Такая странная любовь, с привкусом горечи.

— Куромаку, повторюсь, для меня огромная честь…! — Помолчи лучше и не проявляй бестактность: на твоём месте очень нехорошо будет держать долго гостя на пороге. Если бы перед Куромаку был бы хоть кто-то из клонов, кроме седьмого, кто-то из людей — никому бы не было пощады. Но Ромео… особенный. С Ромео можно гладко, если потом он разрешит сделать себе массаж. Дворец выглядел точно так же, как и в прошлый раз. Любопытные безносые девичьи лица с удивлением смотрели на иностранца и своего короля. Между тем розовый и серый решили уединиться, чтобы их не одолевало такое количество взглядов… Комната Ромео выглядела чуть иначе. Сундук. Сундук с грешными вещами теперь был намного больше. Но при этом так ловко спрятан до нужной поры, что второй клон ничего не заподозрил. После устройства король треф предложил массаж. Черв лишь завизжал от счастья и радостно закивал. Чёткие, худые руки прильнули к стройному телу, мягко, аккуратно переминая кожу и доставляя невыносимое удовольствие. Ромео лишь успевал выдыхать нечленораздельные слова. — Мя… Я… Ты… Боже… Фх… Куромаку старался не слушать звуки, приводящие его в возбуждение… Начав массажировать талию седьмого, Куро словил тишину. Романтик замолчал, словно думая о чём-то или… Решаясь на что-то. Очередное сжатие румяной кожи стало роковым. Ромео не выдержал, и из его рта вырвался сдавленный стон-крик: — Я люблю тебя, Куромаку! Настала гробовая тишина. Куромаку перестал трепать бедную спину друга… Но друга ли теперь? — Неужели это… Была не шутка? Ромео виновато закивал. Но не успел гедонист поднять взгляд, как почувствовал крепкие объятия и жаркий поцелуй в щёку. — Д-дурак. Это взаимно на 76,9%. Видимо, это было очевидное «да». *** — Теряем хватку, Франц. Феликс жалко вздохнул, снова наблюдая за курсом фелицийского франка, роста инфляции и за падением Фелиции. Что сказать, а видно, что Феликс, как правитель, переживает сейчас очень тяжёлые времена. Зонтика рядом нет, чтобы налить чай и утешить… — Кстати, вы говорили с господином Зонтиком? — Нет, а что? — лицо четвёртого излучало жалость ко всему живому, а также некую вину за проступки и происходящее. — Он вам как успокоительное, месье. А сейчас успокоительное вам нужно — как воздух. Да и, если я не ошибаюсь, вы имеете чувства к господину Зонтику… Феликс моментально покраснел, когда понял, что Франц как-то узнал про их с Зонтом отношения. Владелец чёрных усиков же глухо кашлянул в перчатки, привлекая внимание господина и продолжая речь: — Думаю, будет хорошо, если вы пригласите его посидеть у вас во дворце. Не думаю, что он будет возражать. Феликс вздохнул и направился к телефону. Набрав дорогой номер, блондин услышал два гудка и робкий голосок: — А-алло, кто это? — Зонтя, это я, Феликс! Настроение собеседника, очевидно, намного улучшилось. По ту сторону послышался счастливый тихий смех, что не могло заставить сердце черва не биться быстрее. — Привет, Феликс! Очень рад, что-то случилось? Из тёплого голос стал обеспокоенным. — Да нет, всё хорошо! Как же плохо, что приходится врать. — Аа, ну ясно… Ты что-то хотел? Растерянность шестого ещё больше заставляла окружить этого маленького ангелочки защитой и заботою от всего внешнего мира. А пока что… — Да, конечно! Ты это… Сможешь прийти ко мне… Эм… В гости? Молчание длилось лишь несколько секунд, но уже легло на душу камнем. — …Конечно! Жди меня, я скоро буду, Фель! Камень с души, и сердце — в пляс. Он придёт, он придёт. Зонтик придёт! — Пока, Зонтичка, люблю тебя! — И я-я тебя т-тоже. Слышится счастливый голос и невесёлый гудок. Но уже ничего не могло расстроить Феликса. От осознания того, что скоро они с шестым снова встретятся и будут проявлять свои всяческие ласки, у четвёртого сердце начинало стучать в другую сторону. Казалось бы, зачем всё это, зачем страна, кризисы, экономика? Ведь всё, что хотел Феликс — счастья Зонтика… Эх, но увы. Убегая от проблемы, ты её не решишь. Она лишь усугубится, перерастая в опасность или настоящую катастрофу. Нужно лишь то самое время…