По обе стороны баррикад

Регулус Блэк

24 декабря 1979 года

      Море с силой билось о высокие скалы, пенилось, бушевало и, видимо, сегодня было не в духе. Небо издали гнало к утёсу чёрные, грозовые тучи, от вида которых мороз гулял по коже. Впрочем, холодно было и безо всяких стихийных бедствий, всё-таки не лето. Хотя тот же снег в данной части Англии — очень редкое явление, да и температура здесь опускается не ниже тридцати двух градусов по Фаренгейту...       И всё же холодно было чертовски.       Возможно, виноваты были повышенная влажность и очень сильный ветер. Он, честно, не сильно смыслил в особенностях климата, но долетающие до краёв плаща морские брызги говорили о многом.       Задерживаться здесь, наверное, не стоило, но Регулус Блэк не мог просто уйти — морской пейзаж подействовал не хуже парализующих заклятий.       — Красиво, не правда ли? — обратился он куда-то за спину, откуда в тот же момент, со смесью страха и смятения, выглянул Кричер.       — Хозяин Регулус простынет, если долго простоит на ветру, — неуверенно протянул домовик.       Юноша беззвучно рассмеялся, не оборачиваясь. Хорошо бы ему после этой прогулки только простыть, но до этого момента ещё дожить надо. Уж в чём он не сомневался, так это в том, что вероятность не вернуться из пещеры с крестражем была весьма велика.       Жаль, что приходится заниматься этим в канун Рождества.       Для себя он давно всё решил, даже раньше того ноябрьского дня, когда Лорду понадобился домовик. Тогда мальчишка ещё сомневался, мучительно долго размышляя над тем, с какой стороны нужно бить. Тёмный Лорд же невероятно ему подсобил своей просьбой, и, хотя Кричера до сих пор было жаль, эльф стал его основным информатором, выдав хозяину каждое воспоминание о пещере, проклятом зелье и, самое главное, о крестраже.       До чего же мерзкая штука.       Он искал информацию о ней долго и упорно, но нигде не находил даже упоминания. Спрашивать кого-либо об этом было, конечно, глупо, — он не хотел умирать раньше времени — но выбора особо не было, поэтому он прибегнул к помощи портретов. И, несмотря на то что Финеас Найджелус Блэк был невероятно зол на него лишь за вопрос о такой «поганой дряни», Регулус узнал первоисточник.       Легенда о неком греке по имени Герпий Злостный (умели же в древности выбирать имена) нашлась на удивление быстро, всего лишь в первой сотне книг. И хотя именно слова «крестраж» он в ней не нашёл, суть его стала понятна — нечто, призванное даровать бессмертие посредством разделения души.       И звучало это на редкость отвратительно.       Как понял Блэк после дальнейшего изучения библиотеки, крестражем являлся предмет, в который перемещают осколок души. В его собственной голове почему-то рисовалась консервная банка, но Тёмный Лорд был несколько другого мнения и к выбору предмета отнёсся с большим пиететом: в воспоминаниях Кричера юноша видел медальон с фамильной гравировкой самого Салазара Слизерина. Мелочиться Лорд, как и всегда, не стал, и это было в его характере.       Снизу скалы, среди тёмных камней, яростно омываемых волнами, была расщелина, вход в нужную ему пещеру. Второй. Первый был здесь, наверху.       Это был гораздо более удобный вариант попасть внутрь, нежели пытаться доплыть до расщелины в штормовую погоду. Благодаря домовику Регулус знал комбинацию, с которой можно было войти в ведущий книзу тоннель. Он уже был здесь пару недель назад, поэтому чёрные, как смоль, каменные стены не производили впечатления, а открывшийся в самом низу вид не удивлял. Это была округлая пещера, один конец которой уходил в ту самую расщелину, что юноша видел со скалы.       Короткий стон раздался в тот момент, когда на камень упали первые капли крови. Кричер тут же бросился залечивать ему руку, но Регулус и не возражал.       Ему было интересно только, можно ли по крови определить посетителей пещеры.       Хотелось бы, что бы нет, иначе неясно, как отреагирует Тёмный Лорд на то, что его крестраж недавно посещала курица: с её кровью Блэк пытался пройти сюда в прошлый раз. Удивительно, но курицу камень не пропустил. И быка. И маггла тоже. Кровь волшебника было достать сложнее, поэтому этот эксперимент Регулус решил не продолжать.       А было бы, всё-таки, славно.       За двенадцать дней его отсутствия внутри ничего не поменялось. Их окружали всё такие же неизмеримые высота и ширина, а так же глубина озера с тёмной, даже чёрной водой. На её фоне отлично выделялись белые, костлявые тела в редких ошмётках ткани.       Инферналов в свой первый визит волшебник признал сразу. Он видел их в воспоминаниях Кричера, чувствовал его страх, и, кажется, даже склизкие руки, пытающиеся затянуть к себе на дно всё, что движется.       Вывод был прост: касаться воды нельзя ни в коем случае.       А для свободного перемещения по озеру, он точно знал, здесь была лодка. Регулус безошибочно подошёл к кромке воды у того самого места, на котором в прошлый раз провёл не менее получаса. Загремела цепь, и он стал смиренно ждать, когда из-под воды, едва тревожа гладь озера, покажется поросшая зеленью лодка. Безопасно ощутить себя в ней не получилось: взгляд всегда норовил соскользнуть за невысокие бортики, где плавали бледные тени. Кричер вздрагивал каждый раз, стоило какому-то телу проплыть достаточно близко.       Блэк не ругал его, совсем, и в основном по той причине, что ему самому вздрагивать хотелось не менее сильно.       — Остров прямо за вами, хозяин Регулус, — осведомил его домовик, неловко переступая с ноги на ногу.       Юноша, до этого смотревший на неумолимо отдаляющийся берег, нехотя обернулся. Лодка двигалась медленно, едва-едва, и он никогда так не страдал без возможности трансгрессировать. Даже с помощью Кричера. Они пытались в первые несколько раз, но даже магия эльфов не позволяла перемещаться внутри этого склепа. Обнадёживало то, что за пределы пещеры домовик трансгрессировать мог, хоть и не всегда в нужное место.       — Вылезай, — скомандовал Блэк, и домовик первым выскользнул из лодки, оказавшись на маленькой каменной площадке.       Регулус ступил следом, не видя смысла временить перед главным испытанием. Посередине «островка», на пьедестале, находилась чаша, из которой исходил зеленоватый свет. Вот она, его наибольшая головная боль.       Перед ними, вне всяких сомнений, находилась разработка Снейпа: у Тёмного Лорда не было специалиста в зельях лучше. Да и такую смертоносную ловушку, настоящее средство для пыток, мог создать только Северус Снейп, в этом чувствовался его изощрённый почерк.       На создание чего-то, что отдалённо напоминало бы противоядие, у Регулуса ушло примерно две недели. Он экспериментировал с составами, внимательно изучал ингредиенты, и всю ту отраву, которая в сумме давала бы тот эффект, что испытал на себе Кричер. Галлюцинации, удушье и невыносимая жажда — вполне конкретный набор симптомов, хотя это несильно облегчило ему работу. По курсу продвинутых зелий Блэк когда-то получил «превосходно», но соревноваться с гением типа Снейпа было пустой тратой времени, поэтому на колбочку в руках он особо не надеялся.       Однако глоток, другой и склянка с жидкостью опустела. Юноша повернулся к домовику.       — Помнишь, что делать надо?       — Кричер всё помнит, хозяин Регулус.       — Я всё равно напомню, — он вытянул из рукава мантии волшебную палочку и запустил небольшой шарик люмоса над чашей с зельем. — Я пью, ты следишь за процессом. Заставляешь меня, если нужно. Когда увидишь медальон — заменишь его на копию. Если... если мы вдруг потревожим инферналов, — Блэк шумно сглотнул, — то поджигай пыльцу и трансгрессируй. Желательно со мной.       — Конечно, хозяин Регулус, Кричер всё понял.       Он посмотрел на уже старенького домовика испытующе, но деваться было некуда. Лучше напарника в его ситуации всё равно не найти. Они хорошо подготовились к финальному визиту. По крайней мере, Регулус на это надеялся.       Он крепко сжал кубок в правой руке. Взял первый попавшийся из домашнего сервиза — даже не посмотрел. Оказалось, хороший, добротный, когда-то выкованный из нержавеющего серебра специально для Блэков. Хорошо, что хотя бы без драгоценных камней, иначе было бы совсем жалко.       Первая порция зелья аккуратно залилась в ёмкость. Регулус знал, что таких ему придётся выпить ровно восемь.       Он не стал церемониться, осушив кубок залпом. И все мысли разом исчезли.       Боль.       Он, кажется, упал на колени перед пьедесталом, не выпуская кубка из рук. В голове роились воспоминания. Сотнями, тысячами, они словно бились о его череп изнутри. Вот он видит мать, она чем-то расстроена и зла... В её руке хлыст, а он чувствует резкую, словно ожог, боль в спине.       Нет.       Он видит Сириуса, тот кричит на родителей с лестницы, потом убегает в комнату. В тот вечер он ушёл из дома. Мама снова зла.       Нет-нет-нет.       — Хозяин Регулус, вам нужно пить... — Кричер хотел забрать кубок из его рук, но Регулус только стиснул его крепче.       — Я сам, — он встал, опираясь о чашу с зельем и снова уставился на ядовито-зелёную жидкость.       Следующий глоток ощущался не лучше.       Он снова упал, но в этот раз зацепился рукой за пьедестал. Домовик мельтешил вокруг него, видимо, в панике — Регулус видел его боковым зрением, размыто. Он что-то говорил ему.       Отец использовал на нём «круцио» единожды, Сириусу от него доставалось больше. Но он помнил этот единственный раз в самых ярких красках. В основном, в алых.       Чертовски жжёт.       Горло действительно жгло, хотя это и могло быть физической галлюцинацией. В тот день его жгло от криков, а сейчас, вероятно, от зелья.       Какой же Снейп сумасшедший мудак. Он должен, просто обязан будет сказать ему это в лицо.       Пить.       Третий кубок был снова выпит залпом, хотя ему и хотелось плеваться всё больше с каждым глотком. Он подавлял все рвотные позывы, но было сложно. В конце концов кубок выпал из рук, покатившись по каменной плите.       Он чувствовал, как его горло и лёгкие горят изнутри, страдая от жажды и нехватки кислорода.       Холодное серебро снова коснулось губ, и он сделал мучительный глоток.       — Реджи.       Тело забилось в конвульсиях от обманчиво ласкового голоса. Беллатриса умела вводить в заблуждение одной интонацией. Но только не его, нет. Его она не проведёт.       Спина выгнулась от очередной порции пыток и он, кажется, закричал. Громко. Кричер в нерешительности застыл, когда эхо пронеслось по всей пещере, но через несколько мгновений лицо юноши снова осветилось ядовито-зелёным.       Она говорила, что он должен стать серьёзнее. Говорила, что метку Лорда на руке ещё надо заслужить. Он постоянно слышал, что ей стыдно за него, за своего младшего кузена. Когда он не смог пытать грязнокровку, парня с Гриффиндора курсом младше — она сказала, что Пожиратель должен в совершенстве владеть круцитусом.       — Давай я покажу.       В тот момент его сознание, кажется, просто покинуло тело. Регулус не представлял, не мог подумать даже, как сильно нужно ненавидеть для такой адской боли. А главное, за что? За что, за что, за что, за что...       — Хозяин Регулус, это последняя... — Кричер провёл своей мозолистой рукой по его взмокшему лицу.       — Нет... — он дёрнул головой в сторону, задев кубок щекой. Тот пошатнулся в руках эльфа, едва не расплескав содержимое на холодный камень. — Пожалуйста, нет...       — Хозяин, Кричер выполняет ваш приказ, — со слезами на глазах проговорил домовик, чуть ли не силой заливая в него последнюю порцию жидкости.       Регулус Блэк кричал.       Кричал, кричал, кричал, пока его домовой эльф закрывал руками уши и медленно оседал на землю.       Это не было его воспоминанием, но с сегодняшнего дня точно станет кошмаром. Волан-де-морт улыбался, через его лицо проступало что-то змеиное, нечеловеческое. Лорд не трогал его, просто смотрел, растягивая обескровленные губы в ужасающей улыбке. И убивал, убивал, убивал. Всех, кого мог. Всех, до кого долетали зелёные лучи. Из-за звона в ушах казалось, что стояла невозможная, оглушающая тишина, и никто не кричал, кроме него. Тела просто продолжали падать прямиком в чёрное озеро и...       — Воды...       «Кто это сказал?»       — Пить... Воды...       «Кажется, это я».       Перед глазами всё ещё стоял Тёмный Лорд и озеро с инферналами, сплошь из его близких... Из глаз, видимо, давно шли слёзы, так как собственное лицо вдруг показалось мокрым, хотя горло горело из-за жажды — она буквально душила.       Волан-де-морт исчез.       Регулус лежал посередине озера, на небольшой возвышении. Лёгкое касание к руке заставило его повернуть голову влево, и он увидел осунувшееся, костлявое лицо. До боли знакомое...       — Мама?...                    Вдруг тело опалил невыносимый жар. Простое желание жить заставило его открыть, наконец, глаза.       Его действительно держали за руку, но кто угодно, кроме Вальбурги Блэк. Сердце ухнуло куда-то вниз, когда перед ним оказался инфернал, медленно плавившийся под действием жгучей пыльцы. Это, как считал Регулус, была лучшая из его идей — легковоспламеняющееся вещество из чешуек одного китайского дракона, что вспыхивает в мгновение ока. Стоило, правда, перед его использованием наложить на себя защитное заклятье. Сейчас это было бы уже бесполезно — без ожогов они отсюда не выберутся.       Он не без усилия стряхнул с себя тлееющие останки и огляделся вокруг. Кричер чуть ли не плясал по каменной площадке, разбрасывая пальцу по кругу.       Позвать его не было сил, — голос всё-таки сел — но юноша всё равно попытался.              Домовик, на удивление, явился тот час же, перехватив его под руку. Вспышка, затемнение, удушающее чувство аппарации, обожжённая левая рука — он застонал от количества ощущений. Но жар ушёл, а с ним и давящая тяжесть подземелья. Лёгкие наполнил свежий грозовой воздух, и холодные капли плотным потоком забились о его тело, на контрасте обжигая кожу, но всё же не доставляли дискомфорта.       Вдалеке, над морем, сверкали молнии, и до слуха долетал грохот от грома и волн, рьяно бьющихся о берег. Для него было секретом, куда хотел перенестись Кричер, но они оказались там, откуда начали. Он привстал, пошатываясь, и практически вплотную подошёл к обрыву, подставляясь под воющий ветер: плотные воздушные потоки неожиданно помогли удержаться на ногах.              Здесь, на вершине чёрных скал, под непроглядным ливнем и под звуки разгулявшегося шторма, Регулус Блэк чувствовал себя как никогда живым.       И это было приятно.