Трепетное ожидание

      К югу от рынка       Сан-Франциско, Калифорния, 21 марта 1906 год       Пока Джулиана шла по Шестой улице вдоль ряда простеньких деревянных отелей и пансионов, она всё время высматривала кого-нибудь, кто мог бы ей помочь. Кто-то же сможет прочитать для неё раздел "Требуются рабочие руки " в газете, верно?       Но всё, что она слышала, это незнакомые языки. Продавец тележек выкрикнул что-то, что было очень похоже на немецкий; несколько мальчиков, игравших в бейсбол в переулке, разговаривали как поляки, а владелец китайской прачечной на улице, скорее всего, тоже не смог бы прочитать газету на английском. К югу от Маркет-стрит было трудно поверить, что она находится в американском городе, поэтому она продолжила путь.       Наконец, на другой стороне улицы она увидела мальчишку-газетчика.       Она свернула с лязгающей канатной дороги и от дворника, чистящего булыжники мостовой от конского навоза.       Мальчишка-газетчик размахивал сегодняшней газетой и выкрикивал последние новости.       Когда Джулиана перед ним остановилась, он протянул руку.       – С вас пять центов, мисс.       – Мне не нужна целая газета, только часть с рекламой.       – Пять центов, – повторил он, всё ещё протягивая руку.       Каждый потраченный ею цент будет еще одним центом, который не сможет прокормить её младших братьев и сестёр дома, но если она не найдет работу, её братья и сестры вообще не будут есть. Вздохнув, она вложила монету в руку мальчишки.       Он отдал ей газету и продолжил выкрикивать заголовки.       – Пожалуйста. – Джулиана вцепилась в его рукав, чтобы он не ушёл. – Пожалуйста, помоги мне. Я ищу новую работу, но не умею читать. Пожалуйста, прочти для меня объявления.       Он начал отрицательно качать головой, поэтому она быстро добавила:       – О. Я поняла. Ты тоже не умеешь читать. Прости. Не хотела тебя смущать.       Его маленькая грудь надулась:       – Конечно же, я умею читать.       – Всё нормально, - она похлопала его по плечу. - Я никому не скажу.       Он топнул ногой.       – Но я умею читать. Клянусь!       – Докажи. Прочитай объявления, – сказала Джулиана.       Когда он развернул газету, она подавила усмешку. Мужская гордость во всем мире одинаковая. Она часто обманывала своих братьев, заставляя их делать то, что она хотела, используя эту же стратегию. Обойдя его, она взглянула через его плечо на длинный список объявлений. 'Хорошо.' Казалось, в Сан-Франциско нет недостатка в предложениях работы.       Страницы зашуршали, когда он перевернул газету, и зачитал ей объявления.       Чем больше он читал, тем больше Джулиана приходила в уныние. В первом объявлении спрашивалось об опыте работы в офисе. Во втором требовалась квалифицированная медсестра. В третьем искали немку или шведку. В четвёртом нужна была стенографистка. Джулиана даже не знала, что это такое. Все, что она знала, это то, что она не подходит ни для одной из этих работ.       Наконец, мальчик постучал пальцем по последнему объявлению.       – “Срочно требуется: аккуратная, опрятная девушка с хорошим характером для общей работы по дому в семье из трех человек”.       К Джулиане вернулась надежда. Общая работа по дому. Это она может.       – Хорошая заработная плата, – продолжил читать мальчик. – Принесите заявление с рекомендациями лично по адресу Калифорния-стрит 1075.       – Хорошая зарплата, – себе под нос прошептала Джулиана.       Звучит так, как ей нужно. Уход за домом и тремя хозяевами не должно стать для неё проблемой. Включая бабулю, в их доме на родине живёт девять человек. Практически с самого детства она помогала маме заботиться о трёх своих младших сёстрах и малыше Антонио.       – Калифорния-стрит? Где это?       – На Ноб-хилл, где живут богатые снобы.       Он указал на север.       – Снобы?       Он кивнул:       – Вонючие богатеи, построившие там свои особняки во время золотой лихорадки в далёком 49-м.       Джулиана пожала плечами. За пять лет проведённых в Сан-Франциско, она хорошо ознакомилась с большей частью города, помогая Тури доставлять рыбу и крабов в рестораны, но у неё никогда не хватало храбрости приблизиться к домам богатых семей.       Она поблагодарила мальчишку и направилась к остановке канатный трамвай. По пути она повторяла про себя «Калифорния-стрит 1075». Хорошо, что она научилась считать, когда продавала крабов в гавани. Всё, что ей нужно сделать, это попросить кондуктора канатного трамвая показать, где находится Калифорния-стрит, а там она сама найдёт дорогу.       Когда она подошла к поворотному кругу, кондуктор как раз разворачивал фуникулер к нескольким ожидающим его пассажирам. Люди быстро забрались внутрь, переполняя фуникулер, так что у Джулианы не осталось другого выхода кроме как встать на подножку и вцепиться в один из шестов. Она протянула кондуктору в синей форме монету за проезд, стараясь не думать о том, сколько денег она сегодня потратила. Если богатая семья примет её на работу, каждый потраченный цент окупится.       Водитель прозвонил в медный колокольчик и потянул рычаг назад.       Когда она впервые приехала в Сан-Франциско, эта машина её сбила с толку. Как она может подниматься по крутым холмам без лошадей и двигателя, как остальные новомодные автомобили? Это теперь она знает, что рукоятка цепляется за толстый кабель, протянутый под землёй, и тянет машину за собой.       Фуникулер рванул вперёд и поехал вверх по улице. Как только холм стал круче, Джулиане пришлось крепче вжаться в шест.       Наконец, менее чем через десять минут канатный трамвай достиг вершины Ноб-Хилла. Водитель опустил рычаг вперёд, отцепляясь от троса, и машина остановилась.       – Калифорния-стрит, – крикнул кондуктор, указывая на улицу, пересекающую пути фуникулера.       Джулиана отцепилась от шеста и вышла.       Когда фуникулер продолжил свой путь, спускаясь с холма к гавани, Джулиана на мгновенье остановилась и огляделась.       Вид с вершины холма захватывал дух. На юге, со стороны которого она приехала, огромный бронзовый купол ратуши сверкал в лучах пробивавшегося сквозь туман солнца. На востоке расположился экзотический Чайна-таун и финансовый район за ним. К северу, за Рашен-Хилл, она разглядела серые воды залива и Золотые ворота. Паруса лодок были похожи на крошечные белые точки.       Зародилось жуткое желание. Ей захотелось быть там, на пирсе, вдыхать солёный воздух в ожидание возвращения Тури с ночным уловом.       Она решительно покачала головой. Тури никогда не вернётся, и её будущее здесь, а не там, на гавани - если, конечно, ей посчастливится устроиться на работу к этой богатой семье, ищущей горничную. Она заставила себя отвести взгляд от залива и посмотрела на запад. Судя по номерам домов слева и справа от неё, нужный ей адрес где-то рядом.       Подобрав юбку и придерживая свободной рукой соломенную шляпку, чтобы её не унесло сильным ветром, она пересекла путь канатной дороги и пошла на запад по Калифорнии-стрит. Примерно через квартал начался крутой подъём в гору, от которого её дыхание стало тяжёлым. Или, быть может, у неё перехватило дыхание от великолепия здешних резиденций. Чем выше она поднималась, тем больше и величественнее становились дома.       Справа от нее находилось здание, занимавшее целый квартал. Она не может прочитать его название, выведенное на большой вывеске, но одно из слов ей знакомо. В комнатах для ночлега на её улице были такие же вывески: гостиница. Семиэтажное здание с белыми гранитными стенами напоминало дворец. Табличка у крыши сообщала о том, чего Джулиана прочесть не смогла. По группе мастеров с инструментами и ведрами краски, стекающей по зданию, Джулиана догадалась, что это объявление о скором открытии гостиницы.       Ещё более впечатляющим было здание слева от неё. Своими арочными окнами, башнями, шпилями и фронтонами оно напомнило Джулиане средневековый замок. Двое мужчин несли к одному из входов большую картину, написанную маслом.       Пока Джулиана шла, разинув рот, подъём закончился. Она достигла самой вершины холма, подойдя к огромному особняку из коричневого камня, гранитному дворцу с двумя мраморными львами, охраняющими входную дверь.       Сердце забилось быстрее, когда она приблизилась к дому с номером 1075. На углу улицы она остановилась. Вот он. Под бдительным взором двух каменных львов стоял огромный мраморный особняк. Участок был окружён забором из кованого железа. Джулиана заглянула через решетку и полюбовалась подстриженными кустами роз, растущими за воротами.       Смогла ли она бы здесь жить? Прожив в их однокомнатном доме в Санта-Флавии, а затем в крохотной комнатушке в пансионе, она не может себе даже представить, на что может быть похоже жизнь в таком огромном доме.       'Тебе следует поторопиться, пока другая девушка тебя не опередила!'       С комом в горле она открыла ворота и пошла по широкой мощеной дорожке к кольцевой подъездной дорожке прямо перед зданием. Она медленно поднялась по гранитным ступеням, ведущим к особняку. На верхней ступеньке она на мгновение задержалась, чтобы полюбоваться садом, похожим на окружающий дом парк, прежде чем повернуться к входной двери, по бокам которой с каждой стороны стояли по четыре декоративные богато украшенные колонны.       Верхняя часть двери покрыта витражным стеклом, на котором изображён плывущий по океану корабль.       Сочтя это хорошим предзнаменованием, Джулиана улыбнулась. Ещё один глубокий вдох, и она схватилась за тяжёлый дверной молоток. Колотящееся сердце почти заглушало стук металла о дерево. Она изо всех сил старалась не ерзать на месте, пока ждала.       Дверь открыл мужчина в чёрно-белом смокинге. Он пробежался по ней взглядом сверху вниз. По простенькому чёрному пальто и потрёпанной соломенной шляпе, которые на ней были.       Если это хозяин дома, то его скептический взгляд не предвещает ничего хорошего её планам на трудоустройство.       – Доброе утро, – произнесла она со всем достоинством, на которое только способна. – Меня зовут Джулиана Руссо. Я здесь по поводу работы горничной. Место ещё свободно?       – Да, свободно. Я узнаю, сможет ли миссис Уинтроп вас принять. Подождите здесь.       Он указал на фойе позади себя, а затем исчез в длинном коридоре.       Значит, он - дворецкий или любая другая прислуга, а вовсе не хозяин дома.       Сжимая в руках соломенную шляпку, Джулиана вошла в дом, закрыв за собой дверь.       Круглый вестибюль оказался таким же большим, как весь дом этой семьи. С высокого потолка свисала массивная хрустальная люстра, а её свет отражается от блестящего мраморного пола. Серебряные подсвечники на столике в прихожей, должно быть, стоят больше, чем они Тури заработали, продавая крабов целый год. Винтовая, покрытая красным ковром лестница с перилами из красного дерева вела на второй этаж.       Через минуту вернулся дворецкий:       – Миссис Уинтроп примет вас в гостиной.       Он пошёл по длинному коридору.       Джулиана поспешила за ним, не желая заблудиться в огромном доме. Он открыл дверь и жестом пригласил её войти.       С дрожащими коленями и влажными руками Джулиана вошла в то, что дворецкий назвал гостиной.       Небольшой стол и три стула стояли вдоль одной стороны комнаты, а в углу стояло кресло-качалка. На полированных столах из красного дерева стояли мраморные бюсты и вазы с крошечными тиснеными золотыми розочками. Стены увешаны акварельными рисунками. Одно из удивительных изобретений американцев - электрические лампочки, зажигали люстру.       Взгляд Джулианы был прикован к единственному человеку в комнате. Стройная дама средних лет в сиреневом платье с высоким кружевным воротником поднялась с зеленого бархатного кресла.       Дворецкий закрыл за собой дверь, оставив их одних. В гостиной царила тишина, прерываемая только ритмичным тиканьем часов на мраморной каминной полке.       Дама оглядела её с ног до головы, и Джулиана испугалась, что ее могут счесть недостойной. Наконец, когда Джулиана больше не могла выносить молчания и уже собиралась заговорить, миссис Уинтроп спросила:       – Вы ведь не отсюда, верно?       Хорошо это или плохо для миссис Уинтроп?       – Нет. Я приехала из Сицилии пять лет назад, – с осторожной улыбкой сказала Джулиана. – Это очень красивое место. Я имею ввиду Сан-Франциско.       Она всегда оправдывается, когда нервничает?       Миссис Уинтроп вздохнула:       – Присаживайтесь, пожалуйста.       Джулиана осторожно прошла по золотого цвета восточному ковру, опустилась в бархатное кресло напротив миссис Уинтроп и сложила руки на коленях.       – Вы принесли какие-нибудь рекомендации? – спросила миссис Уинтроп.       – Рекомендации? – Джулиана не поняла, что от неё хотят.       – Рекомендательное письмо от других работодателей, - разъяснила миссис Уинтроп.       Разве в газетном объявлении было сказано, что это необходимо? Джулиана не могла вспомнить. Она прикусила губу.       – Э, нет, у меня нет письма.       Миссис Уинтроп приподняла бровь идеальной формы, не такую густую, как у Джулианы.       – Но вы ведь уже работали на подобной должности раньше?       Джулиана опустила голову.       – Нет.       Она взглянула на неодобрительное выражение лица миссис Уинтроп.       – Но я убирала дом своего брата. Я стирала ему белье, готовила и шила. Мэм, я очень аккуратная и трудолюбивая. Этому меня научили мама и бабушка. Они всегда говорили: «Чистый дом - счастливый дом».       Теперь она точно наговорила лишнего.       Хозяйка дома смотрела на неё, казалось, целую вечность. Наконец, она сказала:       – Покажи мне свои руки.       – Мои руки?       Увидев укоризненный взгляд миссис Уинтроп, она протянула руки ладонями вверх, не задавая больше вопросов. Она сжала губы в тонкую линию, когда миссис Уинтроп принялась осматривать её руки.       По сравнению с мягкими, изящными пальцами дамы её руки выглядели совершенно уродливо. Однажды, несколько лет назад, большой краб схватил её указательный палец своими сильными клешнями, оставив рваный шрам. Она также пару раз обжигала руки, прежде чем научилась бросать крабов в кастрюлю с горячей водой не обжигаясь. Соленая вода и горячий пар огрубили ее кожу, сделав её красной.       Ей хотелось сжать руки в кулаки и спрятать их от стыда, но миссис Уинтроп, похоже, понравилось то, что она увидела.       – Хорошо, – произнесла она. – Я считаю, что если у горничной мягкие руки, она окажется ленивой.       – О нет, мэм. Я не ленивая. Клянусь вам.       Джулиана еще мгновение простояла с протянутыми руками, прежде чем положить их обратно себе на колени.       Часы на каминной полке отсчитали несколько секунд. Наконец, миссис Уинтроп кивнула.       – Хорошо, Джули, мы дадим тебе шанс. Я бы хотела, чтобы ты начала завтра утром, если это возможно.       – Конечно, – ответила Джулиана, решив, что лучше не исправлять неправильное произношение миссис Уинтроп её имени.       Миссис Уинтроп встала, давая понять, что разговор окончен.       Джулиана тоже встала, но пока не решалась выйти из комнаты. Следует ли ей спросить о зарплате?       Прежде чем она успела принять решение, миссис Уинтроп снова заговорила:       – Тебе придётся самостоятельно обеспечить себе проживание и питание. За исключением моей личной горничной, я не люблю, когда слуги ночью находятся в доме.       – О. – Она всё равно не смогла бы жить здесь и одновременно держать себе комнату в пансионате. Она собралась с духом. - Сколько мне будут платить, мэм?       – Если мы будем довольны твоими услугами, то будем платить тебе четыре доллара в неделю плюс расходы на фуникулёр. У тебя будут выходные по воскресеньям и один короткий день в неделю после обеда.       Считается ли это хорошей оплатой? Джулиана точно не знает, зато ей будут платить больше, чем они с Тури зарабатывали за неделю на ловле крабов, а выходных у неё вообще никогда не было.       – Я ожидаю, что ты придешь сюда завтра в шесть утра, – сказала миссис Уинтроп. – Я не потерплю опозданий.       – Я буду здесь в шесть, мэм.       – Очень хорошо. – Миссис Уинтроп царственно кивнула и позвонила в колокольчик, чтобы дворецкий проводил Джулиану.       Джулиана неловко сделала реверанс и последовала за дворецким обратно в холл. Только когда тяжелая дверь за ней закрылась, она с облегчением выдохнула. Она получила работу! Тури бы так гордился ею - по крайней мере, она на это надеялась.       Она прошла мимо кустов роз, бесплодных в это время года, и протянула руку, чтобы открыть железные ворота.

***

      Кейт тащилась на холм от остановки фуникулера, всё ещё разочарованная и взбешённая. Редактор даже мельком не взглянул на её фотографии, будто бы был заранее уверен, что женщина не может снять ничего ценного. Хуже всего то, что она даже не получит никакой поддержки от матери, даже если расскажет ей что произошло. Её родители считают, что работать должны только женщины среднего класса. В последний раз, когда они обсуждали будущее Кейт, мать сказала ей: "Если тебе так хочется поработать до выхода замуж, можешь какое-то время преподавать в школе" как будто всё уже решено, и она в ближайшем будущем точно выйдет замуж.       Ну, нет уж. Вот если бы Кейт добилась своего. Она хочет карьеру, а не мужа. Решительным толчком она оттолкнула от себя железные ворота перед входом в дом.       Вместо того чтобы полностью открыться, ворота резко вернулись обратно от неожиданного столкновения с другой стороны и ударили её по лбу.       – Да чтоб тебя! – Кейт отшатнулась и посреди тротуара приземлилась на пятую точку. 'Замечательно.'       Может ли этот день стать еще хуже?       С другой стороны ворот раздался подавленный стон.       'О Боже!' Она что ударила послушницу или миссис Третоу? Кейт вскочила и посмотрела сквозь железные прутья.       Это не личная горничная её матери или повариха, собирающая урожай с одной из клумб, и не одна из девушек, приходящих к ним раз в неделю, чтобы помощь в день стирки.       Эта незнакомка совсем не похожа на ирландских девушек, которых обычно нанимает её мать. Когда с той упала соломенная шляпка, обнажая волосы, такие же тёмно-коричневые, как шоколад, который Гирарделли производит на Северной набережной. Девушка выглядит такой же итальянкой, как и знаменитый шоколатье. Большие глаза такого же насыщено коричневого цвета, обрамлённые длинными ресницами, смотрели на Кейт и её полные губы выдали испуганное "ох". Румянец - от удивления или смущения - появился на оливковом цвете щёк незнакомки.       Кейт открыла ворота осторожнее, чем до этого, и протиснулась внутрь. Она опустилась на колени перед девушкой, не заботясь о том, что запачкает юбку.       – Извини, пожалуйста. Я...отвлеклась и не увидела тебя. Ты ударилась?       Девушка - вероятно не старше двадцати двух, возможно даже на год или на два моложе её самой - всё ещё не отводящая от неё взгляда, покачала головой.       – Позволь помочь тебе подняться. – Кейт встала и предложила незнакомке руку.       – Ой, не нужно. В этом нет необходимости. – Тёплый акцент скрашивал слова девушки. – Я и сама...       – Я была той, кто сбил тебя с ног, так что позволь мне помочь, - сказала Кейт, всё ещё протягивая руку.       Наконец, девушка вложила ладонь в ладонь Кейт. Хватка оказалась сильной, а ладонь мозолистой.       Как и одежда, рукопожатие подтвердило, что она девушка из рабочего класса, а не одна из богатых дам из высшего общества, которые приходят в гости к матери Кейт, чтобы поговорить об одной из её благотворительных организаций.       Кейт подняла её. И опять же она недооценила своей силы, и они чуть не столкнулись во второй раз.       Мгновенье их тела разделяло всего несколько дюймов. Кейт смотрела в глаза девушки, темные и красивые, как теплая летняя ночь. Она уловила запах помидоров, чего-то приятно пахнущего, ранее ей не знакомого, и… рыбы.       Молодая женщина быстро высвободила руку и начала отряхивать платье.       Повинуясь импульсу, Кейт подняла руку, собираясь ей помочь. 'Что ты делаешь? Позволь ей самой отряхнуть свой зад, тупица!' Она старалась не смотреть, как незнакомка проводила руками по своим пышным бедрам и стройной фигуре, чтобы стряхнуть землю.       – Ты пришла подать заявку на открытую вакансию? – спросила Кейт, не отрывая взгляда от изношенных кожаных туфель девушки.       Руки незнакомки застыли на полпути.       – Откуда тебе это известно?       Кейт не удержалась:       – Телепатия.       Она указала на голову девушки, затем на свою и усмехнулась.       Увидев во взгляде девушки непонимание, Кейт добавила:       – Я прочла твои мысли.       Шоколадно-карие глаза сузились, а затем на лице девушки расплылась неуверенная улыбка, осветив его так, что Кейт снова не смогла отвести от неё взгляда.       – Ладно, – произнесла Кейт. – Может быть, я на самом деле не прочла твои мысли. Может быть, моя мать сказала мне об этом.       Улыбка исчезла с лица, как будто кто-то щелкнул одним из новых электрических выключателей света.       – Твоя... мать? Вы…вы...?       – Кэтрин Уинтроп. Но, пожалуйста, зови меня Кейт, или я подумаю, что у меня неприятности.       – Мадонна миа! Пожалуйста, не лишайте меня работы. Я не хотела...       Кейт подняла руку:       – Все хорошо. Это я сбила тебя с ног, так что место всё ещё твоё - если моя мать тебя наняла.       – Она наняла.       – Тогда, кажется, мы снова столкнемся друг с другом - надеюсь, в следующий раз не в буквальном смысле, – сказала Кейт.       Намек на улыбку промелькнул на лице девушки, но быстро исчез.       – Так у тебя есть имя? – поддразнила Кейт, просто потому, что хотела узнать удостоится ли она еще одной улыбки.       Не удостоилась.       – Ой. Простите. Меня зовут Джулиана Руссо. Вы можете звать меня Джули, если хотите. Так зовёт меня ваша мама.       Кейт мысленно повторила имя. 'Джулиана Руссо.' Необычное имя, по крайней мере, в её кругах, и ей понравилось:       – А как тебе самой нравится?       – Джулиана, – без колебаний ответила девушка.       – Значит, буду звать Джулианой.       Это снова вызвало у нее улыбку.       Входная дверь распахнулась.       – Кейт? Что ты делаешь? – крикнула ей мать с другой стороны каменной дорожки. – Сейчас же заходи внутрь! Мистер Дженкинс только что позвонил, чтобы сообщить нам, что он зайдет к тебе сегодня днем.       Кейт подавила стон.       – Иду.       Под пристальным взглядом матери она не осмелилась сказать Джулиане больше ни слова, поэтому просто кивнула ей и поспешила мимо нее в дом.