Вишня и пепел

      То, что чувствовала Сакура было запретно. Она глубоко стыдилась своих мыслей и чего уж там таить, своих чувств. Она не помнит на сколько давно с ней случилось это. Весь колледж знал о ее безумной любви к Саске Учихе, но почему-то сегодня утром она подумала, что любви то и нет. Зависимость, привязанность, любое слово, только не любовь. В общем всё до безумия просто, Сакура Харуно решила расстаться с Саске Учихой.       Но почему же тогда она пришла к своему соседу? Чего искала Сакура в этом человеке? Поддержки, которую он давал ей на протяжении многих лет еще с того дня как стал ее сенсеем. Возможно ей просто хотелось, чтобы кто-то был рядом. Возможно даже иначе, чтобы рядом был он. Но щеки Харуно горели так как горят в лихорадке. Девушка мечтала забыться в объятьях другого, ей хотелось попробовать целовать иные губы. И кто кроме Какаши Хатаке, самого близкого и родного ей человека, мог бы подойти на эту роль?       Но когда она смотрела на него, человека, что был существенно старше ее. Человека чей пепел волос манил и требовал хоть кончиками пальцев коснуться их, человеку глаза, которого прожигали холодным серым огнем. Сакура терялась в мыслях, ей было до безумия стыдно.       Сложно сказать, что испытывал сейчас сам Какаши. Его грудь разрывал океан эмоций. От безумия до восторга. Он уже и не помнит, как эта цветущая девушка превратилась из маленькой беззащитной девочки, до сильной и талантливой юной женщины. Бутон сакуры раскрылся на холодном ветру. Его чувства к ней всегда были такими теплыми. Никто не мог коснутся глубин его израненного сердца, а она можно сказать обосновалась там и чувства к ней крепли с каждым днем. Он сам того не заметил, как влюбился в собственную ученицу.       Какаши испытывал боль от того что нежное сердце Харуно было разбито этим эгоистичным ублюдком, но в тоже время он испытывал злорадное довольство, потому что теперь она не принадлежит Учихе, а сам бы Какаши многое готов был поставить только, чтобы она была его. Хатаке об этом не мечтал. Он запретил себе мечтать о Сакуре. Она была для него прекрасным цветком, который он не мог позволить себе сорвать. Поэтому Какаши решил твердо: он — сенсей, который всегда выслушает, поддержит и поможет в трудную минуту. Но как же обливается кровью сердце, когда она сидит на стуле, поджав под себя ноги. Сидит на кухне его небольшой квартиры, такая печальная. Розовые пряди прилипли к лицу, глаза опухли от слез, а вишневые губы искусаны в кровь.       Хатаке сейчас пылает от злости, хотел бы он видеть Учиху. Хотел бы хорошенечко вдарить в его вечно высокомерное лицо. Хотел бы заставить его извиниться перед женщиной, которая любит его всей душой и сердцем. Какой же он идиот! Как можно было изменить ей? Сакуре, этой девушке с глазами майской листвы и волосами оттенка цветущей вишни? Да уж, извинений тут будет мало, но что же делать? Он запутался, не знает, как ей помочь, хочет, но не умеет выражать чувства. — Будешь чай? — Звучит чуть грубее, чем он этого хотел.       Сакура сидит неподвижно. Её плечи изредка подрагивают. Горечь разлилась в сердце. Внутри мерзко, темно и пусто. Кажется, голова не в состоянии соображать здраво и губы сами шепчут скорее в никуда, чем самому Какаши. — Поцелуйте меня, сенсей…       Хатаке стоит с кружкой в руках, за окном падает снег и теплый свет фонарей светит в окно. Напротив, сидит девушка, в которую он влюблен несколько лет. Девушка, которую он желает больше, чем что-либо в этом мире и самое главное она просит то, что он делал бы каждую минуту своей жизни.  — Нет, — он ставит кружку на стол и разворачивается к окну, рука лезет в карман штанов в поисках сигареты.  — Почему? — Сакура не поднимает головы, ей стыдно и интересно одновременно.  — Сакура, — Хатаке открывает окно, и прохлада врывается в теплый дом, он закуривает и выпускает тонкую струйку дыма в небо. — Чего ты добиваешься этим?       Она сама хотела бы знать, но не может этого сделать. Просто ей так плохо, что хочется оттолкнуть Какаши и прыгнуть в открытое окно. Ей хочется чувствовать себя желанной, хочется вылечить боль, притупить ее. Ничего на ум и не приходит, только одно.  — Я подумала, что сейчас из всех моих друзей и близких, вы единственный человек, которому я доверяю. Я доверяю вам как себе сенсей, пожалуйста, мне нужна помощь. Я не знаю какого это чувствовать себя желанной, я не говорю о любви сенсей. Мне просто хочется чувствовать что-то другое, чем боль. Ее слова словно кнут по сердцу. Ранят, заставляют трепетать. Хатаке делает длинную затяжку и почти сразу, не пропуская через себя, выпускает дым в небо.  — Подумай, о чем говоришь? Ты предлагаешь мне такое? Я твой сенсей, взрослый мужчина, Сакура. Тебе нужен кто-то моложе, твоего возраста. Если бы ты попросила Наруто, я уверен…  — Не продолжайте, — ее губы дрожат, а голос на пределе. Если бы только она знала какими адскими усилиями дались ему эти слова!  — Сакура, я вовсе не… — она резко поднялась, ее зеленые глаза горели пламенем. Девушка развернулась на пятках и стремительно вышла с кухни. Какаши понял, если сейчас вот так отпустит ее, то не увидит уже никогда. Страх наполнил его существо, и он в три шага добрался до входной двери, схватил ее за руку и развернул лицом к себе. О ужас! По розовым бархатным щечкам катились дорожкой соленые слезинки. Он провел кончиком большого пальца по ее щеке смахивая влагу, Сакура была едва ли не единственным человеком, который видел его лицо без привычной для него маски. Она смотрела ему в глаза, не мигая. Сакура замерла. Какаши держал рукой ее запястье, другая рука гладила ее щеку. — Ты правда этого хочешь? — Его голос был слишком хриплым, словно он кричал несколько часов без остановки. — Хочу, — девушка отвела взгляд от его проницательных глаз, лицо ее горело алым. Хатаке наклонился к ее губам, коснулся легонько теплые губы Сакуры и замер. Мир казался нереальным, словно это был один из тех ярких снов, что мучали его ночами. Он закрыл глаза, вдохнул воздух и поцеловал ее. Чувственно, глубоко. Захватывая в плен верхнюю губу, проникая языком в теплую полость рта. Какаши исследовал медленно, водил кончиком языка по деснам, зубам. Скрещивал язык с языком Сакуры. Вкус ее губ пьянил его похуже любого алкоголя, ее губы — соленые и такие сладкие! Ни одна женщина в мире не приносила ему столько удовольствия одним лишь поцелуем. Это дурманило его, сводило с ума. Мужчина не хотел останавливаться, Сакура такая нежная, такая податливая, такая беззащитная в его руках! Еще несколько минут и ему сорвет крышу, он не остановится. — Тебе пора домой, Сакура, — он и сам не знал, что может говорить таким ледяным тоном. Она опешила, всё ещё не в состоянии прийти в себя от столь чувственной игры. — Сенсей… — он открыл дверь и чуть ли не силой вытолкнул за порог шокированную Харуно. — Я сделала что-то не так? — Сакура, ты время видела? Разве тебе не на учебу утром? Доброй ночи, — он запер дверь оставляя потерянную девушку в полной растерянности.       «Какой же я идиот! Просто не исправимый кретин!» — думал Хатаке, только вот внизу живота нестерпимо ныло. — «Один только поцелуй, как же сильно ты любишь эту женщину?» — Он спросил себя самого и потерянно уселся на пол. И как теперь в глаза ей смотреть?