Хэллоуинская коллекция

Венец карьеры наступил, когда в возрасте тридцати лет он возглавил раскопки. В кругу знакомых его прозвали «королём» не только из-за популярности среди простых людей. Инстинкты Чуи работают как самонаводящий радар на большие открытия, он лично нашёл две секретные гробницы давно забытых фараонов и помог ещё с пятью за последние десять лет. Сделал расчёты для открытия гробницы двух погребённых вместе королей, просидевших на тронах не долго, оставивших свои королевские семьи и основавшие собственное маленькое королевство, где в качестве правителей выступала пара супругов-королей. Этот вклад в открытие королевства Верлен-Рембо был сделан, когда он находился на последнем году обучения, и с этого момента его популярность только росла. И теперь он здесь, возглавляет элитную команду по раскопкам, которая пытается решить одну из самых больших имеющихся загадок в археологическом мире: местонахождение гробницы некого фараона. Фараон известен под прозвищем «Дазай», устроивший «великую резню» во времена своего бурного трехлетнего правления. Из-за отсутствия глубоких познаний об этом историческом периоде, считается, что все записи были либо спрятаны, либо уничтожены, а правление Дазая назвали «тёмной эрой». Узнать что-нибудь об этом периоде – мечта всей жизни многих его коллег. — Неужели люди больше не соблюдают надлежащих манер? – Дазай наклоняет к нему голову, каким-то образом сохранившийся настолько хорошо, будто и не был погребен почти пять тысяч лет назад. — Ты должен стоять на коленях и поклоняться мне, а… ты такой маленький, поэтому боишься, что станешь ещё меньше, если встанешь на колени? Успешные раскопки секретной гробницы Дазая должны были стать венцом его карьеры, но теперь всё, чего хочет Чуя – это убраться отсюда к чёрту. Он каким-то образом оказался в секретной гробнице, опрокинул крышку блестящего чёрного саркофага и разбудил спящего внутри фараона. Было бы интересней, действуй фараон как настоящий правитель, но тысячелетний сон, по-видимому, превратил его в мальчишку. Первые слова Дазая адресованные ему: — Как долго собираешься пялиться на меня? Ты должен поцеловать меня после сна. Будучи популярным человеком, его преследуют с любовными признаниями всякий раз, стоит выйти из дома и рефлексы Чуи срабатывают в желании ударить любого, кто скажет такую чушь. Правивший народом жёстким и неуловимым кулаком, Дазай, по-видимому, считает удар по лицу призывом к браку. Он пытается снять бинты со своего тела, чтобы подойти и поделиться с ним этим устаревшим модным элементом. — Выпусти меня отсюда, – категорично отвечает Чуя фараону, качающему ногами, сидя на своём гробу. — Или я разрушу это место. Сейчас быть обычным полевым археологом для слабоумных и слабых. Чуя никогда не уклоняется от физических упражнений, даже если не может больше ходить в спортзал и рискует получить очередь из истекающих слюной людей. Он может выбраться из любой ситуации, даже если эта секретная гробница и она до отказа заполнена различными драгоценными камнями и сокровищами. Как и ожидалось от этого чёртова фараона, Дазай, похоже, не склонен прислушиваться к мнению других, если оно отличается от его собственного. — Как насчёт того, чтобы я превратил тебя в мою королеву и мы смогли бы править миром вместе? — Как насчёт нет? — Ты не хочешь быть моей королевой? – он надувает губы, будто если кто-то отвергает предложение ходячей мумии – это что-то, чего так трудно понять. — Хочешь вместо этого стать моей собачкой? Как человек, тщательно изучивший Древний Египет, чтобы подготовиться к крупным раскопкам, Чуя знает, что «Большой пёс» является важной фигурой в обществе Древнего Египта. В конце концов, это знаменует подъём Нила, означающего, что скоро будут обильные урожаи. Как человек, который провёл последний час в ловушке секретной гробнице с надоедливым фараоном, он знает, что заявление сделано только для того, чтобы разозлить его. — Я хочу, чтобы ты заткнулся, чёрт возьми! Ответ приходит легко, будто он делает несущественное замечание: — О, а я действительно был в аду, но там довольно скучно, поэтому я вернулся сюда. Чуя пялиться на него и его высокомерие. Хорошо. Они же говорили, что фараоны – сыновья небес, так что его ссылка в настоящий ад имеет смысл, верно? Кроме того... — Показательно. Ты, наверняка, слишком надоедливый и поэтому тебя выгнали оттуда. — Какой же наглый человек, – вздыхает Дазай, он выглядит довольно энергичным для того, кто должен быть давно мёртвым. — Если ты согласишься носить мои бинты, я расскажу, как мы можем покинуть это место. — Эй, что ты имеешь в виду под «мы»?! — Хочешь, чтобы я оставил тебя здесь? – сомнительный взгляд на него, будто он сумасшедший. — Здесь много сокровищ и драгоценных камней, но они не могут сравниться с блеском твоей красоты. Кулаки Чуи чешутся, когда он слышит такие комплименты. Губы дёргаются: — Наверно это потому, что все драгоценные камни собранные здесь тёмного цвета. — Они выглядят не так вкусно, как ты, – говорит Дазай, облизывая губы. — Так значит, эти камни – твоя еда?! Дазай моргает. — Иначе зачем мне их прятать? — Что за хуйня? Кажется, он теряет рассудок – не только потому, что Дазай приближается к нему и толкает к двери, приподнимая ногу вверх, чтобы начать наматывать бинты на бёдра – из-за откровения фараона, поедающего драгоценные камни. Дазай хихикает и говорит: — Я пошутил. — Ты! Второй удар прилетает в лицо фараона и Дазай великодушно считывает это, как согласие принадлежать ему.