Глава IV. Товарищи по оружию
15 ноября 2025 г., 22:32
Стрелки часов на каминной полке показывали без четверти девять, когда вечером следующего дня Холмс и я, облачившись во фраки и взяв с собой все самое необходимое, покинули Бейкер-стрит. Наняв кэб, мы доехали до Саутгемптон Роу, после чего, расплатившись с кучером, свернули на Монтегю-стрит, а затем, пройдя некоторое время пешком, очутились напротив Британского музея, где переменили экипаж и в половине двенадцатого добрались до Хэмстеда.
Мой друг дождался, пока извозчик окажется на почтительном расстоянии и потеряет нас из виду, и лишь тогда неспешно двинулся вместе со мной вверх по Холли Хилл. К тому времени полная луна, окруженная сотнями рассыпанных на темно-синем небосводе мерцающих звезд, уже воцарилась над нашими головами, освещая путь ничуть не хуже газовых фонарей. Их, в прочем, в округе почти не оказалось. Мы свернули на длинную, уходящую далеко вперед уединенную улочку, ведущую вдоль непримечательных жилых домов высотой не более тридцати футов, тянувшихся по одну сторону дороги, и непреступного поросшего плющом каменного забора, сменившегося позднее живой изгородью, с другой. Морщась от пробиравшего до костей ветра и плотнее укутываясь в пальто, я невольно поглядывал в окна, где из-под штор пробивалось слабое свечение лампы, и в тайне завидовал тем счастливцам, которые в столь поздний час находились в тепле, сидя у камина с книгой в руках, или, возможно, обсуждая новости минувшего дня со своими домочадцами.
Избрав для отвода глаз амплуа одухотворенного слушателя, что возвращался из «Ковент-Гардена», мой приятель завел разговор о нашумевшей опере Массне, и мне показалось, что он поступил так не столько в целях безопасности, так как на всем пути нам не повстречалось ни единой живой души, сколько желая приободрить меня. На короткий промежуток времени гнетущие мысли о преступлении действительно отступили, и я, охотно поддержав диалог, впервые за целый день обрел душевный покой, вспомнив о цели ночного променада лишь в тот момент, когда мы достигли вершины холма и остановились на пересечении Уиндмилл-Хилл и Хэмпстед-Гроув, рядом со скромной рощицей падубов.
– Мы на месте, – произнес Холмс, указав на ворота, украшенные кованными золотыми листьями остролиста. – Будьте осторожны и держитесь за мной.
Словно опытные разбойники, мы, минуя разбитый перед домом сквер, без труда прокрались по лужайке вдоль живой изгороди, после чего, ступив на дорогу, вымощенную мелкой галькой, остановились у погруженного во мрак старинного особняка, возведенного в семнадцатом столетии. Ни в одном окне не горел свет, и все же инициатива проникнуть внутрь через главную дверь представлялась весьма рискованной, потому нам пришлось отправиться на поиски иного входа. Взяв меня за руку, Шерлок Холмс прошел через арку из ягодного тиса и крадущимся шагом двинулся вперед, как вдруг резко замер на полпути.
– Там кто-то есть, Уотсон, – прошептал он, обернувшись ко мне, и указал вперед.
Как оказалось, его внимание привлекло исходившее то ли от лампы, то ли от небольшого фонарика тусклое мерцание за углом, в паре шагов от нашего импровизированного укрытия, и мной в то же мгновение овладела паника, какую испытывает человек в минуты чудовищной опасности. Было очевидно, что кто-то из слуг, совершая ночной обход, услышал странные звуки, доносившиеся с улицы, и немедленно отправился на поиски их источника. Я предчувствовал подобный исход с самого начала, знал, что затея Холмса не приведет ни к чему хорошему, поэтому, не сильно прельщенный возможностью оказаться в тюремной камере, потянул его за рукав пальто, призывая, тем самым, отказаться от гнусной затеи и как можно скорее уносить ноги, пока нас не обнаружили.
Однако мой сообщник, явно не поддерживающий меня в стремлении к отступлению, шагнул вперед и стал внимательно прислушиваться.
– Почему не воспользоваться другой дверью? – чей-то тихий голос неожиданно прорезал ночную тишину. – Она явно не заперта на задвижку.
– И привлечь ненужное внимание? – прозвучало в ответ. – Не глупи, Банни.
Страх тут же сменился удивлением, и, заметив, что мой друг – вероятно, в поисках оружия – сунул руку в карман, я, ожидая дальнейших распоряжений, воззрился на него.
– Кажется, – ответил он на мой немой вопрос, – этой ночью Фентон-хаус подвергся нападению не только с нашей стороны. Револьвер при вас?
Я утвердительно кивнул.
– Превосходно. Тогда, полагаю, нам следует поприветствовать коллег.
Для меня по сей день остается тайной, чем в тот момент руководствовался Шерлок Холмс, отчего не повернул назад, и, тем не менее, я последовал за ним. Стараясь без единого шороха выйти из засады, мы свернули за угол и застыли, словно каменные статуи, при виде двух мужских фигур, явно не принадлежавших к числу домашней прислуги. Молодой человек, державший в руке компактную керосиновую лампу, обернулся и уставился на нас, оцепенев от ужаса. Через прорези черной маски было видно, как округлились его глаза. Не отводя взгляда, он легонько толкнул локтем склонившегося над закрытой дверью и орудовавшего алмазом джентльмена, который, выругавшись себе под нос, с нескрываемым раздражением повернулся к сообщнику, но не произнес ни слова, вероятно, заметив его испуганное выражение лица, а затем повернул голову в нашу сторону.
Вообразите мое удивление, когда в неясном свете передо мной предстал Эй Джей Раффлс – блестящий защитник и нападающий, великолепный игрок в крикет среди любителей. Я мог поклясться в том, что это действительно был он, так как, в отличие от своего помощника, молодой человек не успел надеть маску, потому ничто не скрывало его бледное, гладковыбритое с заостренными чертами лицо. Думается мне, поклонники, привыкшие наблюдать своего кумира, одетого во фланелевый костюм, на игровом поле в качестве талантливого подающего, сильно бы изумились подобной картине.
– Удивительно, не правда ли? – заметив мой растерянный вид и, очевидно, сообразив, что я его узнал, мужчина усмехнулся и в ту же минуту, схватив сообщника за руку, бросился вглубь сада.
Холмс мгновенно сорвался с места, кинувшись в погоню по верхней дорожке, в то время как я спустился по лестнице и помчался наискосок по лужайке, неотступно преследуя двух джентльменов. Сиявшая на безоблачном ночном небе луна прекрасно освещала путь, направляла по горячим следам, не оставив возможности разбойникам скрыться с места преступления, однако те оказались куда проворнее. Им удалось оторваться от меня на почтительное расстояние, и я, увидев, как воры скользнули в проход между кустарниками, прибавил ходу, опасаясь из-за своей нерасторопности упустить их. Всего на миг пришлось остановиться, чтобы перевести дух, попутно соображая, какой путь следует избрать: небольшая зеленая арка имела два выхода, один из которых вел прямо и заканчивался высокой кирпичной стеной, а второй позволял спуститься в укромное место, располагавшееся уровнем ниже основного сада. Избрав первый вариант, я, полный решимости, вновь бросился вдогонку, но, к сожалению, никого не обнаружил в конце дороги.
– Если вам вздумается бежать, сэр, – раздался хорошо знакомый мне голос, – уверяю вас, я незамедлительно выстрелю.
Шерлок Холмс, стоя внизу, держал перед собой револьвер, направленный прямо на молодого человека, чьё лицо всё также скрывалось под маской. Преступник, загнанный в угол, поднял руки вверх, не оказывая никакого сопротивления, и лишь озирался вокруг в поисках друга, однако, к общему несчастью, великий крикетист бесследно исчез. Скорее всего, он, не теряя времени даром, перелез через забор и опрометью бросился прочь от усадьбы, будучи в полной уверенности, что его сообщник следует за ним по пятам. Впрочем, звук взведенного курка указал мне на поспешность собственных выводов.
Выйдя из-под низко опущенной кроны одиноко стоящего дерева, в мою сторону вальяжной походкой двигался Раффлс.
– На вашем месте, сэр, я бы не стал так поступать, – сказал он вкрадчиво. – Если, разумеется, не хотите, чтобы дурному примеру последовали.
Внешний вид револьвера давно перестал вселять в меня страх, что вполне свойственно человеку, побывавшему в самом эпицентре сражения при Майванде, а также принимавшему участие в огромном количестве переделок на родной земле. Однако в тот момент, наблюдая столь грозное оружие перед своим лицом, я чудом сумел устоять на ногах и, вцепившись мертвой хваткой в перила, нервно сглотнул.
– Сомневаюсь, что вы, сэр, желаете стать причиной гибели своего напарника.
– Вам такая перспектива также не по душе, надо полагать, – спокойно ответил Холмс.
– Какое точное наблюдение, – на губах преступника возникла легкая ухмылка. – Я бы охотно поговорил с таким умным джентльменом чуточку дольше, но, боюсь, что место не слишком подходит для светских бесед, к тому же мы с приятелем спешим. Ваш напарник не из тех, с кем легко договориться, не так ли? – спросил у меня Раффлс весьма добродушным тоном, неуместным в силу сложившихся обстоятельств, а затем, не дожидаясь ответа, опять обратился к Шерлоку Холмсу. – Я предлагаю вам разойтись мирно, сэр. Всего-то необходимо опустить револьвер.
– Вы рассчитываете на то, что я поверю вору?
– Дело, конечно, ваше, – сказал мужчина и подошел ближе, так, что я ощутил, как холодная сталь прижалась ко лбу. – А все-таки мне бы очень не хотелось шуметь.
– Не смейте! – взволнованно воскликнул Шерлок Холмс, еле сдерживаясь, чтобы не закричать во все горло. – Не смейте и пальцем тронуть моего друга!
– Вы уже знаете, сэр, – повторил преступник, и на этот раз тон его голоса прозвучал менее дружелюбно, – что должны для этого сделать.
Сердце в груди забилось чаще, и я, весь похолодев от ужаса, осознал, в каком безвыходном положении мы оказались. Негодяй ясно дал понять о серьезности своих намерений и если Холмс откажется идти у того на поводу, то он не раздумывая расправиться со мной, а потом, вероятно, и с моим товарищем за считанные секунды. Невозмутимое выражение лица и хладнокровие Раффлса, не покидавшее его в продолжение всего разговора, не оставляли никаких сомнений в том, что он прекрасно отдавал себе отчет в собственных поступках, однако, невзирая на это, мне удалось уловить во взгляде мужчины самый настоящий, неподдельных страх, вызванный, как теперь понимаю, беспокойством за жизнь своего напарника.
– Как я могу быть уверен в вашей честности? – спросил Холмс.
– Помилуйте, ведь я джентльмен, – ответил известный крикетист, – а джентльмен всегда верен своему слову.
Мой друг, всеми силами постаравшийся за короткий промежуток времени выдумать надежный план действий, исходом которого стало бы мое освобождение и поимка двух взломщиков, еще мгновение колебался, а затем, так и не сумев отыскать среди великого множества вариантов, подсказанных его разумом, ничего хоть сколько-нибудь стоящего, медленно, с некоторой опаской поглядывая на нас, опустил оружие. Отпущенный на волю молодой человек, избавленный от участи предстать перед суровым английским судом, видимо, не сразу поверил своему счастью, потому как, не опуская рук, продолжал стоять на том же месте, не смея сделать шагу в сторону. Опомнился он лишь тогда, когда Шерлок Холмс, все еще крепко сжимавший рукоять револьвера, указал ему в сторону Раффлса, точно подсказывал дорогу заплутавшему туристу. Наконец-то придя в чувства, вор, слегка пошатываясь, неуверенным шагом направился в нашем направлении и, когда поравнялся со мной, так жалостливо взглянул на меня, словно всеми силами пытался вымолить прощение за неудобства, доставленные его приятелем.
Мой захватчик последовал примеру оппонента и тоже опустил оружие, после чего спрятал оное в карман пиджака. Боясь пошевелиться, я, недвижимый и бледный точно мраморная статуя, наблюдал за тем, как избавленные от дальнейшей погони преступники друг за другом влезли на каменную стену, а затем спрыгнули вниз с другой стороны, тем самым оказавшись в пределах недосягаемости. Звуки их стремительно удалявшихся шагов гулко раздавались в ночной тишине безлюдной улицы.
– Уотсон, – облегченно вздохнул Холмс, сжимая меня в крепких объятиях и прижимая как можно ближе, – я так испугался за вас. Вы в порядке?
– Уверяю вас, мой дорогой, со мной ничего не случилось, – я постарался его успокоить, хотя сам не до конца мог в это поверить.
– В таком случае, нам с вами надо уходить.
– Но ведь письма с фотографией все ещё не у нас.
– На сегодня хватит потрясений и переживаний, – ответил он, отстраняясь от меня. – Неужели вы убеждены, что я стану подвергать вас еще большей опасности?
Желая покинуть резиденцию лорда Оливера менее преступным образом, в отличие от наших товарищей по оружию, мы вернулись к особняку, и, проходя мимо двери, которую совсем недавно так упорно пытались вскрыть, нам под ноги попалось что-то непонятное, небольшое по своему размеру. Наклонившись, чтобы поднять вещи, я обнаружил в своих руках вырезанную из черного шелка маску, схожую с той, что скрывала лицо одного из отпущенных на свободу воров, вместе с содержащим в себе набор первоклассного взломщика футляром, отдаленно напомнивший мне тот, что намедни продемонстрировал Холмс.
– Что ж, эти вещи представляют для нас с вами определенную ценность, – заметил детектив, разглядывая мою находку, а затем прибавил, – однако добыча любовных писем мисс Кросби больше бы пришлась мне по душе.
Оказалось, что в Фентон-хаус вел еще один вход, находившийся со стороны Хэмпстед-Гроув. На счастье, калитка, как и главные ворота, оказалась не заперта, потому мы воспользовались ей, беспрепятственно покинув злополучное место, где чуть не разыгралась страшная трагедия, и направились вниз по пустынному тротуару. Когда дом остался далеко позади, мимо нас неторопливо проехал кэб, из которого доносился игривый женский смех и, вторивший ему, мужской. Кучер остановил лошадей напротив старинного особняка, а затем из глубин экипажа вышел человек в плаще, с цилиндром на голове и подал руку очаровательной особе, показавшейся вслед за ним. Пара, продолжая о чем-то мило беседовать, поднялась по ступенькам, и мы услышали металлический скрип отворившейся калитки.
