Брачная ночь

Тэхён смущенно смеется, когда очередная волна поцелуев-бабочек проходится по его кругленькому животу. Приятные чувства внутри скапливаются в районе груди, нагреваются до предельной температуры и взрываются, волной разнося крупицы счастья по всему телу. И всё из-за Чонгука, заставляющего омегу трепетать от каждого прикосновения. Всё началось с простого «Поцелуй меня» со стороны соскучившегося по чужому вниманию Тэхёна. Подкрался к мужу со спины, пока тот неторопливо расстегивал пуговицы своего расписного камзола, и опустившись лбом на чуть сутулые от усталости плечи, прошептал тихое: — Мы скучаем. Чонгук, хоть и безумно вымотанный за весь день, не может не уделить времени своему омеге. Они действительно уже давно нормально не уединялись, на плечи Чонгука возложили слишком много обязанностей, ведь «Ты будущий правитель, со временем работы станет только больше». Так и есть, дел было много, а Тэхёна мало, и обоим было от этого плохо. Альфа возвращался поздно ночью, во мраке комнаты быстро скидывал одежду и тихонько, дабы не потревожить мирно спящего супруга, занимал отведенную ему сторону кровати. Короткий сон не давал нужной бодрости, а лишь наоборот. Чонгук разлеплял глаза после слов своего советника «Нам пора, Ваше Высочество», который приходил с рассветом по приказу самого же принца. И с тяжелыми веками, пустой головой и слабостью в теле соскребал себя с постели под неразборчивое бормотание Тэхёна, одевался и уходил. Так прошел уже почти месяц. Замученный работой Чонгук практически никак не контактировал с Тэхёном, лишь совсем редко пересекался в коридорах дворца или же, если сам омега заглядывал в зал, где за большим столом сидела куча высокопоставленных лиц во главе с его мужем. Тэхён не жаловался, прекрасно всё понимая. За спиной Чонгука огромная Империя, соответственно, и огромные задачи, и проблемы. Возмущаться насчет «не уделяешь мне внимание» — глупо, считал он. Поэтому коротал свое время за книгами, разговорами с прислугой, с которым успел сдружиться, учил новые языки и прогуливался либо в саду, либо выезжал в город. Ложился спать, не дожидаясь альфы и просыпался, когда другая часть кровати уже не хранила тепло любимого тела. Только запах, из-за чего Тэхён потом долго нежился в приятно пахнущих тканях. Но вот наступил момент, когда находящегося в положении омегу перестал устраивать такой расклад жизни. Необходимость в простом касании Чонгука необычайно возросла, и Тэхён как никогда был серьезно настроен добиться чужого, хотя бы малейшего, внимания. Не всегда альфе бегать за ним, пришло время поменяться местами. Только вот Тэхён бегать не будет, потому что знает, что выкрасть своего мужа средь бела дня просто невозможно. Поэтому будет ждать его в спальне, даже если придется не спать до самого утра. Чонгук пришел не слишком поздно, как этого ожидали, и совсем не обратил внимание на шорохи за спиной, а вот когда на плече появилась небольшая тяжесть, то лицо озарила легкая улыбка. Его ждали. Поворачивается к мужу лицом, слыша вздох пропитанный разочарованным удивлением и подставляет щеку под протянутую к его лицу теплую ладонь. — Боже, — шепчет в тишину омега. — Какие у тебя синяки залегли, — Большим пальцем очерчивает контур синего пятна, смотря в некогда сияющие глаза. Чонгук льнет ближе к заветному теплу, слегка мычит и прикрывает глаза. — Прости меня, — выдает вскоре он, протягивая руку к чужому животу, где с каждым днем растет их маленький плод безграничной любви. До безобразия становится стыдно перед своим мужем. — Ты вынашиваешь нашего малыша, нуждаешься в поддержке, а я тебя даже взглядом лишний раз не удосуживаюсь наградить. — Но ты же не виноват в том, что настолько занят, что времени нет даже на обыкновенные потребности, как сон, — оправдывает занятость альфы. — Ты выглядишь так, будто не прикасался к подушке дней семь. — Тогда я бы уже умер, — Чонгук пытается пошутить, только вот что-то обоим не смешно. Хоть сон всеми силами старается забрать себе Чонгука, он все равно не может соревноваться с чувством, которое возникает при виде одного конкретного человека. Тот сейчас стоит, все так же не отрывая ладони от поблеклой щеки и наслаждается чужим умиротворением. Как бы не хотелось продлить этот момент, но альфе пора спать, ведь ещё чуть-чуть и он рухнет тяжелым камнем прямо здесь. И Тэхён перед тем, как отправить мужа в постель просит об одном маленьком одолжении. — Поцелуй меня, — слетает с розоватых губ. — И пойдем спать. Чонгук разлепляет веки, расфокусировано смотря на размытое лицо и тянется вперед. Тэхён встречает обветренные, похолодевшие губы своими. Сминает поочередно каждую, согревает, делится всем, чего Чонгуку не хватает. Тепла, — чувствует холод не только на губах, но и от загрубелых ладоней на животе. Заботы, — после он обязательно поможет альфе раздеться и уложит на пропахшие их телами простыни, укутает одеялом и, оставив на высоком лбу короткий поцелуй, споет короткую колыбельную. Чонгук, как уже взрослый мужчина, не особо нуждается в этом, но все равно внутри становится приятно от нежно разливающегося голоса в ночной тишине. Поддержки, — Тэхён сделает это по-своему, попросит Его Величество пощадить своего сына и дать заслуженный отдых. Любви, — во мраке их маленького мира искренне скажет «Я люблю тебя», от чего сердца обоих затрепещут словно бабочки в цветочных полях. Тихое «ой» со стороны омеги рушит всю интимность атмосферы, а Чонгук недовольно хмурится от легкого содрогания мужа и только потом чувствует под своими ладонями, по-прежнему хранящимися на круглом животике, толчок. А следом ещё один. И ещё. Совсем слабый. — Проснулся, — взволновано произносит Тэхён и неотрывно смотрит в глаза напротив, которые неверующе округляются с каждым новым шевелением малыша. Чонгук со своими делами кажись чуть не пропустил в своей семейной жизни самое важное. Их малыш… — Совсем недавно пинаться начал. Представляешь мою радость, когда я впервые это почувствовал? — щебечет омега, улыбаясь. — Только вот с тобой этой радостью я не мог поделиться, ты постоянно где-то пропадал. Чонгук, что секундами ранее был где-то далеко за пределами седьмого неба, сейчас быстро и стремительно летит вниз, сталкиваясь и разбиваясь на мелкие кусочки от своих же поступков. Его омега, его счастье, его Тэхён растит в себе их маленькую частичку, оберегает, заботиться, а он даже за эти недели не нашел свободной минуты, чтобы спросить лично о состоянии дорогого человека. Всю информацию докладывал ему приближенный к омеге слуга. «Ест, спит, гуляет, ни на что не жалуется» — вот, что слышал Чонгук в эти дни. Коротко и ясно, ведь времени на всё в обрез. А на самом деле тут такое… Он подталкивает Тэхёна к мягкому креслу около кровати, не разрывая зрительного контакта, придерживает за поясницу. Усаживает ничего непонимающего мужа и падает перед ним на колени, аккурат между разведенных худых ног. Тэхён широко распахивает глаза, когда его свободную рубаху задирают и губами опускаются на значительную округлость. — Маленький мой, — шепчет Чонгук. Целует, кажется, каждый сантиметр. — Любимый мой, прости меня, я так виноват. — Чонгук, — подает голос Тэхён. — Даже не пытайся меня оправдывать! Моим поступкам нет оправдания, — приказывает, словно не с самым дорогим ему человеком разговаривает, а с перечащим ему советником. — Я поставил работу на первое место, напрочь позабыв о тебе, твоих чувствах, нашем ребенке. Что мне те доклады? Я должен интересоваться тобой сам. — Чонгук. — Прости меня, пожалуйста, — и колючей щекой прижимается к омежьему животу. Тэхён не в коем случае не злится, не обижается, не винит. Обратно же, Чонгук — будущий Император, за ним бескрайние земли, а Тэхён… А Тэхён? А Тэхён — безграничная любовь будущего Правителя Империи Саджесс. Его омега, муж и отец их ребенка. Его семья. Человек поддерживающий и любящий, находящийся рядом и заставляющий отвлечься от всех невзгод только своим взглядом. Тэхён — хранитель чонгукова сердца. — Если тебе станет от этого легче, — вновь одаривает улыбкой. И снова ойкает, когда малыш уж слишком сильно пинается. — Успокой своего сына! — тут же шуточно возмущается. — А почему сразу сын? Может это малышка разбушевалась? — Мне сердце подсказывает, — выдает самый глупый аргумент в своей жизни Тэхён. Но весомее этого ничего нет, ведь он действительно чувствует, что вынашивает буйного мальчонку. Омега или альфа — не имеет значения. — Тогда сын, — счастливо улыбается Чонгук и вновь оставляет влажный поцелуй на натянутой коже. Ребенок, будто чувствуя присутствие родного человека, делает еще один слабый толчок, ровно там, где находится широкая ладонь. Чонгук готов запищать, хоть это совсем не по-мужски. Он стал свидетелем хоть и не первого, но шевеления их малыша, который совсем скоро появится на свет. А пока этого не произошло, Чонгук клянется быть рядом, а то вдруг ещё что-нибудь важное упустит. Тэхён же откровенно наслаждается происходящем. Поцелуи, поглаживания, теплота наконец-то согревшихся рук заставляют ощутить себя в полной безопасности. Сейчас бы он ни за что не посмел нарушить это момент, только вот кое-кому завтра снова рано вставать и решать свои «императорские дела». Поэтому… — Ваше Высочество, как вы смотрите на то, чтобы отправится в постель и продолжить нежности уже там? — специально «выкает», вздергивает подбородок, в прямом смысле смотря на альфу свысока. Их положение позволяет. — С Вашего позволения, господин, — Чонгук аккуратно поднимает разнеженного омегу и на руках несет в их общую кровать. Малыш успокаивается в скором времени и, как говорит Тэхён, засыпает. Засыпает и Чонгук, уставший от нескончаемой работы и разволновавшийся от короткого контакта с их сыном. Буквально вырубается, стоило ему только прикоснуться к мягкой пуховой поверхности. Немного погодя засыпает и сам омега, удовлетворенный и безумно счастливый. Спустя короткое и одновременно долгое время они снова вместе. Снова Тэхён засыпает под тихое сопение, снова укутанный не только одеялом, но еще и нескрываемыми чувствами, которые греют получше какой-то ткани. Чонгук вновь засыпает, прижимаясь грудью к омежьей спине, обнимает и их малыша, держа ладонь на круглом животике. И вновь они рядом. Вместе, всей их небольшой семьей…