«Счастливого рождества»: часть первая
24 июля 2024 г., 19:23
Примечания:
с рождеством я очень вовремя, знаю, ахахпха
если видите ошибку, непонятное/неправильное предложение, или слова, которые неплохо бы объяснить, то напишите об этом комментариях или где угодно ещё)
Николь Легард
24 декабря 1979 года
Канун Рождества обещал быть снежным с самого утра. Волшебники не слишком верили метеорологам, но на этот раз прогноз не врал: средняя полоса Англии увидела и серое небо, и северный ветер, и 5.3 сантиметра осадков, выпавших за ночь. Декабрь выдался необычно морозным. Впрочем, в Шотландии, где она привыкла проводить большую часть зимы, погода редко их щадила. В большом и мало отопляемом замке холод не ощущался разве что в тёплых факультетских гостиных. По широким коридорам гуляли сквозняки, забираясь даже под полы мантий и рукава шерстяных жилетов, а про времяпровождение вне замка и говорить было нечего: на квиддиче трибуны вместе со зрителями промерзали до основания. Но на слизеринские матчи Николь ходила несмотря на погодные условия, иначе бы обиделся Реджи. Они подружились как-то стихийно, на пятом курсе. И началось это знакомство, пожалуй, с того момента, когда скучающая Николь, занятая домашкой по трансфигурации, сидела в библиотеке. В гордом одиночестве. Немудрено — по утрам воскресения студенты предпочитали учёбе сон или походы в Хогсмид, тогда как Легард последние терпеть не могла. Вернее, сам Хогсмид ей нравился, но дружные компании учеников, снующие туда сюда по волшебной деревушке, раздражали. Да и сидеть одной в «Трёх мётлах» было не слишком весело. Про братьев Блэк в Хогвартсе не слышали разве глухие. Вечно находившиеся в состоянии холодной войны Сириус и Регулус вызывали ажиотаж только лишь своим появлением в одном месте. Студенты как-то сами собой поделились на два лагеря — одни обожали старшего Блэка, другие поддерживали младшего. Николь ни к одной из фракций присоединяться не спешила, но, если выбирать, предпочла бы Регулуса: он по крайней мере не вёл себя как последний придурок. В тот день некоторым слизеринцам тоже приспичило в библиотеку, куда они завалились весёлой компанией, даже не пробуя понизить голос. Мадам Пинс была уже стара и в выходные студентов не шпыняла, а только отсиживалась в своей коморке, так что затыкать нарушителей спокойствия и не думала. Зато у Николь такое желание было, и, отодвинув учебник, она пристально всмотрелась в лица вошедших. Розье, двойняшки Кэрроу, Мальсибер и тот, о котором она старалась думать как можно меньше, чтобы случайно не удавиться... Впрочем, о нём можно и позже. Регулуса Блэка, присоединившегося к сокурсникам через пару минут, девочка уже не заметила: решила-таки заняться трансфигурацией. Программа пятого курса обещала быть интересной, расстраивало только появление расчётных задач. Если бы не её рассеянность... Прошло уже несколько лет, но она всё ещё отчётливо помнит момент, когда кто-то осторожно тронул её за плечо, отвлекая от учебников. — Привет, — сказали сверху. — Привет, — ответила Николь и вскинула голову, чтобы увидеть над собой улыбающегося в обычной своей манере Барти. — Мне передавали, что у Рейвенкло возникли некоторые трудности с нумерологией. — Ложь и провокация, — произнеся свою любимую фразу, она деловито пожала плечами и стряхнула с себя чужую руку. — Вернее, у меня их не было, если ты на это намекал. — Отнюдь. Я здесь именно потому, что знаю это. Барти обошёл её стороной и плюхнулся на стул напротив, продолжая улыбаться. А она продолжила на него смотреть, отставив книжки в сторону. Всё-таки что-что, а льстить слизеринец умел. Иногда ей казалось, что всех их обучают на каких-нибудь спецкурсах. Или же предрасположенность к лести является основным критерием, по которому шляпа ведёт распределение? Она не знала наверняка, но думать об этом не переставала. — Не смотри так, — девушка покачала головой, переведя взгляд обратно, на замудренные строки учебника. — Самостоятельная была несложная, уверена, ты справишься и без моей помощи. — Пожалуй, — просто ответил Барти, расплываясь в очередной улыбке. — Тогда зачем пришёл? Она задала этот вопрос без злого умысла и без желания как-то задеть. В любом случае, на нём бы это не сработало. Дело было в том, что Барти Крауч никогда не приходил к ней без повода — будь то помощь с домашней работой или контрольными, он каким-то непонятным образом находил её в огромном волшебном замке и устраивал теоретический допрос. В остальных же случаях они редко пересекались. Впрочем, эта часть их отношений Николь даже нравилась. С факультета умников она или где? — Да так, просто увидел тебя в библиотеке. В ясное зимнее воскресенье перед каникулами, — решив, что этого, очевидно, недостаточно, чтобы добить её, он продолжил. — В десять утра. — Захотела и пришла. Тем более, как видишь, я не единственный посетитель, — отрезала она, смутившись. — Сомневаюсь, что эти посетители собираются использовать библиотеку по назначению, — тихо рассмеявшись, возразил Крауч. Ничего на это не ответив, она повернулась в сторону слизеринской компании. Несмотря на то, что девочка расположилась на одном из наиболее дальних мест в библиотеке, ничем не приглушённые голоса были ей не только слышны, но и вполне различимы. Она не понимала, что именно происходило за их столом, но не заметить яро о чём-то спорящих Мальсибера и Алекто мог только слепой. Или, опять-таки, глухой. Не являясь ни тем, ни другим, Николь могла слышала даже отдельные слова. — Здесь не комната для дебатов, — недовольно заметила девочка, хмуря брови. — Точно, — откликнулся Барти, тоже наблюдающий за сокурсниками. — Мне жаль, что Регу приходится всё это слушать. Она перевела слегка заинтересованный взгляд на чёрную макушку, виднеющуюся за огромным для своих пятнадцати Мальсибером. Для того чтобы узнать в этом невысоком, худеньком мальчишке Регулуса Блэка ей понадобилась пара секунд. Крауч, вроде как, был с ним довольно близок. — Ну и зачем он с ними общается, если ему так противно? — Думаю, сложно игнорировать однокурсников, да ещё и с одного факультета, — пояснил слизеринец. — Хотя, кому я об этом говорю? Известной игнорщице. У тебя друзья-то есть? Николь просверлила его невинное, расплывшееся в улыбке лицо своим особо мрачным взглядом. К сожалению, Барти Крауч умел не только льстить, но ещё и бить по больным местам с невероятной точностью. — Я к тому, что никогда не поздно ими обзавестись, — добавил мальчишка. Он улыбался, а она всё так же невесело смотрела в его совершенно холодные глаза. — Я с этим не спешу.***
Впервые по-настоящему столкнуться с Регулусом Блэком ей пришлось нескоро после того воскресного утра: это был февраль. Всё тот же холод, снег и никаких признаков того, что эта зима когда-либо кончится. Николь уже осточертел неизменно белый пейзаж. Она думала об этом, сидя за обедом в последнюю пятницу месяца. Занятия на сегодня закончились, и, если не считать пару по Астрономии в субботу вечером, ничто не должно было помешать ей отдохнуть. По-хорошему так. Впервые за два месяца. На обед было хорошо удавшееся жаркое, в бокале чистым золотом плескался яблочный сок, и, в общем-то, ничего не предвещало беды, пока к ней не обратилась одна из однокурсниц. — Привет, Николь, — рейвенкловка помахала ей рукой и подсела рядом. — Что делаешь сегодня вечером? — Думаю, что и обычно. Девочка приподняла брови и уголки губ: так, по мнению Барти, она была меньше похожа на асоциального психопата. — Да? А ты разве не собираешься на собрание Клуба? Николь улыбнулась ещё более вымученно. — Собрание? Что, уже сегодня? — Слизнорт ещё ни разу не собирал Клуб с рождественской вечеринки. Все же об этом говорили в последнюю неделю... — девушка на секунду замялась, но всё равно спросила: — Тебе, получается, и пойти теперь не с кем? — Я так и хотела, — девушка пожала плечами, принимая как можно более безразличный вид, но от собеседницы добилась лишь сочувственного взгляда. — Ладно, тогда увидимся там, Николь. — Увидимся... — она на секунду замолчала, неловко моргая, но потом решила, что спрашивать «Как тебя зовут?» после пяти лет совместной учёбы было бы несколько грубо... и выдавила из себя ещё одну улыбку мученика. — Да. Увидимся. Даже когда однокурсница ушла, Николь так и продолжила сидеть, чисто механически улыбаясь кубку с яблочным соком. Она хотела бы отдохнуть. По-хорошему. Впервые за два месяца. Но жизнь, всё-таки, жестокая штука.***
Нет, факт отсутствия пары её не особо смущал. Факт отсутствия подходящей одежды волновал больше, но в то же мало. Было у неё одно платье, присланное год назад отцом из-за границы. Сам он в одежде мало смыслил, и по платью было видно, что с выбором ему помогал консультант. Хороший такой консультант, из именитого бутика. Однако, Энрид Легард будто бы выбирал наряд не для четырнадцатилетней дочери, а для ученицы первого курса. Платье с милыми рюшами висело перед ней уже с полчаса. Оно было бархатистым, цвета чая с молоком и, в принципе, ей шло, однако количество белых завитков и оборок отпугивало взгляд... Хорошо, что сейчас они валялись небольшой горкой под платьем, отсечённые лёгким движением палочки. На не самые аккуратные срезы девочка накинула иллюзию и теперь смотрела на наряд с меньшей долей скепсиса. Идти всё равно не хотелось, но теперь хотя бы обойдётся без всеобщего позора. Она спустилась в холл замка, прикрываясь тёплой зимней мантией. Холод будто бы отталкивался от каменных стен и бил её по приоткрытым щиколоткам и слегка покрасневшему носу. На входе в подземелье она наткнулась на группку хихикающих младшекурсниц, которых на вечеринку ожидаемо не пустили. Видимо, они надеялись отыскать себе в партнёры кого-нибудь из Клуба прямо на входе, и оттого на прошмыгнувшую мимо Николь глядели с нескрываемым разочарованием. — Задерживаешься, — как ни в чём не бывало заметил Барти, придержав её за мантию. — А ты здесь откуда? — отозвалась она несколько раздражённо, не желаю признавать, что своим неожиданным появлением он её до чёртиков напугал. — А ты откуда? — насмешливо спросил парень. — Из башни, — отрезала Николь, хоть и прекрасно поняла, что речь шла не о месте. Её конечности успели достаточно оледенеть, чтобы в носу начала ощущаться подозрительная сырость, а щёки приобрели лёгкий румянец и немного покалывали. — А я из подвала, — хмыкнул Барти в том же тоне, наблюдая за компанией из знакомых ему слизеринцев. Они тоже направлялись на вечеринку. Факультет змей, так-то, собирался у Слизнорта почти в полном составе, за редкими исключениями. Это было связано, конечно, с благородным происхождением большинства слизеринцев, многочисленными связями их родственников и бесконечной глубиной их кошельков. В любом случае, числиться членом Клуба Слизней было довольно почётно. — Не собираешься заходить? Николь отвлеклась от своих размышлений, смотря на Крауча с лёгким любопытством. — А ты? — И почему мы общаемся встречными вопросами? — в очередной раз задался Барти риторическим вопросом, но ответом таки удостоил: — Партнёрша опаздывает. — А, так ты тоже кого-то пригласил. — Естественно, так ведь положено, — ответил он, пожав плечами. А после взглянул на неё более внимательно: — Снова одна? — Замолкни, — медленно прошипела Николь, задёрнув поплотнее мантию, и резким шагом направилась к приоткрытой двери, за которой виднелись тёплые, трепыхающиеся лучи от волшебных свечей. Помещение для собраний Клуба было украшено как обычно: висящие практически под потолком канделябры, немного искусственных снежинок, которые, видимо, забыли убрать с рождественской вечеринки и большой круглый стол, за которым Слизнорт любил собирать всю золотую молодёжь и задавать не самые удобные вопросы. Была ещё пара столиков, к которым Николь придраться не смогла бы даже со всем желанием, так как именно на них располагалась лучшая часть вечеринки — еда. Она отдала мантию в заботливые руки домовиков, и, не особо медля, направилась к вышеупомянутому фуршету. Следующие два часа обещали быть вполне терпимыми, если не брать в расчёт людей, конечно. Николь сама не знала, для чего посещала каждый вечер Слизнорта. Это имело, конечно, свои преимущества, особенно на уроках зельеварения, и всё же... Потихоньку комната начинала заполняться учениками с разных курсов и факультетов. Они, в основном, образовывали парочки или небольшие группы, болтали о своём, иногда перекидывались парой фраз со Слизнортом, который расхаживал туда сюда, стараясь уделить время каждому из представителей «подающей надежды молодёжи». Николь же, стоя в одиночестве у тарталеток с пудингом, чувствовала невыносимую скуку. Она уважала одиночество, даже любила его, если так можно сказать, и просто-напросто нуждалась в паре часов тишины наедине с собой. И чувствовала себя вполне нормально, но, временами... Да, возможно, даже вероятно, она была готова признать, что иметь нескольких друзей было бы неплохо. Болтать с кем-то о занятиях, проблемах и всяких интересных фактах, которые она так любила разыскивать, — было бы неплохо. Ходить вместе за покупками всякой мелочи, встречать друг друга во время завтрака, делать вместе домашку — неплохо. Делиться разными вкусностями, которые некоторые родители присылали вместе с почтой, дарить подарки на праздники и без, получать поздравления с днём рождения, обмениваться письмами во время каникул — неплохо. Даже просто перебрасываться с кем-то парой фраз и замечать друг друга в толпе — тоже неплохо. Хоть иногда быть не одной — было бы просто отлично. От постоянного одиночества уже тошнило. Она поставила кубок, наполненный приторным тыквенным соком, обратно на фуршетный стол и поджала губы. В глазах предательски защипало, и девушка, уставившись в чёрный, каменный пол, пыталась себя успокоить во избежании непоправимого. Слёзы в этом месте она себе просто не простит. Дверь в коридор показалась довольно близким и хорошим вариантом спасения, поэтому Николь рванула в её сторону так быстро, как могла. Она вновь почувствовала холод стен и гуляющий по подземельям замка ветер, когда по щеке пробежала первая слеза. А затем увидела их. Она даже не задумывалась о том, почему не видела Барти среди людей на вечеринке. Думала, он просто затерялся где-то в углу, среди своей змеиной компании. Но парень всё так же стоял в коридоре, спиной к стене, почти на том же месте. Одной рукой он придерживал покрасневшую щёку, а другой приглаживал растрепавшиеся волосы. Рядом с ним стоял Регулус Блэк. И хоть Николь не имела о нём никакого представления, даже ей показалась странной сцена, где он, в вышколенном чёрном костюме, аккуратно наносил какую-то травяную мазь Барти на лицо. — На её месте, я бы тебе тоже врезал, — бесстрастно изрёк младший Блэк, не переставая втирать лекарство в чужую кожу. — Хорошо, что ты на своём месте, — захихикал Барти, но практически тут же перешёл на беззвучное шипение: Регулус сильнее надавил в месте удара, глядя на «пациента» исподлобья. — Всё-всё, я понял... Наконец Крауч повернулся в сторону двери и на секунду замер. Николь тоже не двигалась, на мгновение забыв, зачем вообще вышла в коридор. — Какие люди! Недолго ты там продержалась, — заметил Барти в своей обычной манере. — Да брось. Ты уже всё, что можно было, увидела. — Вы не особо скрывались, — пробормотала Николь. Она чувствовала необъяснимую нужду в оправдании, словно уличённая в слежке. Очередной сквозняк с шумом захлопнул дверь, оставляя её в совершенно неловком положении. И две пары смотрящих на неё холодных, слизеринских глаз уверенности не добавляли. Хотелось, пожалуй, горячего чая и исчезнуть. — Вы, кажется, не знакомы, — сообразил Крауч, переводя взгляд туда-обратно. — Заочно, — поправил его друг, основательно закручивая баночку с мазью. Сунув ту в нагрудный карман, он небрежно встряхнул руки и повернулся к ней снова: — Регулус Блэк. — Николь Легард, — в том же тоне ответила девушка, скрестив руки на груди. — Поприветствовал бы леди как надо, — недовольно вставил своё Барти, смотря на друга. Регулус, всё такой же невозмутимый, вскинул блестящие от мази руки. — Обязательно, если бы не ты. Какое-то время они просто молчали, невольно вслушиваясь в ветер и голоса за дверью. Николь со временем теплее не становилось, отчего она была вынуждена переминаться с ноги на ногу и, в общем-то, ощущала себя некомфортно. Лишь поэтому первой нарушить тишину осмелилась именно она: — А что здесь, всё-таки, произошло? — Избиение меня по неясным причинам, — Барти состроил моську великого страдальца, разводя руками. — Неясным, — глухо повторил Блэк, в сильно саркастичном тоне. — Трисс хотела, чтобы я пригласил её на вечер — и я сделал это. Никто не говорил, что мы обязаны начать встречаться после. — А мне показалось, ты намерено ввёл её в заблуждение, — возразил Регулус, оперевшись плечом на противоположную стену. — Трисс? — спросила Николь не слишком впопад. Оба слизеринца вновь обратили на неё внимание: один взглянул с с долей одобрения, другой с долей скепсиса. — Летрисс Селвин, пятый курс Слизерина. Полным именем её называет только Макгонагалл, — усмехнулся Барти. — А, да, знаю, — кивнула Николь, стараясь выглядеть как можно более уверенной. — Не помню, что бы мы с ней хоть раз говорили. Так значит, она тебя побила? Регулус, с необычайным интересом рассматривающий стены, принимать участие в беседе не спешил, а Барти лишь пожал плечами, поморщившись. — Должна быть причина. Просто так по лицу не получают, — объявила Николь утвердительно. — Если одной девушке давать неопределённые надежды, а после то же провернуть с другой — можно не только по лицу получить, — произнёс Блэк тихо, смотря в упор на Крауча. Тот всплеснул руками в примирительно жесте. — Я сто раз извинился, Рег, — он снова запустил пятерню в медные волосы. — И никому ничего не обещал к тому же. — Угу, своего рода Донжуан. — Да хватит уже, — огрызнулся Барти несколько раздражённо, поглаживая всё такую же красную щёку. — А почему ты не сходил к мадам Помфри? — задалась вопросом Николь. Она, честно, радовалась первому за долгое время разговору не об уроках. Даже такому. К пятому курсу все её ровесники уже разбились на собственные компашки, в которых для неё не было места. Она как-то пыталась влиться в небольшую группку девочек с Хаффлпаффа, но дальше «привет-пока» или «что вам задали по Трансфигурации?» ей зайти так и не удалось. Эта же ситуация ощущалась так, словно она стала частью секрета, который абы кому не раскрывают. И ощущалось это даже не неловко. Скорее, необычно. — Чтобы об этой ситуации узнал весь Хогвартс? Вместе с профессорами, — ответил Крауч с ироничным смешком. — Мне разборок не надо. — Ну, тогда следовало хотя бы убрать отёк, — она подошла ближе к пострадавшему и привычным движением вытащила из-под пояса палочку. — Николь, я тебе, конечно, доверяю, — Барти немедленно отодвинулся ближе к проходу наверх, прикрывая лицо руками, — Но может обойдёмся без этого? — На медицинскую лицензию не зря учатся несколько лет, — поддержал его также напрягшийся Регулус. — Не бойся, я пользовалась этим тысячу раз. — Прямо тысячу? — Возможно. Барти всё ещё держался на некоторой дистанции, но ладони от лица убрал, прикусив губу. Щека выглядела уже чуть лучше, но сильно потемнела и, в общем, тёмное пятно на лице Крауча можно было разглядеть даже с другого конца коридора. Да и больно было наверняка... — Ладно, валяй, — выдохнул парень, заставляя Блэка нахмуриться. Николь со слегка пугающей улыбкой направила палочку прямо ему в лицо: — Ге́лу. — *****, — зашипел Крауч, вновь схватившись за лицо, и не слишком красиво выругавшись. — Чертовски холодно. — Потому что охлаждающее, — пожала плечами девушка, возвращая палочку на законное место. — Версию посильнее я обычно использую для заморозки мяса. — Спасибо... — Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Регулус. — В общем — да, — хмыкнул Барти уже без того болезненного выражения на лице. — Зато не больно. — Через пару минут отёк должен исчезнуть. Синяк станет посветлее, — она чуть коснулась собственных плеч ледяными пальцами. Разговоры за закрытой дверью уже были не так сильно слышимы. — Мне уже пора, — оповестил Блэк, оттолкнувшись от стены. Его взгляд снова вернулся к Барти. — Да, мне тоже, — кивнул слизеринец, а после обратился уже к Николь. — Ты же никому не?... Впрочем, не важно. — Да, — согласилась Николь, еле заметно поджав губы. — До понедельника. — Бывай. Барти небрежно махнул рукой ей на прощание и поспешил вслед за Регулусом, и Николь ещё какое-то время стояла в пустом, продуваемом коридоре, слушая их удаляющиеся шаги. Ситуация оставила у неё неясного характера осадок, но неприятной не казалась. Будто бы очнувшись, она с удивлением обнаружила, что уже какое-то время выдыхает пар и с новой силой ощутила пробивающий до костей мороз. Ей тоже было пора. Но одно её не отпускало, и, поднимаясь по крутым лестницам к башне Рейвенкло, девушка всё думала о последних словах Крауча. Естественно, она никому не расскажет. Некому.
