Папка

Три недели спустя

Противный резкий звук известил своего единственного пассажира, что лифт прибыл на указанный этаж. Гермиона поморщилась, в очередной раз гадая, почему волшебники не обращают внимания на такие важные мелочи? Люди, имеющие возможность с помощью магии творить совершенно удивительные вещи, в тоже время, не в состоянии вывести плесень со стен, научиться пользоваться шариковыми ручками или изменить вот этот вот абсолютно непотребный «дзинь». Вздохнув, девушка вышла в длинный плохо освещенный коридор, перецепилась через небольшой порожек и едва не растянулась по полу. Тихо выругавшись, она побрела в направлении кабинета своего непосредственного начальника. По крайней мере, он всё ещё считался таковым. Впрочем, она не питала иллюзий и знала, что это не на долго… В том, что её выпрут с работы в течение ближайшего получаса, сомнений не возникало никаких. Откровенно говоря, день вообще сегодня не заладился с самого утра: мама вернулась к идее покинуть Англию, Мэри, кажется, приболела, кофе снова подгорел и провонял пол дома гарью. Ну и мысли о Снейпе (куда ж без него). Этот странный мужчина, не желающий покидать ее голову и не просыпающийся уже третью неделю к ряду после своего эпичного акта самосожжения, которое попутно стало так же очередным спасением Хогвартса. Девушка тяжко вздохнула. Адский огонь, вызванный бывшим пожирателем и по совместительству директором на территории волшебной школы, вызвал, ни много, ни мало, фурор в магическом обществе Британии. Мнения снова кардинально разделились. Кто-то выступал едва ли не с лозунгами о присвоении опальному шпиону звания Героя за спасение жизней всех до единого школьников и аннулирования предыдущего приговора. Однако большинство, снова побаиваясь черезчур сильного и в такой же степени непредсказуемого волшебника, коим Снейп являлся всегда, выступали за его полное лишение магии и призывали упрятать того в Азкабан на пожизненный срок. А ключ, видимо, выбросить… Как говорится: с глаз долой из сердца вон. Шеклболт, который после всего случившегося, исхитрился таки сохранить за собой должность министра, очевидно мечтал, чтобы доставляющий излишне много проблем бывший шпион уснул на больничной койке вечным сном, и тем самым фантастически упростил бы жизнь вышеупомянутому министру. Но этот своенравный строптивец упрямо продолжал дышать… Её саму, как впрочем и Гарри с Роном, и даже её родителей, все эти дни бесконечно допрашивали и таскали из кабинета в кабинет, задавая одни и те же вопросы по кругу, ожидая, очевидно, что рано или поздно кто-то из них всё же собъётся с намеченного курса и ответит то, что так хотелось услышать дознавателям. Но все они изначально говорили правду, поэтому каждый из них повторял одно и то же, чем изрядно нервировал и утомлял всех, от авроров до невыразимцев. Последние пару дней семью Грейнджеров, наконец то, вроде оставили в покое. По крайней мере, в это хотелось верить. Однако сегодня утром в окно дома, арендованного ими после утраты собственного жилья, снова постучалась министерская сова, а на принесённом ею клочке пергамента, оказавшемся официальным бланком с логотипом Отдела по делам несовершеннолетних, младшего инспектора этого самого отдела, т.е. непосредственно Гермиону Грейнджер, в двух сухих строчках настоятельно приглашали на аудиенцию к руководителю отдела мистеру Грегори О’Коннолу. Как ни странно, понимание приближающейся перспективы оказаться безработной, отчего-то совершенно не тяготило обычно крайне ответственную и увлечённую всезнайку. Её внутренний ресурс, кажется, окончательно исчерпал себя — не хотелось… ничего. Просто остаться одной в тишине, хоть ненадолго. Постояв некоторое время перед нужной дверью, девушка, наконец, вздохнула и постучала. Войдя в кабинет, она на миг замерла, сбитая с толку неожиданной лавиной чувств… неприятных, довлеющих, удушающих. На короткий момент ей показалось, будто стены заваливаются внутрь, грозясь раздавить ничтожно маленькую гостью под своими неподъемными глыбами. Захотелось развернуться и бежать, не оглядываясь. Эта работа убивала её, рвала душу на куски… Нет! Нет! Нет! Не хочу здесь быть! Ни минуты больше! Никогда! Она вдруг поняла, что если даже сегодня её по какой-то нелепой случайности не уволят принудительно, она всё равно не останется работать в этом месте. Достаточно. Забавно, но как только эта мысль оформилась в ее голове, и сама девушка решилась принять её, смятение внутри внезапно улеглось, сменившись восхитительным умиротворением и лёгкостью. Прикрыв глаза, она глубоко вдохнула, ощутив себя, наконец, свободной. Сделав ещё один блаженный вдох, девушка открыла глаза и спокойно взглянула на своего уже однозначно бывшего начальника. — Добрый день, мистер О’Коннол. Мужчина, царственно расположившийся в объёмном кожаном кресле, ничего не ответил, продолжая сверлить подчинённую внимательным взглядом, и отчего-то Гермиона была уверена, что от этого проницательного человека не укрылись её внезапные внутренние метаморфозы. Плевать… Хотелось закрыть этот вопрос как можно скорее, выйти за дверь и никогда не возвращаться. — Присаживайтесь, инспектор Грейнджер, — наконец услышала она властный голос начальника. Опустившись в неудобное кресло для посетителей, которое безобразно контрастировало с комфортным почти троном хозяина кабинета, девушка снова улыбнулась, до смешного напоминая сейчас самой себе Луну с её вечной отрешённой полуулыбкой и расфокусированным взглядом. Какое-то время в кабинете царила тишина. Они глядели друг на друга — он изучающе, она безразлично. — Это ошибка, девочка, — наконец проговорил мужчина ровным голосом. Гермиона, ни разу раньше не слышавшая от этого человека подобного обращения, да и в целом ожидавшая совсем другого диалога, мгновенно вернулась в привычное сосредоточенное состояние и напряглась. — Не стоит идти на поводу у окружающих тебя льстецов, — опередил её вопрос он. — Ты без сомнения умна и талантлива, в тебе есть смелость. Пожалуй, можно даже сказать, что ты излишне отчаянна. Девушка озадаченно глядела на сидящего напротив мужчину, будто видела его впервые. — Однако, что заставило тебя предположить, будто ты окажешься умнее всех? Меня, например? — Сэр… — осторожно прочистила горло девушка. — Боюсь, я не очень… — Ложь, — ровным тоном перебил её он. — Повторюсь, я тоже признаю, что ты отнюдь не дура. Но с чего в твою голову пришла мысль, будто ты сумеешь провернуть весь этот балаган за моей спиной? — Я не… — Ложь, — повторил он снова, вдруг криво усмехнувшись. — Знаешь, когда-то… очень давно я тоже хотел спасти всех вокруг. Она лишь недоуменно моргнула. — Ощущается, будто это было в прошлой жизни, — добавил он глухо. Улыбка с его внезапно окаменевшего лица сползла. В глазах застыла бездонная пустота. Гермиона едва дышала, вцепившись пальцами в края твердого кресла. Она знала этот взгляд. Точно так же умел смотреть ещё один человек. Тот, который почти всю его жизнь прожил под отвратительной маской, скрывал свои истинные чувства и желания. Тот, кто всегда был загадкой для всех вокруг. Окклюменция. Похоже, О’Коннол тоже отлично владел этой техникой. Интересно, легиллименция тоже в числе его талантов? Девушка поспешно отвела взгляд, уставившись в стену слева от кресла начальника. — Умная, — вздохнул он устало. — Но я не собираюсь лезть в твою голову. Лишь предупреждаю, будь осмотрительней в будущем. Ты молода и многого просто не знаешь в силу неопытности. Например, что в министерстве начальник отдела в любой момент может выяснить, какие действия по делу применил его подчинённый, и где, собственно, главный фигурант. Ощутив, как внутри всё холодеет, Гермиона непроизвольно снова вернула свой взгляд к пустому лицу собеседника. — Вы знали… — Естественно, — ответил он сухо. — Но тогда, почему… — Почему не впаял тебе выговор в тот же день, когда ты притащила девчонку к себе домой вместо специализированного заведения, как того требовала инструкция? Или почему позже не отстранил тебя окончательно и не привлек к ответственности? — озвучил он ее невысказанные вопросы. — Потому что, видишь ли, не ты одна считаешь, что в этой системе полно смердящих дыр. Открыв в изумлении рот, всезнайка в который раз не нашла, что ответить. В голове крутились только два вопроса: «Кто этот человек?!» и «Как он сумел всё это время быть совершенно другим?» Мужчина снова невесело усмехнулся. — Заявление отдашь секретарю. В документах будет указано, что ты уволилась по собственному желанию. О твоих служебных правонарушениях… умолчим. Я говорил с министром. Задумавшись на миг, он, кажется, колебался, но всё же добавил, глядя ей прямо в лицо: — Беги отсюда, девочка. Иначе, рано или поздно, станешь… такой же, как я. Гермиона заторможенно моргнула. — Я вас больше не задерживаю, — привычно резким тоном вдруг окончил их странный разговор мужчина, с безразлично каменным лицом беря в руку шикарное дорогое перо и делая вид, будто вернулся к отложенной ранее работе. Медленно поднявшись, на негнущихся ногах она кое-как доковыляла к двери и, уже взявшись за ручку, только и смогла пролепетать: — Спасибо. *** С не перестающим бешено колотиться сердцем Гермиона сама не поняла, как оказалась перед входом в магический госпиталь. Ноги принесли её сюда без помощи мозгов и аппарации. Она подняла растерянный взгляд на высокое по меркам волшебников здание и некоторое время просто глядела на резные колонны и местами осыпавшиеся горгульи. О’Коннол разрушил её внутреннее равновесие своей внезапной проницательностью и великодушием. Ведь он был другим. Всегда. А был ли?.. Вообще-то сегодня она не собиралась приходить сюда. Побаиваясь лишних разговоров или, возможно, своих странных и непонятных ей самой чувств, девушка приняла решение справляться о состоянии здоровья бывшего преподавателя не чаще чем раз в неделю и желательно, через кого-то ещё. Именно по-этому в палату к Снейпу она наведывалась всего один раз, сразу после того, как его сюда доставили. Зрелище впечаталось в её память невыводимым рубцом навсегда. Одна сплошная рана… Как выяснилось, помимо ужасных ожогов, истинный директор Хогвартса, свалившись с высоты Астрономической башни, сломал себе несколько ребер и обе ноги. С учётом предшествующих последнему полету событий, где зельевар отхватил проломленный череп и ножевое ранение, тот факт, что он каким то образом всё ещё был жив, казался величайшим чудом. По крайней мере до тех пор, пока из его намертво сжатой обгоревшей ладони не выковыряли странные черные угольки, в которых позже министерские умельцы изловчились таки идентифицировать теперь уже окончательно бесполезные остатки в труху выгоревшего философского камня. Магический артефакт, врученный своему истинному директору самим Хогвартсом… с единственной целью: сохранить тому жизнь, покуда он будет проводником немыслимого количества чужеродной и убийственной для него магии. Он снова был лишь инструментом. И на этот раз использовал его Хогвартс. Впрочем, нет… Они все использовали его, спасая себя. Все, кто влил в него свою магию тогда. Даже она сама. От этих мыслей её всегда начинало тошнить. «Я что-нибудь придумаю», — сказал он им тогда, отправляя в безопасное место, а именно, подальше от себя. Придумал… мать его… Помимо физических увечий, целители так же диагностировали у пациента сильнейшее истощение. В общем, сил в нем осталось только, чтобы дышать. Кроме того, большая часть магических каналов выгорели, хотя ядро сохранилось, и медики оптимистично заявили, что ежели пациент всё-таки выживет, то магия к нему со временем вернётся, и даже не исключено, что в полном объёме. Если выживет… Вздохнув и решив, что уходить, раз уж пришла, не имеет смысла, она поплелась на нужный этаж. У дверей его палаты ожидаемо снова торчали двое незнакомых коренастых авроров. Что бы он не делал, сколько бы людей не спасал, ему не верят… Никогда. Видимо, разрешение на её визиты было таки кем-то подписано, потому как оба стражника, внимательно оглядев посетительницу, лишь приветственно кивнули и позволили ей войти. Прямо таки какой-то день доброты… Оказавшись внутри, Гермиона тут же столкнулась с пронзительным взглядом министра магии. Неожиданно для себя самой она вдруг отметила, что глаза Шеклболта действительно чёрные. Абсолютно. А вот у Снейпа оказывается нет. У зельевара они карие. Такой сложный, притягательный, глубокий цвет… завораживающий… и красивый. — Мисс Грейнджер, — первым нарушил молчание Кингсли. — Министр, — отозвалась она, подобравшись, но рядом с ним чувствуя напряжение и нарастающую нервозность. - Не ожидала встретить вас здесь. — Вы здесь тоже нечастый гость, на сколько я знаю, — заметил мужчина, сложив руки на груди. — Я, признаться, ожидал, что вы будете торчать тут безвылазно. — С чего бы, — стараясь выглядеть естественно, пожала плечами она. — Ну… — протянул в ответ маг. — Возможно мне показалось. Сузив глаза, девушка метнула в собеседника предупреждающий взгляд. С некоторых пор она перестала считать этого человека другом, его стальная хватка до сих пор порой сдавливала ее шею фантомными, но удушающими тисками. — Вас оставят в покое, — министр магии вдруг отвёл взгляд и, как ей показалось, смущённо уставился в пол. — Я закрыл ваши дела, и выдвинутые подозрения аннулированы. — Гарри? — уточнила девушка, припоминая чем грозился Шеклболт её лучшему другу. — С него тоже, — буркнул мужчина, нахохлившись и будто собираясь с силами. Это нервировало и заставляло насторожиться. Чего ему ещё надо? — Слушай, Гермиона, — наконец заговорил он. — Я хотел извиниться. Вся эта хрень, что приключилась. Всё закрутилось так быстро и сложно. Я, откровенно говоря, жестко струхнул, что всё снова повторится. Война… Смерти. Я не был к такому готов, понимаешь? Но и не мог этого допустить. Я министр. Все эти люди — обычные мирные люди — они все надеются на меня. Хотят верить, что они под защитой министерства. И я должен им это дать! Безопасность! Нормальную жизнь! Будущее! Я хочу быть не просто властью, а властью сильной и правильной, той, которой доверяют. И я сделаю всё для этого. Но… — он вдруг снова смутился и отвернулся. — Империус. Представляешь? Я даже не помню, когда меня околдовали. А ведь я считал, что отлично умею противостоять чарам подвластия. Но это сумасшедшая ведьма была слишком сильна. Даже для меня. Гермиона, я знаю, сколько вы все сделали для этого мира. Сколько ты сделала, девочка. Я помню. Не сомневайся! И у меня в мыслях не было нападать на тебя. Дракклов Империус… Кингсли Шеклболт всегда был действительно сильным человеком. Во всех отношениях. И стоило согласиться, что его кандидатура на пост главы министра магБритании была без сомнений лучшей… по крайней мере, на тот момент. До недавних событий, Гермиона без колебаний доверила бы этому человеку жизнь. Но… его перекошенное злобой лицо и руки сдавливающие её шею — память цепко держала всё это в её сознании, напоминая, вселяя сомнения, заставляя опасаться. — Как он? — решила сменить тему девушка, подходя ближе к кровати. С последнего раза, когда она видела Снейпа, многое изменилось. Зелья всё-таки великая вещь! Открытые раны затянулись, оставив после себя лишь ребристые красные шрамы. К счастью, лицо почти не пострадало, лишь с левой стороны от щеки до шеи обычно бледную кожу покрывали бугристые скукоженные рубцы, заползающие под ворот больничной рубашки и перекрывшие даже отметины от укуса змеи. Как Помфри и обещала, брови и ресницы вернулись к привычному виду и даже волосы удалось отрастить, пусть ещё не достаточно длинные, но уже достаточные, чтоб торчали, как у Гарри. Собравшись с силами, она всё же заставила себя перевести взгляд к его рукам. Ох, Мерлин Великий… Прикрыв глаза, она глубоко вдохнула, силясь сдержать слёзы. Он ведь никогда не плачет! Значит, и я не должна!!! И снова коварная память услужливо подкидывает картинки стоявшего на коленях стального шпиона, лихорадочно прижимающего к себе маленькую девочку, которая, оказалось, помнит, что он — «папка»… И он плачет… Плачет так отчаянно… Так мучительно больно… Слёзы покатились сами собой. Сдержать их не удалось и отчего то совсем расхотелось. Она осторожно присела на краешек кровати, боясь потревожить, но не в силах сдержать порыв прикоснуться к его изувеченным кистям. Руки Мастера… Рукава рубашки доходили почти до локтей, прикрывая общую масштабность катастрофы. Но открытые взорам предплечья и кисти заставляли сердце болезненно сжаться. Шрамы от ожогов покрывали всё сплошным покрывалом. Как же так? За что? Уж в этот то раз ты точно ни в чем не был виноват! Дрожащими пальцами она прикоснулась к нему. Ребристые шрамы расползались паутиной во все стороны, будто вгрызались в плоть, пытались поработить, сожрать того, на ком поселились. — Значит, мне не показалось, — будто сквозь вату она услышала тяжёлый вздох Кингсли. — Уйди, пожалуйста, — всхлипнула девушка сквозь застилающие обзор слезы, не в силах совладать с собственными эмоциями. — Уйду, — отозвался министр. — И хоть я по прежнему недолюбливаю этого упыря и искренне не понимаю на что он тебе здался, но совет тебе дам, Гермиона. Проморгавшись от слез и наконец вернув себе способность видеть, девушка подняла вопросительный взгляд на стоявшего совсем рядом мужчину. — Я не единолично решаю многие вещи. Закон — это большой механизм, который работает благодаря огромному количеству отделов и… людей. Людей, Гермиона, многие из которых по прежнему ненавидят вот этого вот человека. И, поверь, я во многом с ними согласен. Потому что он умен, силен, а ещё непредсказуем и опасен. Никогда не знаешь, что там в его голове. И всё же, в этот раз, я думаю, его вины действительно не было никакой. Он действительно спас… всех нас. Всех, кто был тогда в Хогвартсе. Детей… Как можно сдуреть на столько, чтобы решиться разгромить школу, полную ДЕТЕЙ?! Не понимаю… Но понимаю, что если бы не чертов Снейп, все мы были бы сейчас мертвы. И он уже и так наказан по самое некуда. Воинственность в её глазах сменилась, сомнениями и надеждой. — Если бы всё зависело только от меня, я бы отпустил его. Правда. Но вряд ли Визенгамот в полном составе со мной согласится. А значит, разбирательств и судебных заседаний не избежать. Как только он очнётся, механизм заработает. Поверь. В итоге, полагаю, они таки решат, что без опасного двойного шпиона проще… — Что?! — вскочила она, готовая снова сражаться. Мужчина вскинул руки в капитулирующем жесте, отстраняясь подальше от потока её негатива. — Тише-тише, львица, — усмехнулся он. — Я не враг тебе. И вот мой совет, девочка, если имеешь виды на эту помятую летучую мышку, увози его отсюда. Быстро и тихо. — Но… Как?.. Куда? — пробормотала Гермиона, снова садясь на край снейповой кровати, почувствовав, что закружившийся перед глазами мир может убежать вместе с пошатнувшимся под ногами полом. — Уж как, ты это провернёшь, дорогуша, я не имею понятия. А куда, не желаю знать и подавно, — добавил Кингсли, стоя уже возле дверей. — И имей ввиду, я ничего об этом не знаю и действовать буду в соответствии с законом и моими полномочиями. Короче говоря, не попадитесь. В голове побежали мысли. Энергия вернула раскисшее сознание в норму. В глазах загорелся деятельный огонёк. «Увезти? Не попадаться? Но как его можно куда-то перетащить в таком состоянии? И всё же Мордред вас всех забери, вам он не достанется, сволочи! Теперь я что-нибудь придумаю. Увезу! И хрен вы нас найдете!!!» Услышав приглушённый смешок, девушка обернулась к так и стоявшему в дверях министру. — Как ты умудряешься, Грейнджер? Девушка вопросительно приподняла бровь. Мужчина хмыкнул и вздохнул: — Готов поспорить, ты даже не поняла как и на какой знатный крючок словила О’Коннола. И не его одного. Некоторое время она глядела в закрытую за спиной ушедшего Кингсли дверь. О’Коннол… Крючки… Улов… Ничего из этого не тревожило её душу в этот момент. Мысли школьной зубрилки стремительно мчались и вертелись вокруг единственно важного дела сейчас. «Вывезти и спрятать. Вы его не получите. Я вам его не отдам!»