Папка

— У нас недостаточно денег для всего этого! — сокрушенноно схватилась за голову Моника. — Наш дом разрушен, имущество сгорело. — Ну, у нас всё ещё есть счёт в банке, — заметил Вэндалл. — Этого не хватит, чтобы перебраться за границу и жить там, пока мы не найдем приличную работу! — У меня тоже есть сбережения, — вздохнула Гермиона. — Придумаем что-нибудь. — Я хотела вернуться в Австралию… — всхлипнула её мать в сложенные ладони. — Я знаю, мам, но он не сможет в таком состоянии перенести такой долгий перелет. Это слишком далеко. Магическими путями переправить его туда у меня тоже не получится, всё это отслеживается министерством. Да и не сможет он, его расщепит где-нибудь, как пить дать. Мама снова всхлипнула, а папа устало потёр переносицу и принялся думать снова: — Значит, пусть будет Франция… Моника буквально подскочила с места: — Да какая Франция, Вэндалл?! Что мы там будем делать без языка? Мы там даже работать не сможем по специальности! Откуда мы возьмём деньги на аренду жилья и еду, хотя бы? Не забывайте, с нами будет ребёнок! Мэри нужно устроить в школу. Французскую! Что вы себе думаете?! И на школу, кстати, тоже придется потратиться. И это я ещё ничего не говорю про непосредственно самого коматозника, из-за которого всё это затевается. За ним нужен постоянный уход! Кто будет сиделкой, если мы все будем вкалывать на низкооплачиваемых работах?! — Не драматизируй, родная, — поморщился папа, обменявшись взглядом с дочерью. — Не драматизировать?! — не унималась женщина. — За что?! Ну за что нам всё это? Провалился бы он куда-нибудь этот ваш магический мир вместе со всеми треклятыми волшебниками! — Выходит, и со мной тоже? — глухо спросила Гермиона, глядя на свои сложенные в замок руки. — Дочка… — болезненно простонала Моника, снова плюхнувшись в кресло и принимаясь плакать. — Всё. Хватит! — решительно отрезал мужчина, так звучно хлопнув ладонью по подлокотнику, что обе женщины вздрогнули. — Всё это уже демагогия и переливание из пустого в порожнее. — Вэндалл! — сквозь слезы возмутилась его жена. — Я сказал, хватит, — прервал её он. — Мы, помнится, договорились, что проблемы будем решать все вместе. Ну вот сейчас у нас есть проблема, и так как другого решения мы дружно не нашли, значит, все едем во Францию, для начала. На первое время нам хватит средств, потом будем смотреть по обстоятельствам и надеяться, что наша основная Проблемища наконец очнётся. — Да и из Франции, я думаю, уже можно будет попробовать переместить его в Австралию. С помощью международного портала, — воодушевлённо закивала головой Гермиона. — Там он не под наблюдением, проблем с законом быть не должно. Главное, вывезти его из Англии. — Как вообще получилось, что он стал нашей проблемой? — в очередной раз вознегодовала Моника. — Этот человек нам никто! — Мам! — возмутилась девушка. — Вообще-то он спас нам всем жизни! — Если бы не он, нашим жизням изначально ничего бы не угрожало! — парировала та. — Ну при чём здесь он то? — раздражённо развела руками её дочь. Моника уже, было, открыла рот, желая продолжить опостылевшей всем спор, но тут в шёлку приоткрытой двери заглянуло заплаканное личико Мэри. Девочка вцепившись пальчиками одной руки в косяк, а кулачком другой руки неживописно размазала по щекам слёзы и, утерев нос, тихо всхлипнула: — Не бросайте папку, пожалуйста… На этом долгоиграющая семейная ссора закончилась. Так или иначе было принято окончательное решение и согласован план, которому вся семья четко следовала ближайшие несколько дней. Итак, Франция. Ведь через Ла-Манш переправиться достаточно быстро и не слишком сложно. По крайней мере, для маггла с чистыми документами. И всё же, это точно не про двойного шпиона и одиозного директора волшебной школы. Но к счастью, в проблеме с документами помог Гарри, хотя Гермиона и старалась всеми силами не привлекать к очередному мутному делу едва отмывшихся от недовольства министра друзей, но золотой мальчик собственноручно и с готовностью сам впутался в новую авантюру. Такой уж он… Пожалуй, они все такие. Потому как однажды вечером к ним наведалась ещё больше постаревшая, но все так же исполняющая обязанности директора Минерва Макгонагалл. Женщина сожалела о многом и печально глядела в худое серое лицо бывшего ученика, коллеги и начальника. Осторожно прикоснувшись кончиками пальцев к его изуродованной руке, она поджала морщинистые губы, сумев таки сдержать подступившие слезы, и вдруг заговорщически усмехнулась: — Знаешь, Северус, несколько дней назад по неизвестным причинам все портреты Альбуса Дамблдора в одночасье вдруг вспыхнули и выгорели в пепел. В магическом обществе настоящий скандал… Никто не знает, как же так получилось… Однако, по довольному лицу пожилой ведьмы Гермиона безошибочно поняла — уж кто-кто, а Минерва, без сомнения, знает о произошедшем значительно больше, чем говорит. А уходя, действующая директриса Хогвартса вдруг выудила из складок собственной мантии премилую девчачью кофточку и церемонно вручила эту вещь нервно трясущейся от восторга Кире прямо на глазах у озадаченных Грейнджеров и Мэри. — Это меньшее, что я могу сделать для этого упрямого мальчишки, — печально вздохнула волшебница. — Хогвартс виноват перед ним. Мы все виноваты. С того дня с ними поселилась совершенно счастливая домовуха, заявившая, что как свободный эльф она будет сама выбирать, чем хочет заниматься. А хотела она, естественно, быть рядом со своим ненаглядным Мастером. Никто особо не противился, потому как это преданное существо без раздумий приняло на себя практически весь уход за неприходящим в сознание Снейпом. В общем, спустя некоторое время, в назначенный день семейство Грейнджер взошло на борт белого парома с новоиспеченной дочерью Мэри (с документами об удочерении которой неохотно, но всё же посодействовал О’Коннол) и тяжело больным официальным подопечным, которого везли спящим в инвалидной коляске, и в новеньком маггловском паспорте которого было выведено имя Адам Друри. Гермиона, в свою очередь, отправилась в министерский отдел регистрации международных портключей. На случай слежки со стороны кого бы то ни было, включая само министерство, девушка решила добираться до места их общей встречи отдельно от семьи и обходным путем, а именно, через Норвегию, попутно изображая перед Кингсли, что желает отдохнуть от всего, катаясь на лыжах в живописной деревушке Миркдаллен. Впрочем, она сильно сомневалась, что Шеклболт поверил в устроенный ею балаган, но ни министр, ни бывший начальник ни словом, ни жестом не выказали своей осведомленности и желания остановить произвол. Так или иначе, в условленное время она, наконец, постучала в дверь гостиничного номера на окраине французского города Кале. Несколько дней к ряду никто из них не торопился выползать из отеля, будто забившись в укрытие и пытаясь переварить все недавние события. А это, надо сказать, давалось, ох, как сложно. Для всех. Первой ожила, как ни странно, Мэри. В какой-то момент девочка вдруг запоздало осознала, что её, кажется, по-настоящему удочерили и никто никуда не собирается её отдавать. Сначала она недолго поплакала от счастья в объятиях любимой приятельницы домовухи, а потом принялась в своей привычной манере заряжать всех вокруг энергией и внутренним детским светом. Следом за девочкой и старшие Грейнджеры выползли из скорлупки оцепенения и, прихватив с собой Гермиону совершили таки вылазку в город. Арендовав на ближайшие пару месяцев небольшую квартиру, они принялись обдумывать следующие шаги, присматривались к жизни во Франции, но всё больше поглядывали в сторону Австралии, успевшей стать Вэндаллу и Монике вторым домом. И где они запросто могли бы возобновить свою практику, как вполне успешные дантисты, уже имеющие там приличную клиентскую базу. Гермиона наводила справки о стоимости межконтинентальных портключей, и возможности быстро переправить через полмира тяжело больного человека. А спустя две недели внезапно очнулся Снейп. Однако первая радость быстро схлынула, когда оказалось, что мужчина не вполне способен адекватно взаимодействовать с окружающим миром, имеет проблемы с памятью и даже речью, плохо ориентируется в пространстве. — Его в больницу надо, — как-то со вздохом покачал головой Вэндалл. — Курс реабилитации от профессионалов. Мы только хуже сделаем. Моника была согласна с мужем как, собственно, и Гермиона. Но строптивый шпион снова удивил всех, уже через несколько дней вполне приемлемо орудуя руками и даже норовя встать на ноги. Чего ему, впрочем, сделать всё равно не разрешили, усилиями всех присутствующих уложив таки взбалмошного пациента обратно в кровать. Память восстановилась практически сразу, способность язвить и говорить гадости, к несчастью для окружающих, тоже вернулась полностью. Кира неустанно суетилась вокруг своего обожаемого профессора, то и дело таская ему зелья, которые он сам ей и называл. Денег у домовухи, ясное дело, не было, так что Гермиона едва успевала менять привезенные с собой фунты и галеоны на деньги местных волшебников. Средства улетали с катастрофической скоростью, но Снейп, надо сказать, восстанавливался практически так же. Очень скоро состояние зельевара было вполне стабильным. Переломы и травмы, срощенные и залеченные колдомедиками ещё в Мунго, сейчас совсем перестали беспокоить мужчину. Общая слабость отступила под напором диетических блюд, которые Кира самозабвенно готовила, а пациент недовольно ворча, но добросовестно ел. Мышцы постепенно приходили в норму от ежедневных упорных тренировок, и теперь он мог время от времени даже прогуляться недалеко по улице. Можно было бы сказать, что выздоровление идёт очень хорошо, если бы не последствия ожогов от Адского пламени. Руки до локтей и грудь пострадали больше всего. Кожа там превратилась в сморщенное пересечение бугристых шрамов. Естественно, о чувствительности в пальцах говорить не приходилось. Было совершенно очевидно, что гениальный и самый молодой в истории Мастер зелий больше никогда в своей жизни не сможет сварить ничего более сложного, чем кофе… и то не факт. Это казалось странным, но сам зельевар не проявлял по этому поводу никаких эмоций… вообще никаких. И это пугало. А вот магия, как целители и говорили, в нем сохранилась. Магическое каналы требовали времени для восстановления так же как и все прочие системы организма, но само ядро функционировало вполне приемлемо. Впрочем, по виду самого Снейпа, казалось, будто и на это ему совершенно плевать. Магией он не пользовался, за исключением лечебных зелий, и усердно работал над восстановлением только тех функций организма, которые пригодились бы в жизни исключительно магглу. Этим утром Гермиона с отцом и Мэри отправились в город за покупками. Моника же осталась в квартире из-за внезапно накатившего приступа мигрени после очередного семейного скандала по поводу практически закончившихся денег. Все сошлись на том, что Снейп очухался достаточно и пришло таки время покупать билеты на самолёт в Австралию, иначе они рискуют остаться на улице совсем без средств к существованию. Время от времени им удавалось иногда находить небольшие подработки и здесь, но без языка это было действительно сложно. День был солнечным и относительно теплым, не взирая на иногда пролетающие мимо снежинки. Мэри с восторгом глядела в витрины, но, прекрасно зная о финансовых проблемах семьи, тактично ничего не выпрашивала. Гермиона же с досадой сделала для самой себя незримую пометку, что как только они нормально устроятся, и она получит свою первую настоящую зарплату где бы то ни было, то первым делом накупит этому замечательному ребёнку целую гору сладостей и игрушек. Девушка вздохнула. Нужно было идти домой. Оставлять маму одну на долго не хотелось. Компания Снейпа не в счёт, профессор по большей части ни с кем не разговаривал, открывая рот лишь в случае крайней необходимости. А Киру, и без того мечущуюся, как заведённая, нагружать ещё больше не хотелось и подавно. Едва открыв дверь они сразу поняли, что что-то таки успело случиться за их недолгое отсутствие. Кира громко причитала где-то в дальнем углу, а Моника нашлась на кухне. Уперев локти в стол, женщина болезненно сдавливала виски руками. — Что случилось? — в два шага Вэндалл оказался рядом с женой, присев перед ней на корточки и стараясь увидеть лицо. — Родная, что? Приступ усилился? — Ох, если б только это… — устало отозвалась женщина, не поднимая головы. — Мисс Гермиона! — в комнату вбежала причитающая Кира. — Мастер Снейп! Девушка похолодела и кинулась в комнату, где лежал профессор, и уткнулась взглядом в пустую кровать. — Где он? — растерянно обернулась она на домовуху. Та отчаянно утёрла кулаками покрасневшие от слёз глаза и, вцепившись в длинные уши узловатыми пальцами, проскулила: — Ушёл! — Как ушёл? Куда? — растерялась Гермиона, входя обратно на кухню. Папа уже шуршал упаковками с таблетками и зельями, соображая, чем бы помочь любимой женщине. — Кто бы знал, — глухо ответила Моника. — Но как он… — никак не могла взять в толк происходящее девушка. — Он же едва ходит. Как это ушёл? И что, совсем ничего не сказал? — Сказал, что у него дела, — хрипло хохотнула мама. Гермиона оторопело переглянулась с отцом. Мэри убежала в комнату, тихо плача. — И как давно? — уточнил Вэндалл, протягивая жене добрую пригоршню таблеток и стакан с водой. — Почти сразу после вас, — ответила та, проглотив всё предложенное, не моргнув и глазом. — Это уже часа три будет… — задумчиво констатировал папа. — Ты, кстати, знала, что твой профессор, оказывается, говорит по французски? — будто невзначай поинтересовалась мама. — Нет, — пробормотала та, устало придвинув стул. — И что совсем ничего не сказал? — ещё раз уточнил отец. — У него, бишь, дела, — развела руками женщина. Папа выругался. Гермиона глядела куда-то перед собой и чувствовала себя бесконечно уставшей и разбитой. — Напомните мне кто-нибудь, пожалуйста, зачем мы вообще всё это время поганили свою жизнь и профукали все сбережения? — вдруг спросила мама, снова опуская голову в сложенные ладони. Никто не нашёлся с ответом. За окнами уже стемнело, когда в их съемной квартирке наконец-то приглушённо щёлкнула входная дверь, впуская едва волочащего ноги Снейпа. — Папка! — громко всхлипнула Мэри и, стремительно вылетев в коридор, с размаху заехала тому кулаком. Мужчина едва успел прикрыть локтем многострадальный бок. — Я думала, ты нас бросил! — Мэри, — вздохнул он очень слабым голосом, облокотившись о стену. — Успокойся, детка. Я здесь. — Замечательно, — сурово сведя брови к переносице и скрестив руки на груди, подал голос Вэндалл. — Видимо, мы все должны танцевать от счастья? Зельевар прикрыл глаза и вдруг стал сползать по стенке на пол. — Да чтоб тебя! — с досадой сплюнул Вэндалл, подхватывая почти отключившегося мужика под руку. Снейп проспал почти четыре часа, совершенно выжатый и уставший. А Грейнджеры, в свою очередь, всё это время метались из угла в угол, то злясь, то впадая в отчаяние. Потому как накануне, стягивая со своего горе пациента пальто, обнаружили во всех его карманах (наружных и внутренних) увесистые пачки французских магических денег. Что он опять натворил?! Куда вляпался? Какие проблемы снова ждут их всех? Теперь уже во Франции… Когда многоликий шпион, наконец, проснулся и настороженно заглянул в приоткрытую кухонную дверь, первым, что он увидел, была приличная гора из купюр и золотых монет, хаотично сложенная в центре стола. Семья Грейнджеров в полном составе, даже Мэри, уставились на него, и от выражения их лиц всё внутри стянулось тугим узлом, не дающим дышать — обида, укор, разочарование. — Сядь, — строго отрезал Вэндалл, указав кивком на единственный выдвинутый стул. Снейп, будто в тумане, опустился на предложенное место и медленно обвел всех присутствующих напряжённым взглядом. — А теперь четко и ясно объясни нам всем, в какое очередное дерьмо ты вляпался, а соответственно, во что втянул и нас, откуда деньги и какого хрена ты ушёл, не сказав ни слова, куда собрался? — Я не… — Прекрати! — рявкнул Грейнджер старший. — Я притащил свою семью в чужую им страну, с учётом того, что никто из нас этого не хотел. И сейчас я хочу услышать внятный ответ, ошибся ли я? — Я не собирался уходить, — покачал головой зельевар и запнулся, кажется, растерявшись от такого напора. — Вы не обсуждали это со мной, но я слышал о проблемах с деньгами. Я не идиот и понимаю, что основная часть средств ушла на меня. Да, драный Мэрлин, вы все торчите здесь, а не в Англии или даже в Австралии, только из-за меня! — прикрыв глаза, мужчина глубоко вдохнул, быстро беря эмоции под контроль, и заговорил спокойнее. — Я только хотел помочь. — Помочь ты хотел?! — внезапно взбеленилась Гермиона. — Мать твою, ты нормальный вообще? Мы все свои жизни с ног на голову поставили, да, из-за тебя! А ты, в свою очередь, даже не считаешь нужным сказать, когда тебе что-то взбредает в голову! Например, уйти! И плевать на то, что потом эти идиоты, мы всмысле, должны сидеть тут и гадать, ушёл ли ты прогуляться или НА СОВСЕМ! Мужчина глядел на орущую на него… женщину, не мигая и не пытаясь перебить. А ей хотелось кричать. Кричать! Кричать! Кричать! Чтобы он почувствовал! Чтобы этот холодный черствый мерзавец, наконец тоже ощутил то, что чувствуют нормальные люди, что чувствуют ОНИ! Она… А ещё хотелось ударить. Не чем-то тяжёлым, чтобы травмировать, а просто дать пощёчину… Со всей силы! Чтобы было обидно и больно! А потом снова кричать… Мэри, насупившись, прикусила нижнюю губу и поглядывала на своего папку, кажется, уже остывшая и готова броситься тому на выручку. Из-за угла высунулась испуганная домовуха, глядящая на происходящее совершенно круглыми глазищами. Внезапно все слова кончились. Гермиона замолчала, судорожно дыша, и будто снова вернувшись в собственное тело. Отпустило… Таких приступов истеричной злости она ещё не испытывала в своей жизни. Вот что за человек такой? Как у него получается на столько выводить людей из себя? Они глядели друг другу в глаза, не отрываясь. Она раскрасневшаяся и взбешённая. Он будто заворожённый. Змей, застывший перед заклинателем. — Я… не хотел этого, — наконец прохрипел многоликий двойной шпион, без сомнений, совершенно искренне. Она видела, внутри него бушевала буря. Целый рой несвойственных и непонятных ему самому эмоций. И он не пытался скрыть их, не пытался привычно уйти под ментальные щиты. Сейчас этот замкнутый человек был абсолютно открыт… и напуган этим. Гермиона застыла, и сама ощутив себя пойманной в ловушку. Она просто глядела ему в глаза. Тот самый взгляд… Удивительный странный цвет… — Я не умею, — снова заговорил он очень тихо и хрипло. — Я не знаю, как это — думать, что кто-то может волноваться обо мне. В детстве мама говорила что-то подобное… Я смутно помню. Но потом она будто выцвела, ей тоже стало всё равно. И больше никто и никогда… Я не знаю как это, оглядываться на кого-то, чувствовать себя частью… чего-то. Всю свою жизнь я шёл один… — он вдруг поморщился и, быстро окинув всех затравленным взглядом, уставился в стол. — …не туда, куда хотел. Я шёл, куда мне было нужно идти. И знал, что никто не ждёт меня. По большей части, именно поэтому было почти не страшно. Я знал, никто не будет плакать обо мне. Так что, да, я не подумал об этом. Я не умею… Но очень хочу научиться… Он замолчал, сглотнув ком, застрявший в горле. Опустив взгляд, наткнулся на свои обожжённые кисти и, тут же скривившись, натянул посильней рукава. — Папочка, — всхлипнула Мэри и несмело подойдя к своему странному родителю, но всё же будто опасаясь, что он, не ровен час, вдруг снова взбрыкнёт, девочка, решившись, отчаянно обняла того, уткнувшись носом ему в шею. Туда, где были шрамы от огня поверх рваных рубцов от укуса змеи. Мужчина прерывисто выдохнул и, обняв ребенка в ответ, уткнулся носом в её кудрявую макушку. — Прости меня, — прошептал он на грани слышимости. Девочка закивала, посильней вжавшись в него, словно пытаясь удержать, не отпустить больше никуда. Съёжившись, будто это делало её невидимой, из-за двери осторожно выступила домовуха и, беззвучно подкравшись, тихо присела на пол у ног своего дорогого Мастера. Она вцепилась в его штанину, прислонив голову к колену. А черствый Ужас подземелий вдруг высвободил из детских объятий одну руку и опустил кисть на тощее плечико волшебного существа. Кира улыбнулась, прикрыв свои заплаканные глаза, и глубоко вздохнула. Некоторое время в комнате было совершенно тихо. У каждого из них было о чем подумать. Но потом Вэндалл, неловко прочистил горло и снова заговорил: — С этим пунктом разобрались. Что на счёт денег? У кого украл, кого убил? — коряво пошутил папа, но под строгим взглядом жены быстро стушевался. Снейп поднял взгляд на собеседника со странной смесью уязвленной гордости и обиды на лице. — Я ничего не крал. И все, с кем я общался сегодня, остались в добром здравии. — Это радует, — кивнул Грейнджер. — Тогда откуда столько денег? — с нажимом повторила вопрос мужа Моника, сузив глаза. — Я продал несколько своих наработок, — четко ответил мужчина. — Всмысле? — брякнула Гермиона. — Кому? Он окатил её таким знакомым презрительным взглядом, от которого, странное дело, стало спокойнее и даже как-то теплее. Это было привычно… — Вообще-то, мисс Грейнджер, я всё ещё считаюсь достаточно известным зельеваром. И у меня есть много незапатентованных открытий. — Где? — развела руками Моника, намекая, что в обозримом пространстве нигде не наблюдается вороха пергаментов с научными трактатами. — Здесь, — оскорблённо отрезал Мастер зелий, ткнув пальцем себе в висок. — Вы помните все формулы? — ошеломлённо переспросила Гермиона. Его взгляд сказал о многом! Конечно, он помнил! Каждую закорючку в каждом рецепте. Чертов гений… с феноменальной памятью. Папа потёр подбородок, негромко крякнув. — И кто стал счастливым обладателем твоих гениальных идей? — уточнил он. — Жюбер Камю, — ответил тот, скривившись. — Тот самый Камю? — вытаращилась школьная всезнайка, припоминая статью об этом всемирно известном французском зельеваре в одном из тематических журналов в библиотеке Хогвартса. — Тот самый, — скорчил гримасу Снейп, видимо уязвленный реакцией девушки. Она едва не рассмеялась, заметив, как бывший учитель поджал губы и вздернул подбородок, делая вид, будто ему всё равно, что она оценила таланты этого французешки выше его собственных. — И что, вот так просто, — не унимался Вэндалл, — этот ваш всемирно известный тип взял и выложил с порога гору денег не понятно кому за рецепты на салфетке? Перемена казалась на столько разительной, что Гермиона даже опасливо на шаг отступила. Человек перед ними вдруг выпрямил спину и поднял голову. Взгляд его потемнел и стал острым, будто лезвие кинжала. — Я стал Мастером зелий в 21 год. Ни одному из этих позёров такое даже не снилось. За десяток относительно спокойных лет без войны я изобрел больше, чем все они вместе взятые за всю жизнь. Я выступал на научных симпозиумах, алхимических и зельеварческих конференциях. И все эти замшелые чистокровные снобы слушали полукровного меня с открытыми ртами. О да, поверьте, мсье Камю знает, кто я такой. И, надо признать, он достаточно умен, чтобы распознать правильность написанной перед ним формулы, до которой он не додумался сам, но цену которой он способен просчитать в уме с молниеносной скоростью. — Тогда почему вы раньше не запатентовали эти разработки на своё имя? — переспросила Гермиона, глядя на этого странного человека и не понимая своих собственных эмоций. — Вы издеваетесь, мисс Грейнджер? — почти прошипел он. Всё, оборона на максимуме. — Восемьдесят процентов моих изобретений незапатентованы. Полжизни я потратил на челночный бег меж двух огней, поверьте, было не до бумажной волокиты с министерскими бланками. А после возвращения Лорда, выдать патент Пожирателю смерти не решился бы ни один чинуша. Даже если бы это был эликсир от лихорадки куру. — И что вы продали мсье Жюберу Камю? — облизнув пересохшие губы, уточнила девушка. Мужчина неотрывно проследил за движением её языка, сглотнул и, лишь спустя пару секунд, вернул свой взгляд к её глазам. — Два лечебных зелья: модифицированное кроветворное и эликсир, помогающий при осложнениях после… круцио. Алхимические формулы для получения более прочного аналога драконьей чешуи в лабораторных условиях. Ну и так ещё… мелочёвка всякая. Ничего незаконного. Гермиона просто глядела на него в ответ и молчала. Внутри всё дорожало от накатившей смеси досады, обиды, злости и… жадности! Да, жадности! Если он действительно отдал то, что только что сказал, то мсье Камю очень скоро станет ещё более обеспеченным человеком с запатентованным уникальным открытием. Которое изобрёл не он! А вот этот вот… Ей было обидно за него. Досадно, что всё случилось вот так в его жизни. Жалко его потраченный в неизвестность талант. И она злилась! Злилась на всех вокруг. За то, что не удержали его от падения в бездну. Злилась на него самого. За то, что не пытался спастись. — Как же ты, имея такой потенциал, умудрился вляпаться в такое дерьмище? — покачал головой Вэндалл, тяжело опустившись на стул рядом с женой, и со вздохом ероша волосы. Оторвав наконец взгляд от лица Гермионы, зельевар быстро покосился на её отца и, вновь уставившись на свои искалеченные руки, тихо ответил: — Когда-то очень давно я принял одно крайне ошибочное решение. И после этого у меня уже не было шансов выбраться из этого болота. Только изо всех сил барахтаться, пытаясь не дать утонуть и другим.