Собачий холод
10 января 2024 г., 23:27
Николь Легард
17 декабря 1979 года
Николь не могла сказать, что настежь открытое окно помогло ей взбодриться, нет. Бодрить мог свежий морской бриз, прохладный осенний ветерок, а вот декабрьский сквозняк... холодный воздух неприятно морозил, щипал ещё тёплые щеки, бил по босым ногам, но закрывать окно она не торопилась. Холод отрезвлял. На улице подтаивал недавно выпавший снег, а небо окрасилось в особо унылый оттенок серого. Казалось, облака накрыли не только горизонт, но и стылую землю, так как близлежайшая низина утопала в сыром тумане. От такого захватывающего вида Николь только повела плечами, поёжившись. Закуталась по самый нос в шерстяной кардиган, подобрала поближе ноги, но упрямо оставалась сидеть на ледяном подоконнике. Орден Феникса имел не так много штабов. Среди них «Нора», коттедж Девереллов и щуплый домик в Годриковой впадине, где орденцы скорее не жили (ведь там жить, в силу некоторых обстоятельств, было невозможно), а перекантовывались при необходимости. В штабе, располагавшемся у Девереллов, выгадать момент, чтобы побыть в гордом одиночестве, было делом трудным. День Орден проводил в суетливых сборах: кому-то надо было на работу, кому-то — на задание. Ночью зачастую тоже было не до отдыха: задания нередко заканчивались полным провалом, и это значило трудную работу для целителей в виде увечий разной степени тяжести. А иногда это значило смерть. Собственно, вчера снова были похороны. За семьдесят девятый год Орден, в общем-то, похоронил немало людей. Впрочем, бывало, хоронили не только членов Ордена, но и других пострадавших от войны волшебников, тела которых предать земле было некому. Сама Николь вошла в ряды орденцев только летом, и присутствовала на прощании далеко не со всеми, но вот, шестнадцатого декабря... Шестнадцатого декабря настала очередь Бенджамина Фенвика, тело которого Пожиратели изуродовали до неузнаваемости, а в ночь на воскресенье сделали своеобразный «подарок», отправив коробку с некоторыми его частями директору Хогвартса. Гроб был закрытым, так что она не видела, что именно они хоронили. И хорошо. Николь была знакома с Бенджи недолго, знала его довольно поверхностно. Он был уже немолод, но достаточно опытен, поэтому на задания выходил чаще других. Всегда там, куда юных орденовцев не допускали, всегда в первом ряду... Никто не знал, когда это случится, и всё же каждый понимал, что это лишь вопрос времени. Но разве от понимания было легче? Одно дело наблюдать, как мертвец опускается на шесть футов под землю на старом деревенском кладбище, но она видела, как он умирал и ничего не могла поделать с животным ужасом, который накрывал сознание с этим воспоминанием. Она, бездушная и костлявая, всегда была рядом, ходила так ужасающе близко, что каждый к этому уже привык. Николь думала, что готова к приходу жнеца в чёрном плаще, и прекрасно знала, что его коса уже замахнулась над её шеей... но осознала это пару дней назад. Сколько смерть не жди — она придёт неожиданно. Вдруг окно с треском захлопнулось, и только чудо удержало её от крика. — Собачий холод, — с раздражением разнеслось где-то над правым ухом, и Николь тут же повернула голову в сторону Сириуса Блэка, который закрыл створки разве что не насмерть. Он был в лёгкой хлопковой футболке с непроизносимым названием какой-то маггловской рок-группы и в спальных штанах. Очевидно, только-только проснувшийся, но уже как чёрт злой. Девушка неловко повела плечом и выдохнула пар. Воздух в коридоре и правда успел подморозиться. — Ты вроде умная, но такую хрень творишь. Неужели на факультете гениев никогда не рассказывали про простуду? — с силой стянув её с подоконника, начал Блэк, но тут же замер. Тепло его рук неожиданно обожгло кожу. — Да у тебя температура как у ледышки, ты сколько здесь просидела?! — А сколько сейчас? Николь озадаченно осмотрелась, но тут же вспомнила, что в коридоре второго этажа часов не было. Соображать отчего-то стало трудно. — Половина шестого, — ответил Блэк быстрее, чем подумал. — Да и какая разница?! Или ты думаешь, что Ордену заняться нечем, кроме очередных твоих болячек? Громкий звук его голоса гулял в её голове словно эхо колоколов, отталкиваясь от стенок черепа. Поэтому, наверное, как-то отвечать на его обвинения не очень-то и хотелось. Да и он был прав, хотя в любом другом случае Николь начала бы спорить даже так. Это же Блэк, он не прав просто из принципа. — Не кричи, — она болезненно поморщилась. — Сейчас всех разбудишь. — Ты... Сириус отчего-то прикрыл глаза, а затем тихо выдохнул. Его ладони тут же разжались. Видимо, успокоился... Следом от кончиков её пальцев до ушей прошлась приятная волна тепла: так действовало согревающее заклятье. — Знаешь, что... Иди в гостинную, я разжигал там камин. И завернись в плед, он на диване лежал, вроде. Там, должно быть теплее, если ты не открывала больше окон... Николь подняла на него удивлённый взгляд. Блэк выдохнул ещё раз, но это, видимо, был его предел. — Сядь. На. Чёртов. Диван. У грёбанного. Камина. Она заторможено кивнула под тяжёлым взглядом и развернулась к лестнице. Отчего-то резко захотелось послушаться. Возможно, у неё сработал, наконец, инстинкт самосохранения. — И... Легард, — Николь остановилась, но оборачиваться не стала. — Я был неправ в тот раз. Он замолчал. — В который из? — переспросила девушка, когда тишина переросла в неловкую. Она обернулась, но в коридоре было уже пусто. Разве что хлопнула дверь одной из спален.***
Разогретый камин, вязаный плед и горячий чёрный чай определённо должны были согреть её, но теплее отчего-то не стало. Наоборот, жар вокруг будто бы ещё больше подчёркивал холод внутри. От него, как оказалось, так просто не избавиться. Собственно, поэтому этим утром ей впервые захотелось броситься в огонь и сгореть в нём к чёртовой матери. То, что мерзлота пробиралась откуда-то изнутри, Николь поняла, когда мелко подрагивала, сидя в приёмной главы отдела международных отношений. Может, прав был Блэк, и за те несчастные пятнадцать минут у открытого окна она успела подхватить простуду? Как некстати. Собеседование должно было начаться около полудни, так было написано в её письме. Часы же показывали без нескольких минут полдень, и, видит бог, она была в полушаге от того, чтобы остановить время. Или же ускорить его. Она жутко нервничала, желая и поскорее начать собеседование, и вообще не приходить на него одновременно. Секундная стрелка неумолимо быстро нарезала круги прямо перед её глазами. Вот уже и двенадцать часов дня, но Николь мешкает перед самой дверью. Неспешный стук — к этому моменту она частично взяла себя в руки, решив не показывать волнения — был прерван коротким «войдите», и девушка аккуратно приоткрыла дверь, заглянув внутрь. — Мисс Легард? — на неё смотрела пара пронзительных серых глаз. — Опаздываете. Она, с непониманием в глазах, подняла взгляд на переливающиеся чары темпуса, которые лорд Абраксас Малфой учтиво разместил в середине кабинета. На циферблате отчётливо значилось — двенадцать часов и одна минута. — Прощу прощения, — не слишком уверено ответила Николь, закрывая за собой дверь. — Для работников отдела международного сотрудничества пунктуальность крайне важна. Даже опоздание на одну минуту — это опоздание. — Я понимаю. — Что ж, тогда присаживайтесь, — мужчина указал рукой на одно из зелёных, кожаных кресел, располагавшихся напротив его стола. Кожа кресла отдавала прохладой и чуть ли не обжигала открытые участки кожи, заставляя девушку вздрогнуть. Её потенциальный начальник при этом был весь в работе и внимания на неё не обращал, а отвлечь его она не решалась, поэтому принялась разглядывать кабинет и его хозяина в частности. Интерьер был приятным, довольно тёмным, с элементами так называемой «тихой роскоши». К ним относился и особенно ей приглянувшийся чайный набор из чёрного фарфора: небольшие чашки окружали высокий заварочный чайник, рядом с которым стояли сахарница и молочник. Все элементы сервиза были украшены золотистой росписью, в которой угадывались то ли деревья, то ли цветы — со своего места она не могла понять точно. Переведя взгляд на мужчину перед собой, она в очередной раз отметила сугубо малфоевские черты в его внешности. Он был похож на сына, которого Николь успела застать в Хогвартсе, правда учился он уже на последнем курсе. У них был одинаковый пепельный цвет волос, бледная кожа, выдающийся нос, но в особенности выделялись серые, холодные глаза, напоминавшие ей скорее льдины в чёрном море, нежели часть живого человека. — Олли, — неожиданный звук со стороны Малфоя застал девушку врасплох, затем её ещё больше напугал хлопок аппарации. Она поспешно обернулась, но увидела только маленькую домовушку в белой до блеска наволочке. — Подай чай. Домовушка безмолвно исчезла. В этой ситуации самым странным было то, что эльф молчал. Николь помнилось, что обычно они трещат без умолку. По крайней мере, домовики с Хогвартской кухни были очень болтливыми... — Я думаю, вы достаточно хорошо успели разглядеть мой кабинет, — девушка смутилась, не находясь, что ответить, хотя и как обвинение это не звучало. — Особенно вас заинтересовал фарфоровый сервиз? — Да, сэр. Она повернулась в сторону, чтобы ещё раз на него взглянуть, но на столике в левом углу комнаты, к её удивлению, было совершено пусто. В тот же момент вернулась Олли с тем самым сервизом на руках. Поднос легко вылетел из рук домовушки и опустился на свободное место стола. — Угощайтесь, — любезно пригласил Малфой, взяв свою чашку в руки. — И давайте наконец поговорим о вашей работе. Николь кивнула и взглянула внутрь чашки. Содержимое было похоже на зелёный чай, но пахло чем-то сладким, словно туда уже добавили сахар. Затем она пригляделась к самой посуде: всё-таки золотая роспись изображала дерево. — У вас хороший языковой набор, популярная связка: английский и французский. Никаких дополнительных курсов вы не заканчивали, да и только выпустились из школы. Подкупают, конечно, блестящие баллы за экзамены по Истории Магии и Рунологии, — он задумался и откинулся в кресле, пока Николь сжала в руках согревающий чай и наоборот, выпрямилась. — Но меня не это заинтересовало. Она немного глупо похлопала глазами, но почти сразу сообразила, что кое-что Малфой таки не упомянул. — Русский — далеко не самый популярный язык для изучения в Великобритании. Сложно найти хорошего специалиста, у нас в отделе только один толковый человек... Острый дефицит, — Малфой поморщился, признавая проблему. — Хорошо то, что и русских туристов сейчас немного. Но всë же... В любом случае, не возникни такой ситуации, я бы вряд-ли рассматривал вашу кандидатуру. Возможно, послал бы набраться опыта и попробовать ещë разок через лет пять, но сейчас я готов взять вас как только вы подтвердите уровень владения языком. — Каким образом? — навострила уши Николь, внутри разрываясь от счастья. — Хватит и простого разговора с нашим специалистом. Он сразу поймёт, чего вы стоите, — мужчина поставил опустевшую чашку обратно на поднос. — Хорошо, — она последовала его примеру. — Могу я узнать, кто он? — Конечно. Антонин Долохов.
