Трепетное ожидание

      Резиденция Уинтропов Ноб Хилл       Сан-Франциско, Калифорния       31 марта 1906 год       Всю оставшуюся неделю и следующую Джулиана каждый день была настороже, зная, что миссис Уинтроп следит за каждым её движением, перепроверяя за ней работу. Работа прислугой больше не кажется легче, чем продажа крабов, но, по крайней мере, в эту субботу ей впервые заплатили.       Это единственный плюс в её новой работе. Дворецкий по какой-то причине невзлюбил её; кухарка слишком занята, чтобы сказать хоть ей одно доброе слово, а Бидди, похоже, считает, что присутствие Джулианы в доме означает, что ей самой больше не нужно выполнять тяжелую работу.       В конце очередной долгой рабочей недели Джулиана бормотала себе под нос сицилийские проклятия, опускаясь на колени в прихожей, чтобы почистить ковры чайными листьями. Это старый трюк, чтобы избавиться от пыли, но её телу не нравились все эти ворсинки и неровности. Её пальцы, все ещё красные от стирки, которой она занималась здесь весь понедельник, болели, когда она сжимала в них щетку для ковра.       Входная дверь распахнулась, и в дом ворвался порыв туманного воздуха.       Джулиана сделала короткую передышку, наслаждаясь прохладой на своей разгоряченной коже. Она выпустила щётку из одной руки и потянулась, чтобы вытереть пот со лба. А когда подняла глаза, чтобы посмотреть, кто вошёл, её взгляд скользнул по шокирующее короткой юбке, едва способной прикрыть пару стройных лодыжек, а затем по длинному льняному жакету и очкам, которые на данный момент покоятся на лбу мисс Кейт.       Джулиана уже в третий раз видит мисс Кейт в её автомобильном наряде, но все ещё к нему не привыкла. Самым удивительным для неё стал не сам наряд, а тот факт, что мисс Кейт - женщина - умеет водить автомобиль. Джулиана никогда раньше не видела женщину за рулем автомобиля, но мистера Уинтропа, кажется, не тревожит то, что мисс Кейт самостоятельно водит шумную машину.       – Добрый день, Джулиана, – поздоровалась мисс Кейт, снимая жакет, расправляя заправленную рубашку со складками.       – Добрый день, мисс Кейт       Джулиана вскочила и потянулась к жакету, чтобы убрать его. Но мисс Кейт отодвинула предмет одежды из зоны её досягаемости.       – В этом нет необходимости. Я сама могу его повесить.       Немного озадаченная, Джулиана отступила. Она не могла её толком понять. Если бы мисс Кейт не унаследовала голубые глаза и стройную фигуру своей матери, Джулиана решила бы, что её удочерили. Она так отличается от миссис Уинтроп. Фактически, она отличалась от всех женщин, которых Джулиана знала на Сицилии, и даже от тех немногих, которых она знает здесь, в Сан-Франциско.       Она сделала короткий реверанс и уже собиралась вернуться к работе, когда мисс Кейт остановила её быстрым прикосновением к руке.       – Ты не обязана это делать.       – Что? – Джулиана перевела взгляд с ковра на лицо мисс Кейт и обратно. – Чистить ковры?       – Реверанс, – ответила мисс Кейт. – Нет необходимости в формальностях, когда мы одни.       Что ей нужно на это сказать? Слова мисс Кейт не соответствуют правилам, которые её мать навязала каждому слуге в доме.       Мисс Кейт, кажется, совсем не волнует, что леди её положения должна игнорировать наёмную прислугу.       С выжидающей улыбкой, она, склонив голову на бок, смотрела на Джулиану.       По правде говоря, Джулиане нравится, когда с ней обращаются с как с человеком, а не как с прислугой, хоть кто-то из членов этой зажиточной семьи. Но это горько-сладкий опыт, которым она никогда не сможет полностью насладиться. Если миссис Уинтроп вдруг увидит, как они разговаривают друг с другом, она выместит своё недовольство на Джулиане. Поэтому она решила держаться подальше от хозяйских глаз, прилежно выполняя свои обязанности, как и положено хорошей служанке. Но мисс Кейт делает это практически невозможным.       – Я, правда, не могу, – прошептала она. – Я не должна…       – Не должна что...?       – Боже милостивый! – громкий голос, раздавшийся позади, заставил Джулиану вздрогнуть. – Кэтрин Элизабет, ты больше не наденешь эту юбку! Я же говорила тебе, она слишком короткая, чтобы быть подходящим нарядом для молодой леди.       Мисс Кейт вздохнула:       – Мама, их все надевают, когда садятся за руль. Длинные юбки просто непрактичны для того, чтобы забираться в автомобиль.       – Все? Я не видела, чтобы дочери Бейкеров или сестра мистера Дженкинса носили такие юбки. Но опять же, они не ездят по всему городу одни, без сопровождения. – Миссис Уинтроп цокнула языком и покачала головой. – Твой отец слишком сильно тебя балует. Если бы твой брат был жив, все было бы иначе.       Спина мисс Кейт напряглась.       – Но его нет. Я та, кто пережил чертов брюшной тиф. Я знаю, ты хотела бы, чтобы было иначе, но...       Миссис Уинтроп ахнула:       – Нет. Никогда. Я никогда так не думала, ни секунды. – Она взглянула на Джулиану, которая уставилась в ковер, изо всех сил стараясь стать невидимой. – Не перед прислугой. Пойдем в гостиную.       Проходя мимо, мисс Кейт передала Джулиане тряпку и пару защитных очков, и прошептала:       – Спасибо.       Затем за женщинами Уинтроп закрылась дверь.       Джулиана посмотрела им вслед и медленно выдохнула. Значит, жизнь Уинтропов не такая благословенная, как она думала. Все имеющиеся у них деньги не спасли их сына от смерти от тифа. Так что, похоже, у нее с мисс Кейт все-таки есть что-то общее. Они обе потеряли братьев.       Она покачала головой, удивляясь самой себе. Это не означает, что они когда-нибудь смогут быть равными. 'Возвращайся к работе.' Этот ковер сам себя не почистит. Она убрала тряпку и очки мисс Кейт, опустилась на колени и взяла щетку. На мгновение она бросила взгляд в сторону гостиной, жалея, что не может услышать того, о чем говорят внутри, затем продолжила чистку.

***

      Мать потянула Кейт к маленькому столику. Даже когда они обе сели, она не отпустила Кейт, продолжая держать её за руки почти болезненной хваткой. Она и не подозревала, что в изящных пальцах ее матери столько силы.       – Когда твой брат...       Кейт прервала её, сильно сжав пальцы:       – Назови его имя.       – Что прости?       – Его имя. Вы с отцом теперь редко его произносите.       Порой кажется, что ее брата никогда не существовало, а она всегда была единственным ребенком.       Ее мать промокнула глаза носовым платком с монограммой.       – Это не потому, что я о нём забыла. Это просто... от этого всё ещё слишком больно. Когда Корнелиус-младший заболел, и мы не могли сбить его температуру, я бы сделала всё, что угодно, отдала бы всё, чтобы его спасти. За исключением одного. – Она сунула носовой платок в рукав платья и покрасневшими глазами посмотрела на Кейт. – Я никогда не молилась, чтобы Господь забрал тебя вместо него.       Кейт вгляделась в лицо матери и не нашла в нем ничего, кроме правды. Она почувствовала будто тяжкий груз, сдавливающий её грудь последние восемь лет, наконец, снят.       – А отец?       – Нет, – твердо сказала её мать. – Нет. Ты же знаешь, что он тебя любит.       – Но он также любил Корни, и Корни мог возглавить судоходный бизнес отца. - Кейт пыталась держать голос, не дать ему сорваться.       Её мать потерла руку Кейт между своими ладонями.       – Ты выйдешь замуж и заведешь семью. Твой муж и сыновья продолжат дело отца. – Она заглянула под стол на юбку Кейт. – Но чтобы это произошло, мы не можем допустить, чтобы завидные холостяки посчитали, что ты ведешь себя неподобающим образом.       – Сейчас новый век, мама. Ношение водительской одежды и вождение автомобиля больше не являются неприличным поведением для женщины. Женщины могут заниматься не только рукоделием, но также и работать. На самом деле… – Кейт глубоко вздохнула. Может быть, сейчас самое время рассказать матери о своих попытках найти работу в «Вызове Сан-Франциско».       Но прежде чем она смогла это сделать, её мать встала и подошла к своему мягкому креслу. Она взяла газету и снова присоединилась к Кейт за столом.       – Век может быть и новый, и на первый взгляд многое могло измениться, но в глубине души всё осталось по-прежнему. Когда ты была маленькой девочкой, люди находили милым, когда ты высказывала свое мнение или когда позже начала проводить всё своё свободное время, фотографируя людей и возясь с опасными химическими веществами в этой твоей темной комнате, но ...       – Они не опасны, если знаешь, что делаешь. Я знаю химию не хуже, чем любой мужчина моего возраста.       – В том-то и дело. Ты не мужчина. И ты больше не ребенок. Большинство молодых женщин твоего возраста уже замужем. Ты должна тратить свое время на то, чтобы соблаговолить к одному из твоих поклонников, а не фотографировать или водить автомобиль.       Кейт вздохнула. Она слушала этот приговор годами, и ей это надоело.       – Предполагалось, что став взрослой, я получу больше свободы, а не меньше. Почему тогда это означает, что я должна отказаться от всего, что мне дорого?       Мать одарила её улыбкой, которая показалась слегка задумчивой.       На мгновение Кейт задумалась, от чего отказалась её мать, когда достигла совершеннолетия и вышла замуж. Или она всегда была такой, какая сейчас, сосредоточенная на своей семье и своем доме, у которой было мало интересов, кроме случайной благотворительной деятельности?       – Быть взрослой - означает быть ответственной, – сказала ей мать. – Даже Элис Рузвельт, кажется, наконец, поняла это. Видишь? – Она протянула газету, которую взяла с кресла к Кейт, которая тут же её развернула, чтобы прочесть.       В её руках лежала "Амадор Леджер", газета, издававшаяся в Джексоне, штат Калифорния, где дед её матери разбогател на добыче золота. Одна из её сестер все ещё живёт там и время от времени присылает ей новости из дома. Заголовок этого номера гласил: "Мисс Элис выходит замуж".       Кейт уставилась на газету. Дочь президента Рузвельта выходит замуж? Для Кейт Элис всегда была ярким примером современной женщины — той, которая была свободна ставить и достигать свои собственные цели. Конечно, у Первой Дочери, похоже, не было какой-то определенной цели в жизни. Она всегда была немного бунтаркой, откровенной и равнодушной к мнению других людей о ней. Газеты по всей стране сообщали о её выходках - она пила джин, курила на крыше Белого дома, делала ставки на лошадей и разъезжала по столице на своем автомобиле.       Временами Кейт хотелось походить на Элис Рузвельт. Не распитием джина и курением сигарет, а действовать вопреки ожиданиям её семьи и общества. А теперь мятежная Первая дочь собирается отказаться от своей независимости и стать достойной женой? Почему-то Кейт воспринимает это как личное предательство.       – Грандиозная свадьба в Белом доме… Разве это не чудесно? – Глаза её матери стали мечтательными. – Ты видела фотографию её наречённого? Он конгрессмен и единственный сын миллионера.       Слова, не озвученные её матерью, тяжело повисли между ними. Элис примерно того же возраста, что и Кейт, и она нашла такого мужа, какого родители Кейт хотят для своей дочери.       – Да, – послушно повторила Кейт. – Замечательно. Просто замечательно. Если ты не возражаешь, я поднимусь в свою комнату.       Мать кивнула и отпустила её.       Всё ещё держа газету в руке, Кейт поплелась к двери и вышла в холл.       Чистящая ковёр Джулиана все ещё стояла на коленях, спиной к Кейт. От ритмичных движений юбка колыхалась взад и вперед, привлекая внимание Кейт к её приятно округлому заду.       'Что ты творишь? Ты знаешь, что неправильно так смотреть на других женщин.'       Но она знала, что напоминание не поможет.       Она всегда смотрела на своих сверстниц дольше, чем того требовали манеры, и с годами это странное заболевание не проявляло никаких признаков ослабления. Единственное, что в её силах - стараться это игнорировать. Она отвела взгляд, переводя его на сжимаемую в руке газету. Впервые она заметила слова под фотографией Элис: авторское право принадлежит Фрэнсис Бенджамин Джонстон.       Ее мрачные мысли испарились, подобно туману в теплый летний день. Мисс Фрэнсис Б. Джонстон является для Кейт кумиром с того самого дня, как она пролистала копию подписки своей матери на "Женский домашний журнал". В статье мисс Джонстон - известный фотограф, которая путешествовала по Европе без сопровождения и открыла собственную фотостудию, - призывала женщин заниматься фотографией как средством обеспечения себя. Она фотографирует дипломатов, адмиралов и ведущих политических деятелей, включая президента МакКинли, прямо перед его убийством. Согласно журналу "Амадор Леджер", мисс Джонстон также будет фотографом, который сможет сделать свадебный портрет Элис Рузвельт - возможность, за которую любой фотограф, мужчина или женщина, отдал бы свою правую руку.       Может быть, это знак. Кейт не нужно следовать примеру мисс Рузвельт, выходя замуж за богатого человека, навсегда отказываясь от своих мечтаний. Она может побороться за ту жизнь, которой живёт Фрэнсис Б. Джонстон. Это будет нелегко, но не невозможно. Всё, что ей нужно, - это шанс проявить себя. Теперь, пружинистым шагом, она поднялась по лестнице в свою комнату, уже думая о том, что можно сделать.

***

      – Это жаркое восхитительно, – сказал отец Кейт.       Ее мать просияла так, словно сама приготовила ужин.       Кейт было наплевать на жаркое. Её мысли сейчас не об обеде. Она всё смотрит в окно. Наступил вечер, и газовые фонари бросали блики на мостовую.       Великолепно. Она застряла здесь, за столом со своими родителями, в то время как все репортеры и газетные фотографы с наступлением темноты поспешили в мэрию.       Как будто архитекторы планировали здание с такой целью, потому что в здании с бронзовым куполом находится не только мэрия, но также полицейский участок и Центральная больница скорой помощи. Если захотите сообщить о чем-нибудь интересном, что происходит в городе - о слухах об коррумпированных политиках, преступлениях, арестах или несчастных случаях, - всё, что нужно сделать, - это поджидать в засаде у главного входа. Легко, по крайней мере, если ты родился мужчиной.       Однако для Кейт всё вовсе не так просто. Она не может спуститься по канатной дороге на Маркет-стрит и бродить ночью по улицам в одиночестве. Даже если она беспрепятственно доберётся до мэрии, она не сможет войти в отделение скорой помощи и поиграть в карты с дежурными врачами, как это делают другие газетчики.       Одно ясно точно: возможность не упадет ей на колени, пока она будет тут сидеть и есть жаркое. Если она хочет стать газетным фотографом, ей нужно проявить себя перед редактором Вызова.       Вместо того чтобы после ужина вернуться к себе, она пробралась в темную комнату, чтобы подготовить камеру. Она тщательно очистила объектив, а затем открыла откидную дверцу у задней части камеры, чтобы вставить сухую пластину размером семь на пять дюймов, находящуюся в держателе пластин. Работая в полной темноте, она закрыла камеру и запечатала светочувствительные пластины. Ее пальцы двигались сами по себе, выполняя привычную задачу, не нуждаясь даже в янтарном свете масляной лампы.       Она упаковала камеру в кожаный футляр для переноски и положила полдюжины неэкспонированных стеклянных пластин в специальное отделение. Она посмотрела на свой складной штатив и решила не брать его с собой. События, достойные освещения в прессе, обычно происходят быстро, так что времени на установку штатива не будет. В последний момент она решила взять фотовспышку и немного магниевого порошка, на случай, если придётся фотографировать без хорошего освещения.       Все её оборудование было упаковано, и она обдумывала следующий шаг своей операции. Может, ей съездить в мэрию на "Паккарде"? Шансы на то, что её родители услышат, как она заводит двигатель, невелики, так как они держат автомобиль на другой стороне двора, в бывшей конюшне. Но любой шанс, каким бы маленьким он ни был, слишком велик для Кейт. Если отец заметит, что она уехала, он пошлет за ней дворецкого.       А что насчет её велосипеда? До тех пор, пока отец не купил автомобиль, этот велосипед возил её повсюду, к большому ужасу матери. Но там нет места для оборудования, а если она повесит футляр для переноски на руль, хрупкие стеклянные пластины могут разбиться.       Остаётся только один вариант: ей придется пешком спуститься с Ноб Хилл и каким-то образом проникнуть в мэрию. С сумкой в руке она на цыпочках вышла в холл, чтобы взять свое пальто.       Грохот, донесшийся изнутри отцовского кабинета, заставил ее замереть. Неужели ее отец уронил одну из своих толстых книг в кожаном переплете? Донесся низкий стон. Сердце Кейт ускорило ритм. Она поставила сумку на пол и бросилась в кабинет.

***

      'Тупица!' Это было действительно глупо. Джулиане захотелось влепить себе пощёчину. Со своего места на полу кабинета она смотрела на опрокинутый стул и книги, которые дождём на неё посыпались. Она сняла туфли и забралась на один из обитых тканью стульев, чтобы дотянуться до верхней полки книжного шкафа мистера Уинтропа, но даже с помощью стула ей не удалось дотянуться до книг справа. Вместо того чтобы спуститься, переставить стул и снова на него залезть, она наклонилась в сторону, протянув руку с метёлкой как можно дальше.       Вот тогда-то стул и опрокинулся. Она упала, приземлилась, зажав ногу между ножкой стула и веретеном, и рухнула на пол. К счастью, ковер смягчил её падение.       'Вставай! Что если кто-то уже услышал тебя и сейчас войдёт?' Когда она попыталась встать, её левую лодыжку пронзила боль.       – Ай. Минчия.       Она упала на ковер и схватилась за ногу.       Дверь распахнулась.       'О нет.' Теперь её дни в резиденции Уинтропов наверняка сочтены.       – Джулиана!       Голос оказался таким не пронзительным как у миссис Уинтроп и не гудящим баритоном мистера Уинтропа. Джулиана почувствовала облегчение. Мисс Кейт не станет на неё доносить.       – Что случилось? Ты ударилась? – Мисс Кейт подбежала к ней и опустилась на колени рядом с Джулианой, совершенно не обращая внимания на всевозможные складки, которые могут остаться на платье надетому к ужину.       – Тсс, – прошипела Джулиана. – Они услышат.       На гладком лбу мисс Кейт появились тонкие морщинки:       – Они?       Жар пополз вверх по шее Джулианы:       – Ваши мама и папа.       Мисс Кейт подошла к двери и закрыла её, прежде чем вернуться.       – Что случилось? – снова спросила она. – И почему ты всё ещё здесь? Я думала, ты уже ушла домой.       – Перед уходом я хотела вытереть пыль с книжного шкафа, чтобы он был чистым, если...       – Если моя мать решит достать белые перчатки и еще раз проверить, – закончила за неё Кейт.       Джулиана опустила взгляд и кивнула:       – На этот раз я хотела сделать всё как надо.       – Я понимаю. – Мисс Кейт посмотрела на книги, которые посыпались на Джулиану, когда та, должно быть, схватила их по пути вниз, пытаясь за что-то удержаться. Крошечная улыбка скривила ее губы. – Похоже, книги не оценили твою попытку стереть с них пыль. Они на тебя напали?       Несмотря на смущение и боль в лодыжке, Джулиана не смогла удержаться от ответной улыбки.       – Да. Они набросились на меня, как только я потеряла бдительность.       Мисс Кейт усмехнулась.       – Я знала. У тебя есть чувство юмора.       Джулиана прикусила губу. Дома она была известна своим чувством юмора, но в последнее время у неё не было особых причин ни для смеха, ни для того, чтобы разделить его с кем-нибудь.       – Ты ушиблась, – сказала мисс Кейт, явно неправильно истолковав причину страдальческого выражения лица Джулианы. – Дай мне посмотреть.       – Я в порядке. Нет нужды...       – Дай мне посмотреть, – повторила мисс Кейт.       Всё же она может походить на свою строгую мать, если захочет. Джулиана убрала руки с лодыжки.       Мисс Кейт не смело протянула руку и слегка приподняла подол платья Джулианы.       – Ты можешь… эм... – Она прочистила горло. – ... снять чулок, чтобы я могла проверить лодыжку? – Красноватый оттенок окрасил её обычно светлое лицо.       Они обе женщины, так что нет причин краснеть. По крайней мере, так говорила себе Джулиана, залезая под платье, расстегивая подвязку, удерживавшую её левый чулок на месте, и скатывая хлопчатобумажный предмет одежды. Но она все равно чувствовала жар, поднимающийся по шее.       Ни одна не взглянула на другую. Вместо этого они обе не сводили глаз с лодыжки Джулианы.       – Выглядит не особо хорошо, – немного хрипло произнесла мисс Кейт, как будто смотрела на смертельную рану. – Она начинает опухать. Позволь принести тебе немного льда.       Когда она хотела встать, Джулиана схватила её за руку. Затем, внезапно осознав, насколько неуместно горничной хватать нанимательницу за руку, отпустила.       – Пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы ваши родители узнали.       – Но тебе нужно...       – С ногой всё в порядке. Видите? – Джулиана поднялась на ноги и сделала неуверенный шаг вперёд. Ногу пронзила боль, но она её проигнорировала.       – В порядке говоришь? Ты хромаешь. Тебе нужно показаться врачу.       Джулиана отчаянно замотала головой. На данный момент врачей с неё достаточно. Кроме того, ей не хотелось тратить свои трудом заработанные деньги.       – Это не так плохо, как кажется. Завтра я весь день отдыхаю. К утру понедельника я буду как новенькая.       Она попыталась доковылять до двери, но как только перенесла вес на левую ногу, та подогнулась.       Только быстрая реакция мисс Кейт спасла её от повторного падения. Удивительно сильная рука схватила Джулиану и удержала её в вертикальном положении.       Запыхавшаяся Джулиана смотрела на неё с расстояния в несколько дюймов:       – Спасибо. Я...       – Тебе нужен врач, – сказала мисс Кейт. – Не волнуйся. Я оплачу. В конце концов, это произошло в рабочее время, так что по закону ответственность за случившееся лежит на моей семье.       Джулиана никогда не слышала о таком законе, но, опять же, раньше она никогда не работала.       Её лодыжка пульсировала в такт учащённому биению сердца:       – Но если сюда придёт доктор, ваши родители узнают, что я упала.       – Я не буду вызывать врача, – с блеском в глазах сказала мисс Кейт. – Я отвезу тебя в больницу.       В больницу... в место, где умер Тури. По телу Джулианы пробежала дрожь. Но Тури бы хотел, чтобы она хорошо о себе заботилась, поэтому она кивнула:       – Хорошо.       – Готова?       Мисс Кейт ждала стоя спиной к Джулиане, предоставляя ей хоть какое-то уединение.       – Готова.       Мисс Кейт медленно повела её к двери:       – Подождите! – Джулиана остановилась. – Книги!       Убедившись, что Джулиана может самостоятельно стоять на ногах, мисс Кейт её отпустила и поспешила обратно к полке. Она брала каждую книгу, бегло просматривала и ставила на своё место.       – Всё.       Приобняв Джулиану, она подвела её к двери и открыла.       Они выглянули наружу, оглядываясь по сторонам. Коридор был пуст.       Джулиана не могла не улыбнуться и заметила, что на губах мисс Кейт тоже промелькнула улыбка.       – Это похоже на одну из историй, которые рассказывала хозяйка моего пансионата, – прошептала она. – Ту, где ищут и находят плохих людей.       Мисс Кейт прижала свободную руку ко рту, чтобы подавить рвущийся наружу смех:       – Имеешь ввиду романы о Шерлоке Холмсе? Да только без трупов. Хотя, если мои родители нас поймают, один вполне может быть.       Это заставило их обоих усмехнуться ещё шире. Джулиана пыталась убедить себя, что это полное безумие, но почему-то казалось ей захватывающим приключением. Она не чувствовала себя так с тех пор, как будучи маленькой девочкой, тайком выбиралась из дома, чтобы нарвать с Тури лимонов.       Они медленно вышли в холл и закрыли за собой дверь кабинета.       – Жди, – прошептала мисс Кейт.       Она на цыпочках прошла по коридору и вернулась с пальто Джулианы, её соломенной шляпкой и чёрным кожаным футляром.       Что это было? Неужели мисс Кейт планировала отправиться в путешествие, а теперь отложила его, чтобы позаботиться о ней.       Слишком поздно поняла Джулиана, кухня всё же оказалась не пуста.       Бидди подняла глаза от тарелки с остатками еды от семейного ужина, что она для себя наскребла. Её глаза округлились, и она, не жуя, проглотила кусок жареного мяса.       – Мисс Кейт! Вам что-то нужно? – Затем её взгляд переместился на Джулиану, стоявшую рядом с мисс Кейт. – Что...?       – Неважно, – отрезала мисс Кейт. – Забудь, что видела нас здесь.       Её тон не допускал возражений. Разинув рот, Бидди кивнула. Одному Богу известно, о чём она думала.       Джулиана старалась не обращать внимания на пристальный взгляд Бидди, следивший за ними, пока они пересекали кухню, направляясь к двери, через которую входили и выходили слуги. Выбравшись наружу, они остановились у задней части дома.       Соседская собака начала лаять.       – О, Мадонна! – прошептала Джулиана. – Бидди расскажет вашей матери.       – Она не посмеет, – сказала мисс Кейт. – Она прожила в вашем доме достаточно долго, чтобы знать, что моя мать убивает гонцов.       – Убивает гонцов?       Что это должно значить?       – Это поговорка такая. Это означает, что когда моя мама узнает, что я тайком ушла так поздно вечером, она выместит свой гнев на человеке, который принесёт ей эту дурную весть. Бидди об этом известно, поэтому она будет молчать. Пойдём.       Мисс Кейт повела их к одноэтажному зданию на территории поместья. Оно было похоже на конюшню, но, когда она открыла дверь, не раздалось ни ржания, ни топота. Вместо этого свет газового фонаря на внешней стене отражался от сверкающего тёмно-синего автомобиля. У него был большой кожаный вверх, как у запряжённой лошадьми коляски и чёрные обитые кожей сидения, два спереди, и одно подлиннее сзади, на котором, если судить по виду, могли бы поместиться, по меньшей мере, два человека.       – Ты когда-нибудь ездила на автомобиле? – спросила мисс Кейт, ставя свой футляр на заднее сиденье.       Джулиана могла только покачать головой, всё ещё глядя на хитроумное изобретение. Вблизи он выглядел ужасно большим.       Он, должно быть, весит тонну.       – Ну, говорят, всё когда-то бывает в первый раз. – Мисс Кейт протянула руку, чтобы помочь Джулиане подняться.       – Но... ваш отец... он разве не рассердится, если вы возьмете автомобиль?       – Если я верну его в целости и сохранности к тому времени как он ему понадобится завтра утром, ему будет всё равно, – ответила мисс Кейт. – Если нам повезёт, он может даже не заметить, его отсутствия.       Джулиана задумалась, но она знала, что не сможет добраться до дома спускаясь вниз по крутому Ноб хилл, с распухшей и пульсирующей лодыжкой. Возможно, она даже не сможет дойти до остановки канатной дороги. Собрав юбку в свободную руку, она взглянула на подножку. Должна ли она сначала поставить здоровую ногу? Она попробовала. Но в тот момент, когда она подняла здоровую ногу, её лодыжка отказалась удерживать её вес, поэтому покачнулась вперёд.       Мисс Кейт подхватила её за бёдра и благополучно приподняла.       Со вздохом облегчения Джулиана скользнула на кожаное сидение. Боже, на нём было удобнее, чем на всём, на чём она раньше сидела! Она рукой погладила гладкую кожу.       – Как хорошо. Я никогда не встану, – сказала она и улыбнулась мисс Кейт.       Улыбка осветила лицо мисс Кейт:       – Просто погоди, пока я заведу.       Она подошла к передней части автомобиля, прикрепила к машине металлическую ручку и с силой крутанула.       Из-под блестящего капота автомобиля донеслось шипение.       Мисс Кейт ступила на подножку и устроилась на водительском сиденье. Её руки уверенно сжимали руль, как будто она уже делала это тысячу раз. Вскоре они выкатились из конюшни на улицу. Фары автомобиля рассекли темноту. Как только они завернули за угол, оставляя особняк Уинтропов позади, мисс Кейт сняла ногу с педали, которая, вероятно, была тормозом.       Автомобиль понёсся вниз по склону.       У Джулианы вырвался испуганный крик. Она протянула руку и схватила свою соломенную шляпку, чтобы её не сдуло. Поскольку они не врезались ни в одно из проносящихся мимо зданий, её крепкая хватка на сидении ослабла. Она подставила лицо ветру, позволяя охладить её разгорячённые щёки.       – Это как летать! – крикнула она мисс Кейт.       С беззаботной, почти дикой улыбкой на лице мисс Кейт крикнула в ответ:       – Это лучше, чем летать!       Она взялась за меха медного рожка. Звук гудка эхом разнёсся по туманной тьме.       Они подпрыгнули на рельсах канатной дороги, а затем помчались по улице. Казалось, всего за несколько секунд они промчались по Юнион-сквер. Мисс Кейт резко свернула направо, затем снова налево, пока машина не оказалась на Маркер-стрит.       Джулиана часто наблюдала за автомобилями, петляющими вокруг запряжённых лошадьми повозок и колясок на широком проспекте, но она никогда и не мечтала, что когда-нибудь окажется в одном из них - и уж тем более с женщиной за рулём. Её даже не охватило тревогой. Она чувствовала себя в безопасности с мисс Кейт в качестве водителя.       – Как вы научились водить?       Больше не нужно было громко кричать, потому что они сбавили скорость, как только оказались на Маркет-стрит, всё ещё оживлённой улице в столь поздний час.       – Я упрашивала отца, пока он не сдался и не научил меня, – ответила мисс Кейт.       Джулиана покачала головой. Даже если бы её собственный отец заработал достаточно денег на покупку такого дорогого автомобиля, она сомневается, что он позволил бы ей к нему приблизиться. Никакие мольбы не позволили бы ей сесть за руль.       – Хорошо, что он мне разрешил, – добавила мисс Кейт. – Не думаю, что ты смогла бы вернуться домой на такой ноге.       Правда. Ей потребовались бы часы, чтобы доковылять до дома, если она вообще смогла бы дойти так далеко. Она благодарно кивнула мисс Кейт.       Вскоре мисс Кейт свернула направо, на другую улицу, остановила автомобиль и заглушила двигатель.       На несколько мгновений Джулиане показалось, что она всё ещё ощущает вибрацию, и ей не хватало того волнующего ощущения, когда на скорости мчишься по улице.       – Что с тобой? – раздался голос мисс Кейт рядом с ней. – Боль усилилась?       – Ах нет, я просто... – Не в силах объяснить, что с ней, Джулиана покачала головой. – Ничего.       Мисс Кейт вылезла, обогнула автомобиль, взяла с заднего сидения свой таинственный футляр и помогла Джулиане слезть.       На секунду Джулиана представила себя богатой леди, которую её поклонник высаживает из автомобиля после воскресной поездки на пляж или в баню Сутро. Мадонна, о чём она только думает? Она приехали в больницу, а не просто покатались по Лэндс-Энд, а мисс Кейт дочь её работодателя, а не её воздыхатель. Должно быть, от боли у неё закружилась голова. Она попыталась избавиться от своих странных мыслей, когда они проходили мимо колонн ратуши и входили в здание.

***

      Когда Кейт придержала массивную дверь, чтобы Джулиана вошла, мимо них прошли двое полицейских в синей форме и шлемах. Она крепче сжала футляр с камерой, но, учитывая очевидную хромоту Джулианы, они не выглядели зеваками. Никто не стал их останавливать, когда они вошли в огромное здание.       Кейт сдержала улыбку. 'Если бы я знала, какое это эффективное прикрытие, я бы взобралась на стул и сама с него свалилась несколько месяцев назад.'       Но страдальческое выражение на лице Джулианы с каждым шагом напоминало ей, что это не прикрытие. Джулиане больно. Кейт отпустила от стыда голову. Как ужасно с её стороны думать об этом просто как о возможности пофотографировать, собрать достойную внимания информацию и проявить себя перед редактором Вызова. Затем её упрямство снова заявило о себе. Почему она не может сделать и то, и другое, помочь Джулиане и продолжать высматривать что-нибудь стоящее для снимков?       Медсестра, поприветствовавшая их, как только они переступили порог больницы, бросила мимолётный взгляд на пальто Джулианы и сказала ей, что вероятно придется подождать несколько часов, прежде чем у одного из врачей появится время осмотреть её лодыжку.       Часов? Кейт нахмурилась, глядя на медсестру в белом халате. Больных вокруг них не то чтобы уж слишком много.       – Вы уверены?       Медсестра обратила на неё своё внимание:       – Абсолютно уверена. Вы её родственница?       – Я Кэтрин Уинтроп, её работодатель и человек, который оплатит все медицинские расходы.       Отношение медсестры сразу же изменилось.       – Ох. Я этого не знала мисс Уинтроп. Или к вам обращаться - миссис?       Кейт подняла подбородок и посмотрела на неё сверху вниз:       – Мисс.       – Я позабочусь о том, чтобы вашего сотрудника немедленно осмотрели.       Медсестра торопливо удалилась.       Кейт смотрела ей вслед, качая головой. Заставлять людей ждать в зависимости от суммы денег на их банковских счетах, а не тяжести вреда, причиненного здоровью просто неправильно. Не то чтобы Джулиана была так серьёзно ранена. Тем не менее, такое отношение к людям её раздражает.       – Вам не нужно было этого делать, – прошептала Джулиана. – Я могу дождаться дуттури .       – Зачем ждать? Очередь - не лучший способ провести субботний вечер.       – Вам не обязательно оставаться. Идите домой. Я дождусь врача.       – Я не это имела ввиду. Я останусь и отвезу тебя домой, как только врач тебя осмотрит.       Вскоре медсестра вернулась с ещё одной медсестрой.       Кейт подозрительно на них смотрела. Что это значит? Неужели они пытаются спихнуть Джулиану медсестре, а не врачу?       – О нет, ты не сделаешь этого, – пробормотала Кейт.       Она шагнула вперёд и упёрла руки в бока.       Стоявшая позади неё Джулиана потянула её за рукав. Кейт на неё шикнула:       – Позволь мне с этим разобраться. Я не позволю обращаться с тобой как со второсортной пациенткой. – Обращаясь к двум медсёстрам, она произнесла: – Я требую, чтобы её осмотрел врач.       – Значит хорошо, что я одна из них, – сказала женщина за спиной медсестры. Она примерно такого же роста, как Кейт, так что они стояли лицом к лицу друг к другу находясь на одном уровне. Зелёные глаза незнакомки спокойно выдержали взгляд Кейт, не бросая ей вызов, но и не дрогнув в ответ. – Я доктор Люси Гамильтон-Шарп.       Она протянула руку, и Кейт пожала её, радуясь знакомству с другой женщиной, добившейся успехов в профессии, которую многие сочли бы неподходящей для женщины.       – Извините. Не хотела вас обидеть. Это научит меня не делать предположений.       – Я не обиделась, – ответила доктор. – Это происходит не в первый раз, и не в последний. – Разочарование сквозило в её тоне, но она излучала решимость.       Кейт точно знала, что чувствует доктор Шарп. Между ними возникло молчаливое понимание. Впервые в жизни Кейт почувствовала, что встретила родственную душу, кого-то похожего на неё, не столько внешне, сколько в глубине души сильно отличало их от других молодых женщин.       – Итак, – сказала доктор Шарп после рукопожатия, – давайте осмотрим нашего пациента.       Кейт отступила в сторону, давая взглянуть на Джулиану позади себя.       Врач замерла на месте. Её глаза расширились:       – Мисс Руссо! Не ожидала встретить вас здесь так скоро.       Джулиана слегка ей улыбнулась:       – Добрый вечер, доктор Шарп.       Нахмурившись, Кейт переводила взгляд с одной к другой:       – Вы двое друг с другом знакомы?       Те кивнули, но как познакомились не сказали.       – Как твои дела? – поинтересовалась доктор.       Она смотрела на Джулиану с нежностью, вызвавшую странное, тревожное чувство глубоко внутри Кейт.       Ей ведь хотелось заботливого врача для Джулианы, теперь он у неё есть, так почему её это беспокоит?       – Всё хорошо, – ответила Джулиана. – Только вот ногу повредила.       – Давай отведём тебя в отдельную палату, чтобы я могла осмотреть тебя без посторонних глаз.       В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и два санитара ворвались внутрь с женщиной на каталке. Кровь текла по её лицу, пачкая элегантное платье.       – Её сбило на канатной дороге, – крикнул один из санитаров.       Откуда-то вбежал врач в костюме-тройке, а за ним мужчина, которого Кейт знала по своим безуспешным попыткам подружиться с газетчиками Сан-Франциско. Он был репортёром "Экзаменатора". Минуту назад он, судя по всему, играл в кары с врачом. Однако, похоже, поблизости нет ни одного фотографа - за исключением Кейт. Это её шанс!       Доктор Шарп схватила Джулиану с другой стороны и начала её уводить.       Взгляд Кейт метался между Джулианой и пациенткой на каталке. Когда Джулиана повернула голову, посмотреть, почему Кейт осталась стоять на месте, та сделала шаг вперёд. В любом случае, фотографировать истекающую кровью женщину, вероятно находящуюся на грани жизни и смерти, и не в состоянии дать согласие на съемку - не правильно. После она отправится в сарай канатных трамваев и сфотографирует любые повреждения, которые могло нанести виновное транспортное средство.       Бросая прощальный взгляд на женщину и склонившегося над ней доктора, она бросилась вслед за Джулианой и доктором Шарп.       Они уложили Джулиану на кровать.       Доктор Шарп вымыла руки в эмалированном тазу и тщательно вытерла.       – Ты не могла бы снять чулок? – попросила она через плечо. Она не стала поворачиваться, чтобы посмотреть на свою пациентку, пока Джулиана выполняла указание и залезла под юбку, чтобы скатать чулок.       Испытывала ли она в этот момент тот же запретный прилив чувств, что и Кейт, глядя на обнажённую кожу женщины? Кейт покачала головой. Конечно, нет. Будучи врачом, Люси Шарп каждый день видит полуодетых женщин. Должно быть, для неё это обычное дело, не заставляющее её сердце биться чаще.       Жаль, что про Кейт этого не скажешь. Стоя у кровати, она переминалась с ноги на ногу, изо всех сил стараясь не смотреть, пока Джулиана не опустила платье обратно.       Доктор потёрла ладони друг о друга, будто пыталась их согреть... или, быть может, потому, что всё-таки немного нервничала.       – Давай посмотрим. – Она подошла к кровати и склонилась над ногой Джулианы. – Как это случилось?       – Я упала со стула, – с покрасневшими щеками сказала Джулиана.       Доктор Шарп усмехнулась:       – Упала со стула? Что ты на нём делала? Меняла лампочку?       – О нет, я к ним даже не прикасаюсь. Я вытирала пыль.       – Раньше ты уже травмировала лодыжку? – спросила доктор Шарп, манипулируя повреждённым придатком, медленно двигая им в разные стороны.       Джулиана покачала головой.       – Ты слышала хлопающий звук, когда упала?       – Нет. Только звук падающих книг. – Джулиана смотрела на свою ногу, следя за каждым движением доктора.       Больно ли ей? Кейт хотелось протянуть руку и ободряюще коснуться ладони Джулианы, но это было просто недопустимо между молодой леди её положения и её горничной.       Доктор Шарп начала надавливать на несколько точек стопы Джулианы:       – Тут больно? Нет? А в этом месте? А тут?       На каждый из её вопросов Джулиана отвечала отрицательным покачиванием головы.       Кейт больше не могла молчать:       – Это ведь хорошо, правда?       Врач взглянула на неё, прежде чем снова обратить своё внимание на повреждённую лодыжку:       – Да, хорошо. Боли в костях нет, поэтому я уверена, что это не перелом лодыжки. – Она посмотрела на Джулиану. - Это значит - нога не сломана.       Кейт и Джулиана одновременно выдохнули с облегчением, заставив доктора усмехнуться.       – Тем не менее, у тебя травмированы как минимум две связки, – сказала доктор Шарп Джулиане, которая глядя на неё удивлённо моргнула.       – Связки? Хм, что это такое?       – Связки - это полосы ткани, которые соединяют кости твоей ноги со ступнёй, - сказала доктор Шарп, слегка надавливая на ступни Джулианы, наглядно показывая, где те расположены.       Взгляд Кейт проследил за нежным прикосновением. Это странное чувство злости на врача вернулось и исчезло только после того, как доктор Шарп убрала руку.       – Когда ты упала со стула, ты, вероятно, подвернула лодыжку таким образом, что слишком растянула связки, – сказала врач. – К счастью, я не думаю, что они порваны.       Джулиана просияла:       – Значит, скоро всё само пройдёт? Я могу пойти домой?       – Не так быстро. – Доктор Шарп усмехнулась и ухватила ногу Джулианы, будто в противном случае девушка могла спрыгнуть с кровати и тут же уйти. – Сначала я перевяжу тебе лодыжку.       Неужели все эти прикосновения так необходимы? Когда врач ненадолго отошла от кровати, Кейт стало легче дышать.       Доктор Шарп вернулась с бинтами и обмотала ими левую ногу Джулианы от пальцев до икры:       – Старайся не наступать на неё пару дней.       – Это невозможно. В понедельник я должна быть на работе, – с отчаянием в голосе сказала Джулиана.       Кейт больше не могла стоять в стороне. Она подошла ещё ближе и на мгновение легонько положила ладонь на руку Джулианы:       – Я скажу своим родителям, чтобы они дали тебе отгул на день или два.       – Нет, Кейт... – Джулиана побледнела и закрыла лицо обеими руками. Она выглянула из-под пальцев, словно оценивая, насколько разозлила Кейт. – Мисс Кейт. Извините меня. Я не хотела звать вас...       Кейт отвела руки Джулианы от лица и быстро сжала их, прежде чем отступить:       – Всё нормально. Я ведь говорила тебе не придерживаться формальностей, пока мы наедине.       – Да, но...       – Никаких "но". Я правда хочу, чтобы ты называла меня Кейт.       Джулиана прикусила нижнюю губу и ничего не ответила.       Доктор Шарп переводила взгляд с одной на другую:       – Значит, мисс Руссо работает на вас?       – Да, на мою семью, – ответила Кейт. Что в этом такого удивительного? Наверняка другие люди и раньше приводили своих служанок. – Почему вас это удивляет?       – Не удивляет. Я просто подумала, что вы...       – Что?       Доктор отвернулась:       – Ничего. Просто предположила, чего делать была не должна. Я на мгновение забыла, что в Сан-Франциско не как дома. – Она вышла и через минуту вернулась с парой костылей.       Что это должно значить? Кейт ломала голову над тем, какое предположение могла сделать доктор, пока доктор Шарп давала Джулиане рекомендации о том, что делать и чего избегать.       – Приложи к лодыжке немного льда на несколько часов, но не более чем на двадцать минут.       – У меня нет ящика со льдом, – немного смущённо сказала Джулиана.       – Тогда, хотя бы, держи ногу на весу, – сказала врач. – Приподними её с помощью одной или двух подушек, чтобы она была выше твоего сердца.       Джулиана кивнула:       – Это я могу.       Она села в постели и начала закатывать чулок обратно на ногу.       Кейт, словно по команде, отвернулась. Их взгляды с доктором встретились, и снова у Кейт возникло ощущение, что она столкнулась с родственной душой во многих смыслах. Может ли Люси Шарп быть...? Она сглотнула, не осмеливаясь закончить мысль.       Когда Джулиана поблагодарила доктора Шарп и на приобретённых костылях поковыляла к двери. Кейт некоторое время понаблюдала за ней, чтобы убедиться, что та не упадёт, а затем обратилась к врачу:       – Сколько я вам должна за лечение?       – Нисколько, – ответила доктор Шарп.       – Всё в порядке. Обещаю, что не вычту эту сумму из жалования мисс Руссо. Так сколько?       – Нисколько, – повторила врач. – Мисс Руссо избавила меня от необходимости лечить жертву несчастного случая и, скорее всего, от залитой кровью блузки. Кровь, между прочем, очень трудно вывести с ткани.       Кейт посмотрела ей в глаза. У неё было такое чувство, что на самом деле доктору Шарп плевать на пятна крови.       И всё же, она кивнула и улыбнулась:       – Спасибо.

***

      Кейт держала Джулиану за локоть, пока та благополучно не добралась до пассажирского сидения "Паккарда".       С лёгким чувством сожаления она убрала своё неиспользованное оборудование для камеры на заднее сидение автомобиля, обошла его спереди и несколько раз повернула рукоятку стартера. Когда двигатель ожил, она села за руль:       – Итак, куда едим?       Не произнося ни слова, Джулиана укала назад на Маркет-стрит. Какое-то время они ехали молча, прежде чем она произнесла:       – Шестая улица. Но ты можешь высадить меня на углу. Тогда сможешь поехать прямо по улице и быстро окажешься дома.       Кейт нажала на тормоз, когда запряжённая лошадьми повозка, пересекла Маркет-стрит прямо перед их автомобилем, даже не посмотрев по сторонам. Как только улица спереди очистилась, она повернула голову и посмотрела на Джулиану.       – Нет. Я же сказала, что отвезу тебя домой, я всегда держу свои обещания.       – Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.       Джулиана теребила край своей юбки.       – Их не будет.       Даже если родители поймают её на том, как она тайком проникает внутрь, и она получит нагоняй за то, что вышла из дома после захода солнца без сопровождения, это будет стоить того, чтобы довести Джулиану до дома в целости и сохранности.       На пересечении с Шестой улицей она притормозила и, повернув голову, вопросительно посмотрела на Джулиану.       Джулиана указала направо.       Они направились на юг по Шестой улице. Кейт переключила передачу и ещё больше сбавила скорость, не только потому что дорога на улице стала хуже, а также потому что не часто бывала в этой части города и хотела осмотреться. Здесь всё казалось настолько другим по сравнению с районами к северу от Маркет-стрит, что ей казалось, будто бы она вообще попала в другой город. Штабеля фабрик поднимались в ночное небо. Склады и дешёвые деревянные ночлежки боролись за пространство по обеим сторонам улицы, здания стояли так близко друг к другу, что их стены чуть ли не соприкасались.       На углу каждого перекрёстка возвышались большие пансионы. В промежутках теснились жилые дома поменьше. Ржавые вывески, висевшие над грязными брезентовыми навесами, сообщали, что нижние этажи заняты парикмахерскими, закусочными, прачечными и пекарнями, в то время как верхние этажи сдаются в аренду рабочим и их семьям.       – Здесь.       Джулиана указала на пятиэтажный жилой дом на углу Шестой и Говард-стрит. Он возвышался над тремя меньшими отелями, занимавшими северный квартал.       Кейт подъехала к бордюру и притормозила. Поставив ногу на подножку, она засомневалась. Будет ли "Паккард" в безопасности в этом районе? Она посмотрела на жильцов курящих сигареты на широком крыльце пансиона Джулианы, отдыхающих после рабочего дня.       Но когда Джулиана попыталась спуститься самостоятельно, Кейт тут же спрыгнула вниз и кинулась ей на помощь. Один из костылей со стуком ударился о булыжник. Кейт наклонилась и подняла его.       – Готово.       Держа костыль между собой и Джулианой, они на мгновенье задержали друг на друге взгляд.       – Спасибо. - Джулиана сунула костыли под мышки и поковыляла к зданию.       – Погоди! - Кейт схватила с заднего сидения футляр и поспешила за ней. – Я тебе помогу.       Мужчины на крыльце отошли в сторону, пропуская их, и кивнули в знак приветствия, но не предприняли попытки помочь. Один сказал что-то на языке, которого Кейт не понимала. Она подумала, что возможно он русский. Женщины смотрели вниз из окон сверху, где развешивали одежду на верёвках, натянутых между окнами.       Дверь скрипнула, когда Кейт её открыла и придержала для Джулианы.       Внутри было темно; лишь одна дымящаяся масляная лампа горела в конце зала. В воздухе висел запах варёной капусты и сырой шерсти. На остальные четыре этажа здания вела деревянная лестница.       – Где твоя комната? – спросила Кейт.       – На пятом этаже. – Джулиана поморщилась, словно только что вспомнила, что ей придётся карабкаться на костылях на самый верхний этаж.       – Я так понимаю, лифта здесь нет?       Сжав губы, Джулиана покачала головой:       – Э, не могла бы ты подержать, пожалуйста?       Она передала один из костылей Кейт, одной рукой ухватилась за шаткие перила, а с другой стороны балансировала на костыле.       Кейт смотрела, как та перепрыгивает с одной ступеньки на другую. Казалось, с каждым шагом ей приходится прилагать всё больше усилий, а паузы становятся всё длиннее. К тому времени, когда она добралась до пролёта третьего этажа, даже скрип лестницы не мог заглушить тяжёлого дыхания Джулианы. Но без всяких жалоб, она проковыляла ещё две ступеньки.       – Остановись! – окликнула Кейт, больше не в силах за этим наблюдать.       Джулиана покачнулась на месте, а затем повернулась к ней.       – Что? – выдохнула она.       – Резкие движения никак не могут быть полезны для твоей раненой ноги, – сказала Кейт.       – Знаю, но это единственный способ. У меня нет крыльев или кого-то, кто мог бы меня донести.       Кейт всего секунду колебалась, а затем сделала шаг к ней:       – Ну, это можно устроить.       Джулиана моргнула. На её лице появилась усталая улыбка:       – Крылья?       Кейт не удержалась от ответной улыбки:       – Нет. Кого-то, кто отнесёт тебя наверх.       – Ты имеешь ввиду мужчин? – Джулиана указала вниз, где на лестнице перед пансионом отсиживались жильцы.       – О нет. – От одной только мысли, что кто-то из них прикоснётся к Джулиане, даже просто, чтобы помочь, Джейн стиснула зубы. - Я могла бы донести тебя на спине. – Когда глаза Джулианы удивлённо округлились, она добавила: – Это значит, что я отнесу тебя на спине. – Она изобразила, как это будет выглядеть.       Джулиана продолжала смотреть на неё широко раскрытыми глазами.       – Я сильнее, чем выгляжу.       Кейт годами таскала свою камеру и тяжёлые стеклянные пластины по крутым холмам Сан-Франциско. Пронести Джулиану оставшуюся часть пути она вполне сможет - по крайней мене, она на это надеется.       – Я тебе верю, но это неправильно. Я могу подняться по лестнице.       Джулиана вскочила на ещё одну ступеньку, потом ещё на одну, снова подтягиваясь за перила. Шаткая опора предупредительно заскрипела. На полпути наверх Джулиана сделала передышку.       – Джулиана, перестань! Это небезопасно. Позволь мне помочь.       – Ты уверена?       – Конечно. Я не против. – Кейт поднялась так, чтобы они стояли на одной ступеньке. Только сейчас она поняла, что ей придётся убрать своё фотооборудование. Какое-то время она смотрела на футляр в своей руке. Оставлять его у входа со всеми незнакомцами внизу ей было не по душе, но другого выхода она не видела. Она положила кожаный футляр и второй костыль Джулианы на ступеньку ниже и немного наклонилась, чтобы Джулиана могла забраться ей на спину. – Ваша верная лошадь ждёт, миледи.       Джулиана колебалась. Её щёки раскраснелись, то ли от напряжения, то ли от смущения - а может, и от того, и от другого. Наконец, она прислонила костыль к перилам, задрала подол своего платья и одну нижнюю юбку и обеими руками обхватила плечи Кейт. Её ноги обвились вокруг талии женщины.       На этот раз Кейт была рада тусклому свету на лестнице, потому что он скрывал её лицо, которое теперь тоже стало раскрасневшимся. Она потянулась назад и нежно обхватила бёдра Джулианы, чтобы та с неё не упала. Слегка наклонившись вперёд, она начала подниматься по лестнице. В действительности, Джулиана оказалась тяжелее, чем она ожидала - или быть может, Кейт была не такой сильной, как думала. Её мышцы болели, а спина ныла при каждом шаге, но какая-то часть её всё-таки сожалела о том, что эта поездка верхом подойдёт к концу, как только они доберутся до пятого этажа. Она никогда не была так близка к другой женщине, и ощущение тепла Джулианы у неё на спине вызывало лёгкое головокружение в очень приятном смысле слова.       – Какая у тебя комната? – выдохнула она, понадеявшись, что Джулиана подумает, что у неё перехватило дыхание от напряжения.       – Эта. – Джулиана указала через плечо Кейт на дверь в конце лестничной площадки.       На каждой двери, мимо которой проходила Кейт, был трёхзначный медный номер, но первая цифра на двери комнаты Джулианы отвалилась, так что теперь на ней была только цифра 12. Некогда белая краска слезла с двери.       Когда Кейт остановилась перед комнатой, Джулиана соскользнула вниз и достала откуда-то ключ.       – Погоди. Давай я принесу твои костыли.       Кейт понеслась вниз по лестнице, радуясь возможности побыть наедине с собой.       К счастью футляр для переноски и костыли дожидались её там, где она их оставила. Она подняла их и пошла обратно. К тому времени, как она добралась до пятого этажа, она была полностью измотана.       Она оттянула кружевной воротник своего платья.       – Могу я попросить стакан воды? У меня во рту пересохло.       Это было правдой, но, по общему признанию, ей также было любопытно посмотреть, как живёт Джулиана, и не хотелось, чтобы её прогнали за дверь.       – Ох. Scusa. Входи, пожалуйста. – Джулиана протиснулась в дверь на костылях, останавливаясь лишь для того, чтобы зажечь единственную в комнате керосиновую лампу.       Оглядываясь по сторонам, Кейт последовала за ней. Не то чтобы было на что смотреть. Комната оказалась крошечной. Вдоль стен слева и справа тянулись две узкие кровати. Между ними находилось единственное окно, выходившее на север, с видом на грязные крыши пансионов. Здесь не было ни раковины, ни другой двери ведущей в туалет. Всей мебелью были два стула, маленький столик, сундук и полка. Как кто-то может жить в таком чулане?       Что ж, по крайней мере, здесь чисто и опрятно, а несколько безделушек создают ощущение домашнего уюта. Пожелтевшая фотография супружеской пары и стайки детей перед рыбацкой лодкой прислонённая к шельфу рядом с большой морской раковиной. Трубка наполняла комнату пряным и сладким запахом табака, а в углу на умывальнике висел кожаный ремень, но идущий к нему бритвы нигде не было видно.       Казалось, в комнате было невидимое мужское присутствие. Джулиана живёт с мужчиной? Но наверняка мать Кейт не наняла бы замужнюю женщину, так ведь? Означает ли это, что Джулиана живёт во грехе? И где же её... спутник?       Джулиана на костылях подошла к кувшину рядом умывальником.       – О, нет. Ты садись. Я справлюсь. – Кейт мягко усадила её на одну из кроватей и сложила две подушки так, чтобы Джулиана могла положить ногу на ногу, что она и сделала с благодарным вздохом.       Её взгляд не покидал Кейт, когда та взяла с полки две жестяные кружки, наполнила их водой и для себя, и для Джулианы. Она протянула Джулиане одну из чашек и отпила из другой. Кейт села на стоящий рядом с кроватью стул и снова оглядела комнату.       – Могу я спросить? – произнесла она, прежде чем мужество успело её покинуть.       Джулиана смотрела на неё широко раскрытыми тёмными глазами, будто боялось того, что Кейт может захотеть узнать.       Но всё же согласно кивнула.       – Я тоже могу тебя о чём-нибудь спросить, да? – Её глаза расширились, словно она сама была удивлена дерзостью своего вопроса.       'Справедливо.' Это Кейт хотела, чтобы они вели себя как равные, отказавшись от формальностей, так что теперь придётся мириться с последствиями. Она кивнула и глубоко вдохнула.       – Этот кожаный ремень... – она указала на него. – Чей он?       Джулиана проследила за её взглядом, и отвернулась. Она поправила лежащую на подушках ногу, прежде чем ответить:       – Он принадлежал Тури...Сальватору. Но никто его так не называл.– Её голос дрогнул.       Кейт хотелось спросить, кем он был для Джулиана, и что с ним случилось, поскольку Джулиана говорила о нём в прошедшем времени, но не была уверена, что имеет права задавать дополнительные вопросы. Она чувствовала, что это может оказаться болезненной темой для Джулианы, поэтому сдержала своё любопытство и промолчала.       В соседней комнате заплакал ребёнок, слишком громко из-за тонких стен. Джулиана сделала глоток воды, а затем, будто это придало ей сил, добавила:       – Он был моим братом.       – Что с ним случилось? – не сдержавшись, спросила Кейт. Она положила руку на руку Джулианы. – Ты не должна рассказывать, если тебе тяжело об этом говорить.       – Он... – рука Джулианы, держащая жестяную чашку, дрожала. – Он умер не так давно. За несколько дней до того, как я стала работать на твою семью.       Соседский ребёнок перестал плакать. Во внезапно наступившей тишине слова Джулианы эхом отдавались в голове Кейт. 'Он умер.' Затем в голову пришла догадка: 'Так вот откуда она знает доктора Шарп. Должно быть, та лечила её брата.' В горле образовался ком.       – Доктор Шарп сказала, что это была пурмуния, – продолжила Джулиана, её глаза стали влажными.       – Пурмуния?       Джулиана похлопала себя по груди:       – Болезнь лёгких.       – Ох. Ты имеешь ввиду пневмонию?       – Да.       Воспоминания о Корни непрошено возникли в её голове.       – У меня тоже был брат, – Кейт поймала себя на мысли, что произнесла это вслух, хотя намеривалась высказать соболезнования.       – Знаю, – прошептал Джулиана.       Конечно. Джулиана, вероятно, слышала её разговор с матерью сегодняшним днём.       – Его звали Корнелиус, в честь моего отца и деда, но все его звали Корни.       Девушки в тишине потягивали воду. Их взгляды встретились поверх краёв чашек.       Горе Кейт и её родителей изолировало их друг от друга и от неё, но теперь, познакомившись с Джулианой, между ними как будто образовалась связь, согревающая Кейт изнутри, как будто она пила херес, а не воду.       Джулиана отвернулась и перевела свой взгляд на точку рядом с дверью:       – Могу теперь я задать вопрос?       Сердце Кейт бешено заколотилось, но она кивнула. 'Чего мне бояться?'       Джулиана указала на то место, куда смотрела:       – Что там внутри?       Кейт повернула голову. 'Футляр для переноски.' Разумеется, Джулиане любопытно, почему она таскает по всему городу эту штуку.       – Моя камера и несколько пластинок.       – Ты всегда её берёшь с собой? – спросила Джулиана.       – Нет. Я... – Кейт убрала со своего платья ворсинку. Стоит ли говорить Джулиане правду? Ведь Джулиана может счесть её глупой за мечты о карьере газетного фотографа? Она расправила плечи и вздёрнула подбородок, отказываясь стыдиться своей мечты. – Когда я обнаружила тебя в кабинете, я собиралась отправиться к мэрии, чтобы пофотографировать.       – Я не понимаю. Зачем тебе фотографии мэрии?       – Не мэрии, – поправила Кейт. – А всех тех людей, что проходят через её двери.       Джулиана покачала головой, будто это поможет ей понять:       – Я всё ещё не понимаю.       Пришло время признаться, почему она так стремилась отвести Джулиану в больницу, вместо того чтобы вызвать врача или просто отвезти её домой. Взглянув на свои руки, Кейт сказала:       – Фотография для меня не просто приятный способ скоротать время. Это то, чем я хочу заниматься в жизни. Я хочу стать газетным фотографом.       – Газетным фотографом? Это... – Джулиана, вероятно, подыскивала нужные слова.       Кейт напряглась, ожидая, что девушка сочтёт это смехотворным.       – Это замечательно. Семья из соседней комнаты иногда даёт мне почитать газету, и я всегда рассматриваю фотографии. – Джулиана покраснела и наклонилась, чтобы потеребить бинты на ноге.       'Рассматривает фотографии?' Есть ли вероятность, что это, потому что она не умеет читать? Кейт не хотела своими расспросами смущать её ещё больше.       – Это и правда замечательно, – сказала она. – Ну, было бы так, если бы редактор "Вызова Сан-Франциско" не был таким упрямым. Он категорически отказывается даже рассмотреть возможность найма женщины в качестве штатного фотографа. Именно поэтому я хотела пойти в мэрию, где происходят самые интересные в городе события. Мне необходимо произвести на него впечатление своими работами и доказать, что женщина с такой работой может справляться не хуже мужчины.       Руки Джулианы неподвижно замерли на бинтах. Она какое-то время молчала.       – Это поэтому ты отвезла меня в больницу? – в её голосе звучала лёгкая обида.       – Нет, это не…       – Я не глупая, – сказала Джулиана. – Я бедна и не умею читать, но я узнаю ложь, когда её слышу.       – Я не вру, – сказала Кейт, но слова прозвучали неуверенно даже для собственных ушей.       – Привезти раненого - хороший повод попасть в больницу. Для тебя выгодно, что я упала со стула.       – Джулиана, пожалуйста, не обижайся.       – Я не обижена, мисс Кейт, – не глядя на неё, сказала Джулиана.       'Мисс Кейт...' они вновь вернулись к этому. Кейт удивилась тому, насколько это было больно, даже учитывая то, что они практически не знали друг друга.       – Признаюсь, я думала, что могу убить двух зайцев одним выстрелом... ну, то есть сделать сразу и то, и то. Но моё желание помочь тебе, было искренним.       Джулиана отвернулась к стене и отодвинулась подальше от неё:       – Вам следует уйти. Ваши родители будут волноваться, когда узнают, что вас нет в вашей комнате.       Кейт сжала в руках жестяную чашку. Резким движением она допила остатки воды и тихонько поставила чашку на стол. Прогулка до двери заняла всего две секунды, потому что комната была настолько маленькой, что отсрочить неизбежное было просто невозможно. Дойдя до двери, она обернулась.       Джулиана продолжала смотреть на стену.       – Я ведь не делала фотографий, – в наступившей тишине сказала Кейт.       – Scusa? - Джулиана медленно повернула голову.       Соседский ребёнок снова заплакал, поэтому Кейт пришлось повысить голос, чтобы быть услышанной:       – Я ничего не фотографировала в больнице, даже женщину, которую сбили на канатной дороге.       Казалось, Джулиана задумалась над этим.       – Нет, – через какое-то время произнесла она. – Не фотографировала. А почему?       – Решила, что неправильно фотографировать истекающую кровью, беспомощную женщину, – ответила Кейт. Она пошаркала ногами, не уверенная, стоит ли озвучивать вторую причину, но затем добавила: – Также я не хотела оставлять тебя одну. Ты выглядела напуганной.       – Мне не нравится эта больница. Там мой брат... – она прикусила губу.       – Я понимаю, – тихо сказала Кейт.       Теперь она была рада, что не оставила Джулиану и не отправилась фотографировать жертву несчастного случая. Она ждала, что Джулиана скажет, что прощает её, но ответа не последовало.       Вопли соседского ребёнка стали громче. Кто-то затопал по скрипучей лестнице и постучал в дверь.       'Да Господи! Как она вообще может уснуть при таком шуме вокруг?' Кейт подождала, пока крики стихнут.       – Ты уверена, что не хочешь, чтобы я попросила родителей дать тебе выходной в понедельник?       – Да, – ответила Джулиана.       – Ладно.       Ей больше нечего было сказать. Кейт взяла футляр с фотоаппаратом, открыла дверь и вышла.       – Спасибо, – крикнула ей вдогонку Джулиана, как раз в тот момент, когда Кейт начала закрывать за собой дверь.       Кейт повернулась и посмотрела на неё через порог.       Замкнутое выражение лица Джулианы смягчилось. На нём не было улыбки как прежде, но, по крайней мере, она больше не смотрела на Кейт с такой болью в глазах.       – Спасибо за всё.       – Всегда пожалуйста.       Они кивнули друг другу, а затем Кейт развернулась и закрыла за собой дверь. Она медленно спустилась по скрипучим ступеням, её мысли всё ещё были в крошечной комнате. Джулиана не обратилась к ней по имени, когда её окликнула. Но при этом она не обратилась к ней официально как к мисс Кейт. А нужно было.       Кейт прошла мимо сидевших на переднем крыльце мужчин, и забралась обратно в свой автомобиль. Она положила фотоаппаратуру на сиденье рядом с собой, где раньше сидела Джулиана. ‘Забудь о ней. Твоя цель - фотография канатного трамвая и редактор, на которого нужно произвести впечатление.’ Преисполненная решимости, она включила передачу и отъехала от обочины, не позволяя себе оглянуться.