Брачная ночь

В последние дни Тэхён чувствовал себя не очень хорошо, и не в плане физического здоровья. Как и наказал ему лекарь, не перетруждался, гулял в своем любимом саду, ел за двоих, обязательно все свежее и полезное, в особенности много фруктов и овощей, и конечно же старался не нервничать. Только вот это плохо получалось, и всему виной нескончаемые возгласы про «будущего наследника». «Обязательно должен родится альфа» — говорила супруга нынешнего правителя. «Только альфа сможет занять престол» — слышались перешептывания среди слуг. «Надеюсь ты подаришь нашей семье здорового сына-альфу» — сказал однажды сам Император. Тэхён тогда лишь натянул милую улыбочку и в поклоне ответил, что сам надеется на такой исход. Но вот в душе противно засвербело, когда он задумался, что с ним будет, если все-таки родится не альфа? Что тогда? Что скажут все, когда узнают, что в этот мир пришел не крепкий будущий воин и правитель Саджесса, а хрупкий по своей натуре омега? Что скажет Император? Что скажет Чонгук? Чонгук к слову стал еще более внимательным и чересчур опекающим. В моменты их пересечения во дворце он с ног до головы обсыпал мужа вопросами о его самочувствии, принюхивался, потому что запах тоже многое может рассказать о состоянии здоровья. Так же, как и лекарь, наказывал сильно не напрягаться, и «если устанешь, то обязательно отдохни». Иногда даже, посчитав, что в коридорах замка гуляет нехороший ветер, накидывал свою мантию поверх тонкой омежьей, потому что «я переживаю, вдруг заболеешь». Тэхён в такие моменты согревался далеко не от лишней одежды на его плечах. И вот, гуляя сейчас по длинным цветочным коридорам сада, они снова встретились. Тэхён в компании приближенного слуги и Чонгук, который шел сюда намеренно, со своей свитой из его помощника и советников. — Оставьте нас, — приказывает альфа, бросая взгляд на кланяющегося слугу позади Тэхёна, и недоумевает почему в любимых глазах сейчас не ярко светящиеся звездочки как обычно, а лишь непроглядно серая муть. — Что случилось, милый? — на сердце не спокойно. — Ты выглядишь мрачнее туч, зацепившихся за верхушки восточных гор, — нежно касается чуть пухлой щеки, оглаживая большим пальцем. Тэхён шумно вздыхает и опускает взгляд. Тяжело сказать о наболевшем, слишком боязно быть непонятым. — Кого бы ты хотел, Чонгук? — все-таки получается хоть как-то начать. И Чонгук вопросительно хмурится. — Ребёнок, альфа или омега? — Всё равно, это же наш малыш, — отвечает он так, будто глаголет простую истину. Для Чонгука на самом деле так и есть. Тэхён улыбается, но глаза почему-то предательски заблестели, то ли от радости, то ли оттого, что… Чонгук действительно не понимает? Или упорно избегает этой темы? Не хочет мириться с реальностью? — Если родится омега, ты будешь любить его меньше? — слезно спрашивает, потому что боится. Боится, потому что знает, как саджессы недолюбливают в своих семьях первенцев-омег. — Тэхён-и, ты чего? — Чонгук заключает в свои ладони чужие покрасневшие щеки. — Я люблю тебя и нашего малыша, и мне без разницы альфа или омега, девочка или мальчик. Понимаешь? Мне все равно. Хныканья не прекращаются, задушенные всхлипы вырываются из груди, особенно когда альфа принимается сцеловывать соленые дорожки. Сухие губы мягко касаются кожи, мокрых слипшихся ресниц, кончика носа и уголков губ. Чонгук нежен как всегда, и плевать он хотел на слуг, столпившихся за одной из живых преград и наблюдая за моментом уединения принца и его супруга. Плевать он хотел на глупые сплетни, которые обязательно будут летать по дворцу словно надоедливые мухи, жужжащие о слишком разнеженном и потакающем во всем своей омеге наследнике трона. Плевать на всех, потому что в его руках сейчас Тэхён, плачущий и переживающий насчет того, что подумают другие, и Чонгуку это ой как не нравится. — Я кажется знаю о чем ты волнуешься, и поверь мне, оно того не стоит, — Чонгук прижимает Тэхёна к себе, заставляет носом уткнуться в изгиб шеи, а своими пальцами зарывается в темные длинноватые пряди, успокаивая. — Ты услышал меня? Тэхён мычит согласно, трется носом о слегка пульсирующую венку, принюхиваясь. Еле ощутимый запах заволакивает сознание, погружает в некую невесомость, растворяя все страхи. Находясь в крепких руках любящего человека, нет желания и смысла беспокоится о чем-то «неважном». Чонгук заверил, что такие переживания не важны, и Тэхён не посмеет усомниться в чужих словах. Он верит безмерно тому, кто возложил к его ногам всё, что имелось. Кто упорно добивался внимания одного единственного омеги, на котором был уже, собственно, женат. Кто в самую первую ночь дал не только клятву, но и опустив голову, преподнес на шершавых, немного дрожащих от страха ладонях свое до краев заполненное чувствами сердце. Тэхён верит и любит… и по-другому никак.