Глава 2
1 июля 2023 г., 10:40
Дом Уинтропов на Ноб Хилл
Сан-Франциско, Калифорния
21 марта 1906 года
Сегодня тот самый день. Нервная энергия пробежала по спине Кейт, пока она направлялась в утреннюю комнату. Она надеялась, что сможет спокойно позавтракать. Ее мать терпеть не может, когда она ёрзает на стуле. Она заняла своё место за столом из красного дерева, сняла льняную салфетку с серебряного кольца и расстелила у себя на коленях.
– Доброе утро, мама. Доброе утро, папа.
– Доброе утро, – сказал отец, отрываясь от чтения газеты.
Если повезет, она скоро сама начнёт предоставлять фотографии для этой газеты. От одной только мысли у неё кружится голова.
Мать тоже поприветствовала её в ответ, но не отвела хмурого взгляда от тарелки:
– Бекон снова остыл, – она насадила его на вилку. – С именем Обидиенс, горничная могла бы подавать еду на стол ещё тёплой. Я сто раз ей об этом говорила. Если бы хороших слуг нанять было просто, я бы выгнала её на улицу.
– Обидиенс не успевает одна делать всю работу, – заступилась Кейт.
– Ни то чтобы мы не пытались нанять ещё одну служанку, но ты же знаешь, как трудно найти надёжную прислугу в наше время…любую прислугу если уж на то пошло, – с неодобрением сказала её мать. – Многие девушки ищут работы на фабриках у Южного Рынка.
– Тогда почему бы нам не нанять какого-нибудь мальчишку из Китая? – Кейт потянулась к кувшину со сливками и отлила себе немного в чашку с овсянкой. – Харрингтоны вот наняли, и, кажется, очень довольны выбором.
Мать ещё больше нахмурилась:
– Ты же знаешь, я не люблю китайцев. Они не заслуживают доверия.
Кейт посыпала овсянку сахаром.
– Откуда ты знаешь, если у нас ни разу никто из них не работал?
– Это всем известно, – ответила мать. – Правда, Корнелий?
Не отрываясь от газеты, отец уклончиво кивнул:
– Это больше не должно быть проблемой. Я снова подал объявление в газету, и они повысили заработную плату, по моей инициативе. Видите? – Он развернул газету, и показал на раздел о найме.
Мать оттолкнула от себя тарелку с беконом:
– Надеюсь, на этот раз нам попадётся компетентная девушка.
Напольные часы в вестибюле пробили девять.
К десяти часам она либо будет новым сотрудником «Вызов Сан-Франциско», либо будет подавленная возвращаться домой.
Отец убрал газету и допил чашку кофе:
– Мне пора на работу. Миллисент завтра уходит в Шанхай, и я должен убедиться, что весь груз учтён.
Упоминание корабля, названного в ее честь, смягчило выражение лица матери.
Кейт поспешно проглотила ещё одну ложку овсянки и подскочила с места.
– Я с тобой. У меня дела на Маркет-стрит.
Мамина фарфоровая чашка ударилась о блюдце:
– Но мне нужно, чтобы ты была здесь, когда придут претендентки на должность горничной. Что тебе делать на Маркет-стрит? Что может быть важнее этого?
– Уверена, ты выберёшь лучшую, – ответила Кейт, уклоняясь от вопросов матери.
Её мать не одобрила бы, узнай она, что Кейт направляется в здание Вызова, чтобы попросить работу штатного фотографа. Пусть сначала ее мать не возражала против того, чтобы Кейт занялась фотографией в качестве хобби, теперь она считает, что это неестественная навязчивая идея для молодой леди такого положения, как у Кейт. Она хочет, чтобы ее дочь проводила время в гостиной, пила чай, вязала крючком для одной из ее благотворительных организаций и принимала щеголеватых молодых джентльменов из богатых семей.
Кейт находит такое существование невероятно скучным. Она предпочитает темную комнату рядом с гостиной. В жизни должно быть нечто большее, чем просто удачный брак. На самом деле, она вообще не хочет выходить замуж, но лучше не говорить об этом матери.
– Но когда ты вернёшься домой? – спросила мать.
– Я поеду на трамвае. Он останавливается прямо перед отелем Фаирмонт, поэтому мне не придётся далеко ходить, – ответила она матери, прекрасно зная, что той не нравится, когда она гуляет по улицам как простолюдинка, особенно без сопровождения.
Кейт вздохнула. Иногда она задаётся вопросом, дают ли деньги её семьи ей больше свободы, чем их служанкам или другим женщинам из рабочего класса.
– Кейт, – позвал её отец из прихожей. – Ты идёшь?
Не дожидаясь, пока мать снова начнет возражать, Кейт выбежала из утренней комнаты.
***
Кэйт попросила отца остановить автомобиль перед Торговым центром, между Четвертой и Пятой улицами. Остаток пути она пройдет пешком, позволив родителю предположить, что она собирается заняться покупками. Не дожидаясь помощи отца, она выскочила из автомобиля и ступила на тротуар. – Спасибо. – Много не трать. - Не буду. Совсем наоборот. Если все пойдет по плану, у нее скоро появятся собственные деньги, и ей больше не придется полагаться на деньги, которые ей выделяет отец. Она наблюдала, как ее отец привел в движение свой "Паккард" модели N и обогнул запряженный лошадьми экипаж по дороге в свой офис в конце Маркет-стрит, недалеко от здания паромной переправы. На мгновение она остановилась посреди тротуара главной деловой улицы Сан-Франциско. Высокие здания - отели, банки, рестораны и магазины - выстроились вдоль широкой улицы с обеих сторон. По центру улицы грохотал канатный трамвай, в то время как запряженные лошадьми коляски, автомобили и иногда велосипеды пользовались внешними путями. Мальчишки-газетчики уворачивались от машин, смело переходя улицу, иногда запрыгивая в канатные трамваи или цепляясь за задние части автомобилей. Понаблюдав с минуту, она направилась к перекрестку Маркет, Керни и Третьей улицы, известному как Газетный угол. Здесь располагаются офисы трех ведущих городских газет - "Хроника", "Вызов" и "Ревизор". Кейт прошла мимо здания "Хроники" с часовой башней и "Ревизора" с испанской черепицей на крыше. Ее пункт назначения этим утром только один: здание Спрекелса, «Вызов Сан-Франциско». Со своими восемнадцатью этажами это было самое высокое здание к западу от Чикаго. Терракотовый купол делал его похожим на коронованную королеву, возвышающуюся над своими подчиненными. Кейт взглянула на квадратную башню из песчаника. Она была в здании всего один раз, обедая с одним из своих ухажёров в ресторане, который занимал куполообразную крышу. Вид на город был впечатляющим, даже, несмотря на то, что ее собеседник за ужином не произвел на неё должного впечатления. Сегодня она здесь не для того, чтобы насладиться видом или едой. Она прошла через мраморный вестибюль к лифту. Вместе с ней вошли двое мужчин, у одного из них на лацкане куртки был значок прессы. Кейт смотрела на него с тоской. Она сделает всё возможное, чтобы выйти с одним из таких. Двери лифта с громким звоном открылись, и двое мужчин вежливым жестом показали, что она должна выйти первой. ‘Дыши глубже. Не показывай, что нервничаешь.’ Прежде чем выйти из лифта, Кейт расправила плечи. Отдел новостей явно какой-то другой мир - мир, частью которого она хочет стать. Как только она вошла, её охватила какофония звуков. В большой комнате грохотали пишущие машинки. Щелкали телеграфные провода, где-то зазвонил телефон. Посыльные и телеграфисты вбегали и уходили, переплетаясь между рядами столов, расставленными по всей редакции. Некоторые из них ещё пусты в это время дня, но около десяти репортеров и редакторов уже склонились над своими пишущими машинками, стуча по клавишам в серебряной оправе. Сигаретный дым клубился, наполняя комнату дымкой. Запах табака и дыма смешался с запахом чернил и бумаги. Большинство репортеров мужчины, работающие с закатанными рукавами рубашек и ослабленными галстуками. Кейт увидела только одну женщину. ‘Что ж, надеюсь, это скоро изменится.’ С высоко поднятой головой она прошла мимо столов и постучала в дверь, на которой большими печатными буквами написано "РЕДАКТОР". Стук пишущих машинок заглушал все остальные звуки. Разрешено ли ей войти? Она не была уверена, но не станет же она прижиматься ухом к двери. Сделав вздох для подкрепления сил, она потянулась к латунной дверной ручке с монограммой КС кратко от Клауса Спрекелса, владельца здания. Она открыла дверь и заглянула внутрь. За столом, который, казалось, стонал под стопками бумаг, сидел крупный мужчина. Он затянулся сигарой, отчего его седеющие закрученные на концах усы дернулись. – Доброе утро, мистер Фултон. Я Кэтрин Уинтроп. Можете уделить мне минутку? Редактор "Вызова" оторвал взгляд от захламленного стола. – Если вы пришли по поводу рекламы и подписке… – Не по этому. Кейт вошла в кабинет и закрыла за собой дверь, отгораживаясь от шума из отдела новостей, чтобы не пришлось кричать. На мгновение она огляделась, рассматривая картотечные шкафы и газетные выпуски в рамках на стенах, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на мужчине за столом. Он нахмурился, перекатил сигару в противоположный угол рта, смотря на нее сквозь пелену дыма. – Вы младшая дочь Корнелиуса Уинтропа? – Его единственная дочь, – исправила Кэйт. – Но я здесь не поэтому. Она хочет, чтобы он взял ее на работу, но не потому, что ее отец владеет крупнейшей судоходной компанией на Западном побережье. – Я здесь, потому что хочу работать в «Вызове». – Что ж, не думаю, что в данный момент мы нуждаемся в ещё одной секретарше, но я определенно могу навести справки от вашего имени и сообщить, есть ли какие-либо вакансии. Он посмотрел вниз, его внимание уже вернулось к работе. Кейт сделала еще один смелый шаг, останавливаясь прямо перед его столом. – Вы неправильно поняли мои намерения, мистер Фултон. Я не ищу работу секретаря. Я хотела бы присоединиться к вашим сотрудникам в качестве фотографа. Теперь он впервые вынул сигарету изо рта, зажал её между толстыми пальцами, пристально глядя на неё. Его кустистые брови сошлись на переносице. – Фотографа? – повторил он, будто она только что сказала ему, что хочет отрастить крылья и полететь на Луну. Кейт выпрямилась. – Всё верно. Я немного поэкспериментировала с нарезанной и рулонной фотопленкой, но в основном я работаю с сухими пластинами. Я проявляю свои собственные снимки. Я принесла вам несколько примеров моих работ, чтобы вы могли убедиться в этом сами. Она открыла сумку, достала стопку своих лучших фотографий и протянула ему. Мистер Фултон не взял их и даже не взглянул на фотографию сверху. – Мисс Уинтроп... – Когда он поднял руку, пепел дождем посыпался на его стол. Он рассеянно смахнул его взмахом своей большой руки. – Уверен, ваши фотографии довольно милые. Милые? Что-то в том, как он это сказал, заставило Кейт нахмуриться. – Пусть фотография - прекрасное времяпровождение для леди вроде вас, но думаю, вряд ли вам будет уместно фотографировать такие вещи, о которых мы вещаем, – сказал Фултон. – Леди нет нужды вовлекать в такие заботы. Кейт стиснула зубы. Стараясь говорить ровным и твердым голосом, она ответила: – Я заядлая читательница вашей газеты, и если я могу смотреть на такие фотографии, не понимаю, почему я не могу их делать. Он откинулся назад, заставляя стул скрипеть, как будто протестуя против его веса, и покачал головой. – Это не одно и то же. Газетный бизнес слишком груб для женской натуры. – Но у вас есть как минимум одна женщина-репортер. – Кейт указала на отдел новостей за дверью его кабинета. – Уверена, ей здесь вполне комфортно. – Мисс Гарднер ведет репортажи о моде, искусстве и домашних хлопотах, но другие наши репортеры и фотографы все время находятся в полевых условиях. Им приходится фотографировать преступления, скандалы и неприятные события. – Я готова так работать, – сказала Кейт. – Если вы дадите мне хотя бы пол шанса, я проявлю себя в течение месяца. Вам даже не придется мне платить, пока я не докажу свою ценность. Он испустил вздох, отчего его усы пошевелились. – Я ценю вашу откровенность, мисс Уинтроп, но вам следует применить её в более подходящей работе. Уверен, ваш отец со мной согласится. К сожалению, так и есть. С поникшими плечами Кейт стояла перед его столом, не зная, что еще сказать, чтобы заставить его передумать. – Если вы меня извините, мне нужно вернуться к работе. Газета сама себя не напишет. Он взял сигару и снова сунул её в рот. Кейт получила отказ. Она несколько секунд на него смотрела, прежде чем поплелась к двери. Когда она вышла в редакцию, женщина-репортер оторвалась от своей колонки о моде, искусстве или домашних хлопотах, которую писала. Их взгляды встретились в задымленной комнате. Как будто зная, что сейчас произошло, мисс Гарднер сочувственно ей улыбнулась. Минуту или две спустя Кейт вышла на улицу, оказываясь посреди хаоса на Маркет-стрит. Возможно, ей следовало ожидать такой реакции, но она думала, что редактор "Вызова" будет другим. В конце концов, "Вызов" поддерживал избирательное право женщин. Похоже, их поддержка касалась только права женщины голосовать, а не права женщины работать в газетном бизнесе. Что теперь? Она посмотрела через Третью улицу на здание "Ревизора". Стоит ли ей попытать счастья там? Или, может быть, в "Хрониках"? Но ответы их начальства наверняка будут одинаковыми. Они тоже посчитают, что женщина не должна - или не может - зарабатывать на жизнь фотографированием преступлений, скандалов или неприятных событий. Никто даже не взглянет на её фотографии. Ей хотелось кричать от несправедливости, но это только заставило бы людей на неё пялиться. С такой удачей, как у неё сегодня, кто-нибудь быстро сообщит о её неподобающем для леди поведении её родителям. Вздохнув, она поплелась к остановке канатного трамвая, чтобы вернуться домой.
