Трепетное ожидание

      Резиденция Уинтропов на Ноб Хилл       Сан-Франциско, Калифорния, 22 марта 1906 года       Было ещё темно, когда Джулиана поднималась на Ноб Хилл. Уличные фонари из кованного железа освещали лужицы желтым светом, устрашающе светя в тумане. Тяжелый трос вагонеток гудел под землей, но в остальном на Калифорнийской улице стояла тишина. Колеса экипажей не грохотали по булыжникам. Либо ещё слишком рано, либо холм слишком крут для запряженных лошадьми повозок.       Она посмотрела на север, в надежде увидеть гавань, но туман и тьма покрывали землю и залив. Дрожа от утреннего холода, она пошла быстрее и вскоре добралась до резиденции Уинтропов. Она заглянула за железные ворота, прежде чем их открыть, желая избежать нового падения.       Что-то подобное не может повториться снова. Что, если бы мисс Кейт обвинила её в их вчерашнем столкновении? Возможно, она потеряла бы свою должность ещё до своего первого дня в качестве новой горничной. К счастью, дочь Уинтропов оказалась менее строгой, чем её мать. Она даже была в блузке, которой Джулиана однажды восхищалась, рассматривая на витрине магазина. Тури отмахнулся от неё как от "слишком мужеподобной", но на Кейт Уинтроп она смотрелась чудесно, совсем не по-мужски. Она подчёркивала её тонкую талию и оттеняла волосы цвета светлого мёда и голубые глаза так, что Тури, несомненно, бы счёл её привлекательной.       Церковный колокол на восточном склоне Ноб Хилл прозвенел шесть раз.       Джулиана поняла, что несколько минут просто так простояла на подъездной дорожке. Она шагнула к входной двери, слова миссис Уинтроп об опоздании эхом разносились в её голове.       И снова открыл дворецкий.       – Доброе утро, – поприветствовала Джулиана, со слегка сбитым дыханием.       – Доброе, – пробормотал мужчина. – С этого момента вам следует пользоваться задней дверью для прислуги, а не будить весь дом, стуча в парадную дверь.       Несмотря на холодный воздух, щёки Джулианы запылали.       – Ой. Простите. Мне никто об этом ничего не говорил.       – Входи. Ты выпускаешь наружу тёплый воздух.       Дворецкий жестом пригласил её в дом.       Джулиана быстро вошла и сняла с себя поношенное пальто и соломенную шляпку. Держа свою одежду обеими руками, она стояла в прихожей, не зная, что теперь делать.       – Доброе утро, – раздался женский голос за спиной дворецкого. Подошла худая молодая женщина с лицом, напомнившим Джулиане мышиное, и забрала у неё пальто и шляпу. – Ты, должно быть, Джули.       Закусив губу Джулиана кивнула.       – Я Обидиенс, но почти все зовут меня Бидди. Нам лучше начать. Сегодня у нас много дел, а хозяйка не любит бездельников. – Она быстро прошла по коридору и повесила пальто и шляпу Джулианы. – Полагаю, нам стоит начать с ванной. Госпожа Уинтроп любит начинать день с долгой ванны.       Не дожидаясь Джулианы, она начала подниматься по лестнице.       Ухватившись одной рукой за перила из красного дерева, Джулиана колебалась, почти боясь ступить на красный ковер на лестнице. Что, если грязь — или, что еще хуже, конский навоз - прилип к ее туфлям?       – Поднимайся, давай. У нас нет в запасе ещё одного утра, – крикнула ей Бидди. Джулиана собрала юбку и бросилась вверх по лестнице.       Бидди открыла дверь справа и щелкнула выключателем.       Вспыхнул свет. Джулиана смотрела в потолок, восхищаясь чудом электричества. Она, конечно, видела электрические лампочки тут и там, но никогда раньше в частном доме, по крайней мере, до того, как вчера ступила в дом Уинтропов. Насколько они богаты? Ей хотелось несколько раз щелкнуть выключателем, чтобы посмотреть, как свет включается и выключается, но она не осмелилась. Бидди и без того, вероятно, уже подумала, что она либо медлительна, либо ленива, поэтому быстро вошла в комнату.       Её ждали чудеса нового века. Ванна на ножках тянулась вдоль всей стены, ее белый фарфор поблескивал в ярком электрическом свете. Как не похоже на помятую жестяную ванну, которую ее мать раз в неделю ставила в углу их дома! Пол и стены покрыты белой плиткой, за исключением верхней части, которая была отделана голубовато-серой штукатуркой. Вместо обшарпанного умывальника, которым Джулиана пользовалась сама, в этой комнате стоял умывальник на подставке с трубами, отводящими воду. Над ним висело зеркало, в котором Джулиана увидела свое ошеломленное отражение. На дубовом комоде рядом с ним лежала серебряная щетка для волос. На противоположной стене установлен унитаз с большим баком. Конечно. Уборная на открытом воздухе, подобная той, которой она пользовалась дома, не годится для Уинтропов, как и шаткий туалет в крошечной комнате дальше по коридору, которым могли пользоваться все семьи, живущие на верхнем этаже пансиона Джулианы.       – Хорошенько вычисти унитаз, а я вымою ванну, – распорядилась Бидди.       Наблюдая за тем, как Бидди крутит серебряную ручку на ванне, Джулиана почувствовала, что ей достался короткий конец палки. Подавив вздох, она принялась за работу. Она взяла одну из тряпок, подошла к умывальнику, чтобы намочить ее, и открыла кран.       – Вода... Она теплая! – выпалила она.       Бидди рассмеялась.       – Разумеется тёплая. Нам не нужно греть воду на плите для ванной Уинтропов. Она бежит из крана. Удивительно, не правда ли?       Джулиана ошеломленно кивнула. Если бы только Тури мог это увидеть.       Но даже чуда проточной горячей воды не избавило их от часа тяжёлой чистки нашатырным спиртом фарфорового унитаза, ванны и плитки, а затем мытья пола хлоридом извести. Жгучие, неприятные запахи заполнили нос Джулианы, и она дважды чихнула.       Наконец, она потянула цепочку, свисающую с бачка унитаза, и посмотрела, как вода уходит в блестящую белую дыру.       – Готово.       Напольные часы в вестибюле зазвонили, уведомляя жильцов, что уже шесть часов, пока они спускались вниз, где их ждала другая работа.       Джулиана убирала золу из камина в утренней комнате, где Уинтропы завтракали. К тому времени, как она вымыла мраморный пол в вестибюле, её спина ныла, а в животе заурчало, так как она успела перекусить только кусочком хлеба и сыра, прежде чем запрыгнуть в фуникулер этим утром.       Бидди все это время оставалась поблизости, больше наставляя её, чем выполняя свою справедливую долю работы. Может быть, так и должно быть, поскольку Бидди - горничная леди, поэтому - в отличие от Джулианы - её не нанимали для общей работы по дому. Пока она работала, Бидди поддерживала непрерывный поток болтовни.       Джулиана узнала, что, хотя в особняке живёт только Бидди, Уинтропы, помимо Бидди и дворецкого, имеют ещё двух слуг – повара и садовника. До недавнего времени здесь также работали ещё одна горничная и шофер.       – Почему они ушли? – поинтересовалась Джулиана, поднимая ведро с грязной водой, чтобы отнести его по коридору.       – Точно не по собственному желанию. Миссис Уинтроп их уволила.       Какой бы ни была причина их увольнения, Джулиана не хотела повторять их ошибку.       – Что они сделали?       – Не уверена, что должна говорить, – прошептала Бидди. Она посмотрела налево и направо, словно желая убедиться, что поблизости нет никого, кто бы мог их подслушать, а затем выпалила: – Их уволили за неосторожность. Понимаешь о чём я?       – Неосторожность?       – Их застали... вместе. – Лицо Бидди стало цвета спелого помидора.       – О. Ты имеешь ввиду, они...       Ей не хотелось показаться неотесанной, произнося вслух, за чем именно их могли застать хозяева.       Бидди кивнула. Ее глаза сияли от восторга от возможности посплетничать.       Что ж, в таком случае Джулиане не о чем беспокоиться. Ни один мужчина никогда не подходил к ней за этим самым. По сравнению с элегантной красотой мисс Кейт и кремовым цветом её лица, делавшим ее кожу похожей на тончайший фарфор, Джулиана выглядела как сицилийский крестьянский скот, с большими бедрами матери и сильными руками, которыми она усердно работала всю жизнь. Её внешность не привлекает внимание американских мужчин, и у нее нет ни денег, ни богатой семьи, которая могла бы их заинтересовать, несмотря на её внешность. И она обнаружила, что совсем об этом не жалеет. Ей не хватает Тури, но в остальном она довольна тем, что остаётся одна, без мужской компании. Любовь больше для женщин высшего общества, которые могут позволить себе такую роскошь.       В любом случае, она сама никогда не была заинтересована ни в одном мужчине.       В восемь часов Бидди повела её на кухню, чтобы сделать заслуженный перерыв и перекусить.       На кухне кипела жизнь. Кухарка - блондинка с румяными щеками по имени Анна Третоу - бегала взад-вперед от плиты к рабочему столу, готовя завтрак для всей семьи.       Когда Джулиана увидела всю еду, её глаза чуть не повылазили из орбит. Дома завтрак никогда не был таким роскошным. На подносе стояло с полдюжины разных джемов, а на другом - овсянка и кувшин со сливками. Пар поднимался от свежеиспеченных булочек, которые стояли рядом со стаканами свежевыжатого апельсинового сока. Рядом со сковородкой лежали полоски бекона и миска, полная взбитых яиц.       Как мисс Кейт сохраняет свою фигуру стройной, если она столько ест каждое утро?       Раздался звонок, вызывая Бидди наверх, чтобы помочь миссис Уинтроп одеться. Вторая пара более тяжелых шагов указывала на то, что дворецкий тоже поднимается вверх по лестнице.       Джулиана осталась стоять на месте, но подумала, стоит ли ей тоже подняться, чтобы помочь мисс Кейт. Кажется, работа прислуги связана со сложным набором правил, и она понятия не имела, каким ей стоит следовать.       – Мне подняться наверх и помочь мисс Кейт, да? – спросила она кухарку.       – Я так не думаю, – ответила миссис Третоу. – К большому разочарованию её матери, она не часто носит корсет, поэтому обычно ей не нужна помощь с одеванием.       Что, наверное, очень хорошо, учитывая, что Джулиана никогда в жизни не носила корсет и не знает, что с ним делать. Но, признаться себе, она все равно немного разочарована. Ей любопытно побывать в комнате мисс Кейт и увидеть все красивые вещи, которые могут у неё быть.       Джулиана взяла для себя одну булочку, который оказалась слишком темной из-за выпекания духовке, но, прежде чем успела её съесть, миссис Третоу сунула ей тарелку с беконом.       – Живо! Отнеси её в утреннюю комнату, пока не остыло.       Осторожно балансируя тарелкой, Джулиана прошла через холл и вошла в утреннюю комнату. Казалось расточительным иметь целую комнату только для завтрака, но она должна признать, что вид на сады за домом был прекрасным.       Когда она подошла к столу, миссис Уинтроп - в розовом платье, отличавшимся от того, которое она носила накануне, - и мужчина с волосами цвета соли с перцем, который, должно быть, был её мужем, продолжали беседовать, полностью игнорируя её присутствие, как будто Джулиана является частью обстановки.       Мисс Кейт подняла глаза от белоснежной салфетки, которую она только что положила себе на колени, и слегка улыбнулась Джулиане. На её лбу красовался синяк.       Джулиана побледнела и споткнулась, чуть не выронив тарелку. У неё вырвалось сердечное «минчия», а затем ругательство заставило побледнеть её ещё больше. Ей остаётся только надеяться, что никто из присутствующих не понимает сицилийского. Любимое ругательство Тури не подходит для уважаемых людей.       Она сориентировалась как раз вовремя, прежде чем вся тарелка, включая шипящий бекон, соскользнула на колени мисс Кейт. Она быстро поставила её на стол.       Одинокая полоска бекона упала с тарелки и запачкала накрахмаленную скатерть.       'О нет!'       Мисс Кейт проткнула непослушный кусочек бекона вилкой, сунула его в рот и задвинула сервировочную тарелку на пятно прежде, чем родители заметили несчастный случай. Уголок её рта приподнялся в заговорщической улыбке.       Джулиана с облегчением выдохнула и, не сдержав ответной улыбки, поспешила удалиться из комнаты. Снаружи она на мгновение прислонилась к стене и вытерла лоб. У неё зародились сомнения, что из неё не получится хорошая горничная. Вся роскошь, окружающая её в особняке Уинтропов, заставляет её нервничать, и чем упорнее она пытается произвести хорошее впечатление, тем более неуклюжей становится.       Как только завтрак закончился - к счастью, без дальнейших происшествий - мистер Уинтроп надел свое тонкое шерстяное пальто и черный котелок и вышел из дома. Его жена поднялась наверх, чтобы принять ванну, в то время как мисс Кейт удалилась в одну из комнат нижнего этажа, которую Джулиана ещё не видела, возможно, в заднюю гостиную или музыкальную комнату.       Без присмотра работодателей работа шла намного лучше. Она убрала со стола в утренней гостиной, вытерла пыль в кабинете мистера Уинтропа и отполировала мебель в гостиной.       Уже вымытая и в новом платье, на этот раз маслянисто-желтого цвета, миссис Уинтроп появился час спустя.       – Убедитесь, что прошлись щёткой по коврам в гостиной, кабинете, холле и на лестнице. Я хочу, чтобы их подметали минимум три раза в неделю.       'Щёткой? Она говорит о метле?'       – Да, мэм. Я всегда подметаю. А где взять...хм, щётку?       – В шкафу под лестницей, – сказала миссис Уинтроп и прошла мимо нее в гостиную.       Джулиана подошла к шкафу и открыла его.       Слева от неё находилась аккуратная полка, заполненная ведрами, щетками и другими чистящими средствами. С правой стороны было прислонено несколько мётел. Она схватила одну из них - и тут поняла, что это вовсе не метла. Верхняя часть устройства напоминала метлу, так как у нее тоже была длинная ручка, но вместо щетины она заканчивалась плоской коробкой. Это та щётка, которую упоминала миссис Уинтроп?       Она бросила взгляд в сторону гостиной, но тревожить миссис Уинтроп показалось ей плохой идеей. Джулиана не хотела, чтобы та подумала, что наняла глупую девчонку, которая никогда раньше не убиралась в доме.       Решив разобраться в приборе самостоятельно, она вытащила устройство из шкафа и опустилась на колени, чтобы осмотреть нижнюю часть предмета, где находились две щетки, закрепленные на ролике. Если толкнуть подметальную машину по полу, щетки начинают вращаться, и грязь попадает внутрь ящика. Какие же умные идеи приходят людям в голову!       Взволнованная, она опробовала машину на ковре холла. Поначалу тянуть и толкать подметальную машину по коврам было весело, но через некоторое время устройство становилось все тяжелее и тяжелее. Было заманчиво пропустить парадную гостиную, которая больше походила на нетронутый экспонат, призванный произвести впечатление на посетителей, чем на комнату, где семья проводит много времени. Но риск попасться был слишком высок.       Вместо того чтобы включить электрический свет, она открыла в гостиной зеленые бархатные шторы. Здесь, на холме, солнце уже пробивалось сквозь утренний туман, надвигающийся с залива. Она подтолкнула подметальную машину по дорогому на вид ковру перед пианино. Один упрямый кусок ворса отказывался подметаться, как бы часто она ни проводила по нему устройством. Вздохнув, она встала на колени, чтобы поднять его.       Солнечный свет блеснул отражаясь на чем-то в углу комнаты. Может быть, одна из дам потеряла булавку для шляпки?       Джулиана встала и подошла, чтобы рассмотреть предмет.       Это оказалась вовсе не шляпная булавка. На солнце сверкала золотая монета. Наклонившись и подняв её, Джулиана обнаружила, что это пол орла.       Пять долларов! Здесь больше, чем она зарабатывала за неделю. Такая большая сумма валяется на полу, и никто её не ищет! Как такое может быть? Джулиана покачала головой. Она посмотрела на монету в своей руке и провела по ней большим пальцем. Без её ведома разум представил тысячу вещей, которые она могла бы купить на такую дополнительную сумму денег. Возможно, этого даже хватит на новые пары обуви для двух её младших братьев и сестер.       Какими бы заманчивыми не были фантазии, деньги принадлежат ни ей. Они принадлежат Уинтропам, вне зависимости от того, нуждаются они в них или нет. Она отнесла щётку для ковров в прихожую и поставила обратно в шкаф под лестницей. Взгляд упал на закрытую дверь гостиной. Должна ли она отнести монету миссис Уинтроп? Но хозяйке дома может не слишком понравится то, что её прервали. Её добрая дочь кажется более безопасным вариантом, поэтому Джулиана направилась к двери, за которой после завтрака исчезла мисс Кейт. Это была последняя комната в самом конце зала, напротив кладовой.       Она тихонько постучала, затем на дюйм приоткрыла дверь и заглянула внутрь.       Что тут находится? В отличие от других комнат в доме, которые освещаются новыми электрическими лампочками, в этой комнате темно, если не брать в счёт янтарную керосиновую лампу в одном углу.       – Нет! – крикнула мисс Кейт из глубины комнаты. – Не открывай...       Но слишком поздно. Дверь уже открыта.       – Чёрт возьми! Теперь оно наверняка испорчено! – Глаза мисс Кейт, казалось, горят как угольки в янтарном свете. – Никогда, никогда больше не заходи сюда, поняла?       Джулиана вздрогнула, не ожидая всплеска гнева:       – Мне... мне... мне очень жаль.       – Всё в порядке, – сказала мисс Кейт, делая глубокие вдохи, тем самым пытаясь обуздать свой гнев. – Просто моя работа чувствительна к яркому свету.       Опустив голову ещё ниже, Джулиана хотела закрыть дверь и уйти, но мисс Кейт схватила её за руку.       – Теперь, раз уж ты здесь, можешь войти и рассказать мне, что такого срочного произошло.       Джулиана замешкалась в дверном проёме:       – Это не срочно. Я просто...       – Входи.       Мисс Кейт включила электрический свет и прищурилась от внезапного яркого света. Джулиана нерешительно вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Вместо того чтобы смотреть на мисс Кейт, она позволила своему взгляду блуждать по комнате. Она оказалась крошечной и выглядела так, словно её переделали из второй кладовой или даже прачечной. Большую часть пространства занимал верстак. На нем стояло несколько эмалированных подносов, каждый из которых был наполнен какой-то жидкостью. От них исходил запах химикатов, от которого у Джулианы закружилась голова. Пара щипцов лежала на подносе справа, как те, которыми пользовалась кухарка на кухне. На маленьких полках вдоль задней стены стояли коричневые бутылки, в которых, вероятно, содержалось больше химикатов. Керосиновая лампа с янтарным стеклянным шаром отбрасывала теплый свет на ящик красного дерева с темно-красными кожаными мехами. Джулиане потребовалось мгновение, чтобы понять, что перед ней фотоопарат.       – Вы фото... фотограф! – Открыв рот, она уставилась на мисс Кейт.       – Да. – Мисс Кейт засияла, а глаза её заблестели.       – Мадонна миа! А я испортила ваши фотографии, да? – Джулиана посмотрела на свои потертые туфли. – Мне очень жаль. Я не хотела этого делать.       – Всё в порядке, – повторила Кейт. – С самого начала выходило не очень хорошо. Позже я схожу и сделаю ещё снимок. Будет хорошая практика.       Джулиана медленно подняла взгляд на лицо мисс Кейт. Почему мисс Кейт так добра к ней? Она со всеми такая? Конечно, ничто из того, что сделала Джулиана, не заслужило особого отношения к ней, особенно этот синяк, выделяющийся на светлой коже лба мисс Кейт.       – Итак, – сказала мисс Кейт, – тебе что-то было нужно?       – Ой. – Только сейчас Джулиана вспомнила о монете, которую продолжала сжимать в своих пальцах. Она медленно подняла руку и раскрыла ладонь. – Я нашла её в гостиной.       Мисс Кейт застонала:       – Только не снова.       – О чём вы? Вы уже теряли монеты?       – Нет. Я, наверное, не должна тебе об этом говорить, но, судя по тому, что ты прошла проверку...       Все больше и больше Джулиана начинала чувствовать себя так, как тогда, когда впервые приехала в Америку, зная всего несколько слов на английском, которые выучила на корабле.       – Проверка? Я не понимаю.       – Это то, что делает моя мама каждый раз, когда нанимает новую горничную. Она кладет монету в угол комнаты. Если девушка не вернет его ей, она либо ленива и пропускает углы, когда подметает, либо она воровка.       Внезапно у неё закружилась голова, и не только от химикатов. Джулиана ахнула:       – Я бы никогда не взяла деньги, которые мне не принадлежат.       Мисс Кейт улыбнулась:       – Я рада, что ты оказалась честной. В наши дни найти способную девушку очень сложно, – добавила она, достаточно хорошо имитируя голос матери.       Из груди Джилианы вырвался смешок, но она быстро его подавила. Если мисс Кейт можно шутить над своей матерью; Джулиане нет. На мгновенье дружелюбный, нетрадиционный характер мисс Кейт почти заставил её забыть о своём положении в этом доме. 'Не забывай. Никогда не забывай, иначе закончишь как горничная и шофёр.'       – Пойду, помогу миссис Третоу на кухне.       Не дожидаясь ответа, она положила монету на верстак и вышла из маленькой комнаты, закрывая за собой дверь.

***

      Как обычно, Кейт застала свою мать за вязанием крючком и потягиванием чая в гостиной.       – Можешь больше её не проверять.       Ее мать оторвала взгляд от того, что однажды может стать шалью.       – Что ты имеешь в виду, дорогая?       Кейт подошла и положила монету на маленький круглый столик.       – Вот что я имею в виду. Она принесла мне монету, так что ты можешь перестать проверять бедную девушку.       – Вот когда выйдешь замуж и обзаведешься собственным хозяйством, тогда поймешь, почему я так делаю. Хорошая жена должна защищать имущество своего мужа.       'А, так вот почему ты каждую неделю тратишь отцовские деньги на очередное новое платье.' Кейт сдержала слова, прежде чем они успели вылететь из её рта. 'Не будь злой.' Необычная в семье она, а не её мать.       Все подруги детства Кейт в восторге от новейшей моды и охотно соглашаются не только с походами по магазинам, но и с попытками выдать их замуж за сыновей из состоятельных семей.       – Проявление дружелюбия с наемной прислугой - никогда ничем хорошим не заканчивалось, – продолжила ее мать.       – Как может дружелюбие быть не правильным?       Может, если бы её мать была более дружелюбной к слугам, им не пришлось бы каждые несколько месяцев искать новую горничную.       Ее мать покачала головой.       – Не нужно быть грубой, но ты никогда не должна забывать, что эти люди не такие, как мы. Большинство из них выросло в грязи. Они ни капельки не заботятся о чистоте и постараются работать с наименьшими возможными усилиями. Ты должна внимательно следить за ними, чтобы убедиться, что они об этом не забывают. На самом деле. – Она взглянула на золотые часы с подвеской, которые носила. – Если бы не бездельничала, Джули уже должна была бы закончить вытирать пыль в гостиной и кабинете. Давай посмотрим, достаточно ли хорошо она справилась с работой.       Когда её мать вышла из комнаты, Кейт последовала за ней. Не для того, чтобы научиться вести домашнее хозяйство и иметь дело с праздными слугами, а потому, что у неё было предчувствие, что ей, возможно, придется вмешаться. Потребность защитить их новую горничную её удивила. Раньше она редко вмешивалась в общение своей матери со слугами. 'Должно быть, всё дело в шишке у меня на лбу.' Она усмехнулась про себя.       Они обнаружили Джулиану выходящей из кабинета с метёлкой из перьев в руке.       – Ты во всей комнате вытерла пыль? – спросила мать Кейт.       – Да, мэм.       – Ну, тогда давай проверим.       Они всей гурьбой вернулись в комнату.       Кейт прислонилась к дверному косяку и наблюдала, как её мать ходит по комнате, проверяя, нет ли грязи под персидским ковром, и проводит пальцем в белой перчатке по золотой рамке портрета дедушки на стене. Она вытянула палец. Никакой пыли. Она неохотно кивнула в сторону Джулианы.       Как раз в тот момент, когда Кейт хотела вздохнуть с облегчением и выйти из комнаты, мать поманила ей рукой.       – Ты не против, дорогая? Ты выше и можешь дотянуться до верхней полки книжного шкафа.       Оливкового цвета лицо Джулианы побледнело:       – Я не вытирала там пыль, мэм. Бидди ... Обидиенс сказала, что мыла его в понедельник, а стекло... оно защищает от пыли, разве нет?       Она указала на стеклянные дверцы.       – И именно по этой причине тебе нужно внимательно следить за слугами, – торжествующе сказала мать Кейт. – Они не могут думать самостоятельно, поэтому вам придется делать это за них.       – Мама, тебе не кажется, что это слишком грубо? – Кейт не упустила из виду то, как Джулиана вздрогнула, когда её чуть ли не напрямую назвали тупой.       – Нисколько. – Её мать повернулась к Джулиане. – Если я сказала, что хочу, чтобы мебель была вытерта, значит, я хочу, чтобы она вся была очищена от пыли, без исключений. Понимаешь?       Пальцы Джулианы сжимали тряпку для перьев, пока её суставы не побледнели.       – Да, мэм. Я понимаю. Такого больше не повторится.       – Тебе лучше убедиться, чтобы такого больше не было. Я не стану нанимать неопрятную девушку.       На мгновение в темных глазах Джулианы, казалось, промелькнула искра, и она открыла рот, словно собираясь защищаться. Но потом она закрыла рот и опустила голову.       – Да, мэм. Я имею в виду, нет, мэм.       Кейт хотела беззвучно прошептать извинения, но Джулиана проскользнула мимо неё в холл, не поднимая взгляда от пола.