Дождь на небесах

На небесах шёл дождь. Тяжёлые капли воды появлялись сверху из ниоткуда и барабанили по золотым крышам роскошных дворцов. На пышной светлой постели одного из недавно вознёсшихся просыпался недостойный тут находиться человек. Дождь пробудил Сюэ Яна ото сна. Он лежал без сил, чувствуя в теле отголоски болезненного насилия. Сяо Синчэнь был беспощаден ночью, брал Сюэ Яна, казалось, упиваясь его страданиями, несколько часов. Пока тело Сюэ Яна находилось страдании, душа пребывала в восторге. Сяо Синчэнь снова был жив! Находился рядом! Сюэ Ян мог трогать Сяо Синчэня. Сюэ Ян трогал его, осмелев, целовал и благоговейно гладил, поощряя, в ответ на приносящие боль движения бедер даочжана. Всё, что угодно, лишь бы не уходил! Лишь бы снова не бросил! Сюэ Ян не пытался подняться с постели. Оценив обстановку, богатый просторный дворец и вид на другие дворцы из окна, он понял и принял, что находится не на земле и, сдавшийся, покорно ожидал своей участи. * * * * Боги не выбирали свои божественные артeфакты. Повелитель земли не выбирал лопату, повелитель дождя не выбирала шляпу... Сяо Синчэнь, ставший богом справедливого возмездия, будь на то его воля, низачто бы не выбрал Сюэ Яна. Но выбирать не приходилось. В момент своей смерти он оказался в небесной столице, сломленый, ничего не понимающий, не знающий как и зачем он оказался здесь. Много месяцев Сяо Синчэнь бродил неприкаянным, не ощущая в себе никакой особой божественной силы; казалось, полностью бесполезный, ни на что не способный после момента величайшего отчаяния и последовавшего сразу за ним вознесения. Он искренне не понимал... не понимал причины вознесения, не понимал, почему здесь ему назначена такая роль. Ведь он сам при жизни никогда никому не мстил! Себя предпочел убить, но не тронул убийцу! Что с ним делать, не могли предположить даже всезнающие и мудрые боги литературы; должность Сяо Синчэня оказалась для небес вновинку. Никто не знал как его здесь применить или на что он на самом деле способен. Лишь приглашали в гости, поили чаями и по много палочек времени кряду потирали бородки, строя высокие предположения. Озарение пришло к Сяо Синчэню в одну из ночей, когда он уже не ждал, смирившись с мыслью, что стал самым бесполезным богом. Нечто его пробудило ото сна, подняло с постели, тело двигалась, будто само, точно зная, куда направиться. Он спустился в мир смертных, в тот самый дом, в котором некогда счастливо жил с «дорогим другом» и маленькой лгуньей, на пороге которого его жизнь рухнула, разбилась от правды на мелкие острые осколки так, что не собрать, только пальцы в кровь изранишь, и Сяо Синчэнь, не выдержав боли, покончил с собой. Откуда-то пришло знание, что Сюэ Ян, желающий запихнуть ныне недоступную для тёмных чар душу Сяо Синчэня обратно в давно пустую оболочку, собирается лишить жизней целый городок за попытку, а дальше что-то на Сяо Синчэня нахлынуло... что-то тёмное и гораздо большее, чем он сам; древняя, соткавшая его божественную сущность, сила. Сяо Синчэнь не выбирал, причинить ли боль или пощадить, такого выбора не имелось. Сяо Синчэнь выбирал лишь способ доставить боль и, не склонный к кровавым пыткам, выбрал самый гуманный. Сюэ Ян задыхался и плакал под ним в их первый раз. Сяо Синчэнь ушёл до рассвета, уничтожив свою прежнюю оболочку и спалив похоронный дом. Бог возмездия обрёл свою силу и забрал на небеса свой живой трофей. * * * * Сяо Синчэнь опустился на постель рядом с Сюэ Яном. На небесах шёл дождь, как и в душе Сяо Синчэня. Сяо Синчэнь не знал, как скоро его снова настигнет тьма. То, что всегда было в нём. То, что всю милосердную человеческую жизнь он прятал за семью замками и упорно сдерживал. Теперь это тёмное, вкусившее крови, желало ещё. Изметить укусами тело Сюэ Яна... Добиться криков... Пусть молит о пощаде... в слезах будет умолять своего бога. Пока Сяо Синчэнь мог контролировать себя, но вне всяких сомнений, скоро его божественная сущность поднимет голову, урвет контроль и снова захочет поживиться. Что самое страшное, от мысли о том, что вскоре Сюэ Ян будет умолять его о милосердии на этой постели, принимая в себя его нефритовое орудие, Сяо Синчэнь не испытывал должного сострадания. Пользуясь его меланхолией, Сюэ Ян пробрался к нему под бок и обвился вокруг Сяо Синчэня, положил голову ему на грудь, пряча за полуприкрытыми глазами безумное счастье, заранее согласный на что угодно, лишь бы это с ним делал Сяо Синчэнь.