Брачная ночь

Венистые руки блуждают по плавным изгибам омежьего тела, пока второй не может сдержать загадочной улыбки и находясь очень близко к лицу напротив, сталкиваясь лбами, соприкасается кончиком носа с чужим. Чонгук не может сдерживать свой порыв, поэтому целует в начале щёку, затем скулу и вновь приходит к манящим губам, с которых всё не сходит такая милая сердцу улыбка. Собственные руки очерчивают талию, спускаются к бедрам, слегка сжимают две половинки, забираются под подол белой хлопковой рубахи и кончиками пальцев проходятся по ребрам из-за чего омега пищит и сжимается, требуя так больше не делать, потому что щекотно до жути. А Чонгук шепчет еле слышное «хорошо» и припадает к тонкой шее. Целует смуглую кожу, вылизывает место для своей будущей метки, покусывает и утробно рычит, когда Тэхён пальцами зарывается в темную копну волос и слегка оттягивает прилипчивого альфу от себя. Сидеть вот так, когда Чонгук спиной прижат к изголовью кровати, а по обе стороны его бедер находятся ноги омеги, невыносимо приятно обоим. Потому что так Тэхён может спокойно прижаться к сильному телу, так же как и альфа оставлять мокрые поцелуи на шее и урчать, когда шаловливые ручки медленно огладят спину, а затем сожмут ягодицы. — Ты поправился, — томно шепчет Чонгук. — Твои бедра стали еще более сочными. Тэхён наигранно ахает и разочаровано удивляется, мол «как же так?». Но на самом деле очень рад, что Чонгук заметил такое изменение во внешности. — Сильно заметно? — продолжает держать лицо, спрашивает Тэхён. На что альфа задумчиво мычит и говорит: — Нет, когда ты стоишь и одет, то — нет, — руки снова скользят к мягкой части любимого тела. — А вот когда я делаю так, — сжимает и затем любовно оглаживает округлости. — То заметно, и это хорошо. Чонгук не отрывая взгляда от карих глаз, ухмыляется. Его муж набрал заветные килограммы, что не может не радовать. Вспомнить каким был Тэхён в их первую встречу — худым, даже, можно сказать, костлявым, Чонгуку было немного страшно касаться его. Боялся, что вдруг рассыплется. И вот спустя время наконец обзавелся такими нужными, здоровыми, приятно ощущаемыми объемами. Тэхён так же держит довольного альфу за волосы на затылке, а потом его руку плавно перехватывают и припадают губами к хрупкому запястью. Чонгук принюхивается, ощущает почти на кончике языка сладковатое послевкусие и удовлетворенно закатывает глаза. — Почему ты такой вкусный? — спрашивает он, а Тэхён тихо стонет, когда влажный язык снова кружит в районе шеи. Тепло, словно мёд, тягуче расползается в нижней части тела, руки хватаются за широкие плечи мужа, сжимают в кулаках ткань рубашки, и Тэхён понимает, что дальше лучше им не идти. Не следует… — Чонгук, — надрывно произносит, потому что альфа никак не может оторваться от излюбленных мест. — Прошу, остановись. И долго ждать не приходится, ведь игнорировать просьбы своего мужа Чонгук не в состоянии. — Что такое? — и заправляет длинную прядь каштановых волос за ухо. Тэхён снова улыбается, кусает нижнюю губу, собираясь с мыслями. Медлить он больше не хочет. — Я на днях ходил к лекарю. — Тебя что-то беспокоит? — обеспокоенно перебивает Чонгук, из-за чего омега немного тушуется и машет отрицательно головой. — Нет, то есть да, — не может собраться, в голове полный сумбур. Точно такой же как и был в комнате лекаря. Не перестает глядеть в чужие глаза Чонгук, в глаза, которые неимоверным счастьем светятся. И он уже догадывается о причине этого яркого блеска. — Лекарь сказал, что нам стоит воздержаться пока что от близости, — смущенно лепечет омега, и сам не понимает чего именно он стесняется. Чонгук же, придерживая мужа за талию, задает весьма логичный вопрос: — Почему? — на что в следующий миг получает в ответ то, что кажется слышал только во снах. — Потому что совсем скоро ты с такой же любовью будешь смотреть не только на меня. Чонгук реагирует не так эмоционально, как предполагалось. Более того, он вообще застыл, и, кажется, даже задержал дыхание, но вот глаза… Светятся так же ярко, как и у Тэхёна ранее. — Правда? — неверующе шепчет он. Внутри всё трепещет от радости и небольшого переживания. Переживаний, что всё теперь будет по-другому, жизнь перевернулась на «до» и «после», где сначала Чонгук отчаянно добивался сердца своего мужа, пошел наперекор своим родителям и обычаям, и вот они уже фактически сами возложили на себя обязанности родителей. Родителей пока что не родившегося малыша. — Срок еще маленький, и живота пока не очень видно, но ты заметил, что я поправился и, — Тэхён останавливается, когда на его плечо альфа кладет голову и прижимает сильнее. А потом раздается короткое шмыганье носом и обрывистый выдох. Чонгук плачет, плачет потому что… — Спасибо, — проговаривает куда-то в шею. Тэхён успокаивающе гладит мужа по голове и спине, но сам не в силах сдержать собственные эмоции. Они оба желали этого, оба пришли к тому, что готовы нести ответственность. В состоянии подарить этому миру новую жизнь, и наследника трону Империи Саджесс. Теперь же Тэхён в скором времени подарит им обоим желанного сына или дочь, а пока будет купаться в любви и ласке своего альфы, потому что Чонгук теперь заботится не только о самочувствие и комфорте мужа, но и их еще маленького счастья…