Засохшая роза

Из окон больницы доносились крики: — Пустите меня немедленно, со мной все нормально! — Уведите ее и дайте ей успокоительное. Рэнсом, кторый сидел во дворе, и курил сигарету, ловко потушил ее и быстрим шагом отправился в здание. Когда он добрался до нужной палаты, там уже было тихо. Он быстро оценил обстановку вокруг и позвал врача. — Мистер Вильсон, могу я узнать что произошло только что? — Рэнсом, она опять вышла из себя, опять отказывается принимать таблетки. — устало произнес доктор средних лет. — Что спровоцировало конфликт на этот раз? — Она срывается каждый раз, когда кто-то озвучивает ее диагноз и говорит, что ей необходимо лечение. — Рэнсом внимательно слушал, чуть нахмурив брови, и обдумивал услышаное. — Вчера я разговаривал с ее родителями. Говорят готовы платить любые деньги, только чтобы их дочь вернулась к нормальной жизни. Жаль, что в наше время все постоянно сводится к деньгам…— с грустью в голосе сказал Вильсон и вышел из кабинета, чего его собеседник даже не заметил, продумывая что-то в голове. Рэнсом понимал: эта методика лечения точно не подойдет Шарлин. Да она вообще никому не подойдет. Ведь никто, не испытавший подобного в своей жизни, не поймет как это. Человек, страдающий от психопатии, словно раскаленний провод. К ним нужен особый подход. И он его найдет. Спустя несколько часов Браун все же решил поговорить с пациенткой. — Ну ты и устроила там сегодня, — заметив Шарлин в коридоре больницы, с усмешкой кинул он. — Я сама в шоке. — И что Вильсон сказал на это все? — Он запретил мне выходить из больницы. Даже во дворе гулять нельзя.Он сказал я опасна для окружающих. — сказала Шарлин и в ее голосе слышалось разочарование. — Но это не так… — Не так… — твердо произнес врач. Как бы себя не вела Шарлин, он понимал, что она никогда не принесет вред живому человеку. Она просто очень агресивно реагирует на обидчиков. Это все лишь защитный рефлекс. Или ему просто хотелось в это верить… С этого разговора прошел день. Шарлин лежала у себя в палате и смотрела в стену напротив себя. С одной стороны ей стает легче, когда она пьет успокоительние и антидепресанты, но каждый раз принимая эти препараты она перестает чувствовать себя живой. Из раздумий ее вырвал требовательный стук в дверь. — Заходите. — В дверном проеме показался заразительно улыбающийся Рэнсом и Шарлин заметила, что он что-то держит за спиной. Когда он подошел ближе, то она увидела букет алых роз у него в руках. — Смотри, что я тебе принес. Раз ты теперь не можешь гулять в саду, то почему бы не перенести частичку сада прямо к тебе в палату? Розы. Они напоминали ему саму Шарлин. С шипами снаружи, но нежную и чуткую внутри. Он надеялся, что она все же проведет эту паралель у себя в голове и поймет, почему он выбрал именно этот цветок. Жаль, что заторможенный от долгого употребления наркотиков и таблеток мозг Шарлин даже не стал уделять внимание выбору цветов «Заметил все-таки, как я рассматривала цветы во дворе…» — Спасибо! Ты не ангел, но для меня… — сказала Шарлин и в ее голосе впервые за долгое время была неподдельная радость. — Это ты не ангел… — ответил врач и рассмеялся. На так редко улыбающихся губах Шарлин даже появилась мимолетная улыбка. — Шарлин, я сегодня поговорю с доктором на счет твоих таблеток. Мне кажется тебе уже можно перестать принимать антидепресанты. Ты не принимала наркотики уже больше двух недель. Это успех, я считаю. — От этих слов ее будто ударило током и девушка развернулась и посмотрела в окно. — Я ведь не специально, я стараюсь себя контролировать. А они говорят, я больная. А это неправда, — последнее предложение она произнесла шепотом. — Знаешь, у каждого есть свои травмы и уязвимие места. Просто у всех они появляются по-разному. — попытался успокоить ее Рэнсом. А в ответ Шарлин подбежала к нему и крепко обняла его, хватаясь за него, как за спасательний круг. Они простояли так где-то минуту, после чего Рэнсом покинул палату, а Шарлин отправилась спать. Идя по коридорам больницы к себе в кабинет, он не смог сдержать улыбку. Шарлин идет на поправку, а значит, он все делает правильно.