает Розарию в чём-то.       Женщину злит каждый взгляд Джинн, каждое слово, движение. Напряжение между ними только и росло. — Спасибо, — старшая Гуннхильдр взяла кружку с кофе и надпила. — Не за что, — Розария напряжена, но безразличное выражение лица не даёт этого понять. — Барбара к вам так привязалась, что не хочет уходить? — вопрос задел бордоволосую. Это слово «привязалась» отдавало горечью на кончике языка, как лимон или уксус. — Не знаю, — она снова уходит от ответа. — Поговорите с ней, — Джинн допила кофе. — У вас своя жизнь и хватает хлопот. Зачем вам ещё? — Не знаю, — Розария сжала ладони в кулак. Женщина боится, что слова той блондинки верны. Пора отпустить девочку. Но внезапный звонок на телефон перервал их. Лицо Джинн напряглось. После этого девушка поднялась и кинулась к двери. — Что-то случилось? — спросила хозяйка квартиры. — Барбара сейчас в медпункте, — с дрожью в голосе сказала Джинн. — Я с тобой, — Розария надела плащ. — Не стоит. Это не ваше дело, — Гуннхильдр выбежала из квартиры. Женщина сжала челюсть и кинулась за ней следом.       Автомобиль Розарии был быстрее, поэтому Джинн лишь застала пустое «БМВ» возле забора школы. Женщина уже сидела с блондинкой, обнимающей её и сражу же отстранилась, увидев сестру. — Барбара, ты как? — Джинн обняла Барбару. Руки девчонки повисли, как у тряпичной куклы. — Нормально, — Барбара выбралась из объятий. Розария стояла сзади и была готова кинуться на Джинн, если в этом будет необходимость. — Кто это тебя так? — спросила она. Но девушка лишь посмотрела на женщину сзади неё. — Я хочу домой, — дрожащим голосом произнесла она. — Я отвезу тебя, — сказала Джинн, но блондинка сделала шаг назад ближе к Розарии. — Всё нормально, я отвезу, — старшей Гуннхильдр лишь осталось признать своё поражение. Барбара, как маленький щеночек побежала за женщиной.       Барбаре нравилась Розария тем, что не будет задавать бесконечные вопросы и читать длинные морали о добре и зле. Сейчас она повернула не в сторону дома, но девушка решила промолчать. Наконец автомобиль остановился возле бара. — У меня кое-какие дела, подожди в машине, — Барбара лишь кивнула, но увидела возле входа того синеволосого парня и кинулась за Розарией. — А ты не сказала, что с тобой гости, — парень бросит окурок на асфальт. — Я же просила... — Розария лишь цокнула языком. Внутри бар был ещё красивее. Необычные чёрные стены, а ещё блондинку привлекла сцена. — Не трогай здесь ничего. Я вернусь через некоторое время, — спасительница кивнула Дилюку и пошла за ним.       Блондинка села за барный стол, где красноволосого заменял Кэйа. — Выпьешь? — парень протянул бокал шампанского. — Я не пью, — достаточно было запаха, чтобы голова Барбары закружилась. — Смелее, — синеволосый упёрся локтем на барной стойке. — Пока Розария не видит.       Блондинка несмело взяла бокал и под пристальным взглядом парня сделала глоток. Шампанское оставило горячую дорожку от рта к животу. — Как тебе? — спросил Кэйа и хитро улыбнулся. Гуннхильдр лишь отрицательно помотала головой. Синеволосый задумался. Он потёр щетину на подбородке, а затем прошептал. — А как тебе Розария? — Что? — Барбара посмотрела на парня пьяными глазами. Щёки девочки залились румянцем. Она даже сделала глоток алкоголя. — Она хорошая... — Заботливая, смелая, верная и красивая. Верно? — блондинка кивнула и покраснела ещё больше. — Ещё налить?       Розария вернулась и лишь застала спящую Барбару на диванчике. Кэйа сидел возле неё. Увидев женщину, у него пропала улыбка на лице. — Кэйа, меня не было всего лишь час, — бордоволосая села возле Гуннхильдр. — Где Дилюк? — спросил Альберих. — Ещё в городе, — спасительница посмотрела на Барбару. — Я пойду уже.       Розария похлопала по плечу спящую девушку и медленно поднялась. Альберих лишь посмотрел на красное пятно за пиджаком женщины, но ничего не сказал. Барбара побежала вслед за бордоволосой. Её спасительница ехала медленнее обычного. Всё оглядывалась назад и сжимала руль. На ней были перчатки, которые женщина ещё не носила. Зайдя в квартиру, Розария сразу же закрылась в ванной. Гуннхильдр лишь осталось ждать хозяйку квартиры.       Через некоторое время женщина всё же вышла из комнаты. Она пошла в спальную комнату и упала на кровать, даже не укрывшись одеялом. Барбара зашла к ней в спальную. Бордоволосая сжимала бок. Посмотрев ближе, голубоглазая увидела кровь. — Розария, ты ранена? — спросила девушка, но не получила внятный ответ. — Я вызову скорую! — Нет, — женщина взяла за руку Барбару, не дав ей уйти. — Лучше помоги.       Гуннхильдр бы соврала, если бы не сказала, что ей было страшно. Она сжимала в руке аптечку и не находила в себе сил помочь своей спасительнице. И лишь тихие стоны от боли заставили блондинку собраться. Барбара села возле Розарии и приподняла её рубашку. Рана была глубокой. Это не порез, с которым голубоглазая справилась бы. Сначала она решила обработать ранение. Гуннхильдр была уверенна, что это нож, но решила промолчать. Она знала, что не дождётся ответа.       Розария сжав челюсть, терпела. Она отвлекалась на руки Барбары. Они так нежно обрабатывали рану. А тепло рук согревало её. Женщину трясло. Казалось, что у неё горячка. — Розария, мне нужно зашить рану, — блондинка виновато опустила голову. Хоть и не было её вины. Но в тот момент Барбара думала иначе. Ей было жаль, что она ничем не может помочь и её спасительнице придётся потерпеть сильную боль. — Хорошо, — Розария лишь отвернулась. Когда игла пронзила её кожу, она не издала ни звука, чтобы не напугать девушку. По её щеке потекла слеза и упала на простыню. Эта боль длилась вечность. Так казалось женщине. Наконец Барбара закончила и прижав к ране бинт, приклеила его пластырями. Розария тяжело дышала. Она не могла даже пошевелиться. Лишь смотрела в одну точку. Девушка лишь наблюдала за тем, как всё реже бордоводосая открывает глаза. А затем и вовсе уснула. Гуннхильдр намочила полотенце и положила на горячий лоб женщины. Барбара укрыла одеялом хозяйку квартиры. Ей было стыдно, что в такой тяжёлый момент, она думала о стройном теле Розарии. Блондинку пугали эти мысли. Может, она просто завидует её фигуре? Нет. Голубоглазую это сильнее пугает.