Глава 9
28 октября 2023 г., 07:40
Грейс Черч Ноб Хилл
Сан-Франциско, Калифорния, 15 апреля 1906 года
В кои-то веки Кейт была рада, что пасхальная служба, как казалось, тянулась вечно. По крайней-мере, пока слушала проповедь преподобного, мать не могла расспрашивать её о вчерашнем ужине с Уильямом Дженкинсом.
Когда прихожане вышли из церкви Грейс и в своих элегантных нарядах прошествовали вверх по Ноб Хилл, меховые пальто и широкополые шляпы дам, украшенные страусиными перьями или пасхальными орхидеями, также стали приятным развлечением.
Но когда они вернулись домой и вошли в прихожую, удача окончательно покинула Кейт.
– Итак... – Её мать стянула с себя лайковые перчатки. – Как тебе ужин в «Палм Гардене»?
– Ох, окунь был восхитителен, – сказала Кейт, вопреки всему надеясь, что мать на этом прекратит расспросы.
– И? – протянула мать.
– И филе де беф Уильяма тоже выглядело аппетитно.
Кейт начала снимать шляпу и пальто.
Когда она попыталась скрыться вверх по лестнице, мать преградила ей путь.
– Ты прекрасно знаешь, что я не об этом спрашиваю. Что вы обсуждали за ужином?
– В основном архитектуру. – Она надеялась, что мать не станет спрашивать подробности, потому что она совершенно ничего не помнила. Странно, ведь она до сих пор помнит каждое слово, произнесённое Джулианой об итальянской части города.
– Он не намекал на...ну, ты знаешь... на помолвку?
Кейт переступала с ноги на ногу под проницательным взглядом матери:
– Хм...
– Миллисент, оставь девочку в покое, – крикнул отец из утренней комнаты. – Когда придёт время, я уверен, Уильям придёт ко мне, чтобы рассказать о своих намерениях.
'Спасибо, Отец.' Кейт свободно выдохнула. Она знала, что когда Уильям перестанет ей звонить, возникнут новые вопросы, но сейчас она не хотела с ними разбираться. Она припустила в утреннюю комнату, в которой её отец читал газету.
– Хорошо, что мистер Карузо здесь, выступает в Метрополитен-опера, а не в своём родном городе, – сказал он.
Кейт потребовалось некоторое время, чтобы понять, что речь идёт об известном теноре, который приехал в город, чтобы спеть партию Дона Хосе в "Кармен". У каждого человека любого социального положения в городе были билеты на вторник, включая Кейт и её родителей.
– Почему это? – с лёгким интересом спросила она.
– Разве ты не слышала? – Её отец потряс газетой. – Несколько дней назад произошло извержение вулкана Везувий всего в пяти милях от родного города мистера Карузо. Пишут, такое в Помпеях впервые. Более сотни человек умерло, целые деревни разрушены, другие заброшены. Церковь рухнула под тяжестью пепла, похоронив под собой людей.
– Какой ужас! – воскликнула её мать.
Действительно. Живое воображение Кейт рисовало ей истекающих кровью людей заваленных руинами церкви. Она крепко зажмурила глаза. Её практическая сторона подкинула ей другую идею. Если бы она жила в Италии, недалеко от вулкана, ей было бы что сфотографировать. Редактор газеты не смог бы ей отказать, если бы она принесла ему фотографии и места бедствия.
'Небеса, о чём ты думаешь? Это ужасно эгоистично! Подумай о бедняках.' Ей пришла в голову ещё одна ужасная мысль. 'Италия... Так стоп! Оттуда же Джулиана.' Находился ли где-то поблизости дом семьи Джулианы? Она не может спросить об этом у отца. Это заставит её родителей задаться вопросом, почему она так беспокоится о людях, которых даже не знает. Но после похорон брата, Джулиана не заслуживает потерять кого-то ещё.
– О, чуть не забыла, – сказала она, удивляясь, когда успела стать такой лгуньей. – Бейкеры пригласили меня на пасхальный обед.
– Правда? – Её мать нахмурилась. – Филиппа ничего не упоминала об этом, когда мы виделись в церкви.
Возможно, она не такая уж и хорошая лгунья:
– Хм, меня пригласила не Филиппа, а Роуз.
Её мать обожала младшую дочь Бейкеров, и её, конечно же, радовало, что у неё есть двое старших сестёр, и неженатые братья, которые могли бы стать прекрасными мужьями, если бы Уильям Дженкинс не объявил о своих намерениях за ней ухаживать.
– В таком случае тебе лучше приготовиться, – сказала её мать. – Ты же не хочешь опоздать, чтобы они подумали, что ты не ценишь их приглашение.
Кейт не нужно было повторять дважды. Она выбежала из комнаты так быстро, насколько позволяли её элегантное платье и нижние юбки.
***
Маленькую комнату Джулианы наполнил аромат свежеиспеченного хлеба. Это не шло ни в какое сравнение со сладким хлебом, который её мама всегда пекла на Пасху, или с восхитительным пирогом с рикоттой, который готовила её бабушка, но, по крайней мере, у нее была тарелка лимонного супа, которую принесла Галати. Первая ложка вызвала прилив воспоминаний о доме, в том числе о том, как её отец макал сельдерей в святую воду, чтобы благословить на Пасху своих детей. Быстрые шаги на лестничной площадке и стук в дверь прервали ее размышления. Джулиана встала из-за стола и приоткрыла дверь всего на дюйм, чтобы выглянуть наружу. То, кого она увидела по ту сторону, заставило ее полностью распахнуть дверь. – Кейт! – Глядя на девушку, она не смогла сдержать улыбки. – Почему ты здесь? Пришла ли Кейт, чтобы принести ей крашеное яйцо или составить ей компанию на какое-то время, чтобы ей не пришлось проводить пасхальное воскресенье в полном одиночестве? Но серьезное выражение лица Кейт говорило об обратном. – Могу я войти? Джулиана поняла, что загораживает дверной проем, и быстро отошла в сторону. – Да. Пожалуйста. Кейт посмотрела на стол с тарелкой супа, а затем повернулась к Джулиане, которая с тревогой ждала. – Помнишь, я говорила, что мало знаю о Сицилии? – Да. Она не была уверена, чего ожидала от Кейт, но точно не этого. Что происходит? – Честно говоря, не могу вспомнить… гора Везувий находится рядом с Сицилией? Кейт выглядела так, будто затаила дыхание в ожидании ответа. С каждым произнесенным словом её визит становился всё более странным. – Нет. По-моему, он недалеко от Неаполя. А что? Кейт опустилась на один из двух стульев. – О, слава тебе Господи! Я думала… – Она закрыла лицо руками, и Джулиана услышала, как она несколько раз вдохнула и выдохнула, прежде чем снова поднять глаза. – Я думала, что твоя семья могла погибнуть. – Что? – С дрожью в ногах Джулиана плюхнулась на стоящий рядом с Кейт стул. – Почему ты так подумала? – Мой отец прочёл в газете, что извержение Везувия унесло сотни жизней, и я не могла вспомнить, он находится рядом с Сицилией или нет, поэтому сразу же приехала сюда. Получается, тревожное выражение лица Кейт было из-за неё… её семьи? Джулиана протянула руку и на мгновение коснулась руки Кейт. – Спасибо. Я слышала об этом. Это ужасная новость, но моя семья не живет рядом с ним. – Я рада, – немного хрипловато сказала Кейт. – Я тоже. Они посмотрели друг на друга, но Кейт первая отвела взгляд. – Что ж, теперь, когда, по-видимому, я понапрасну тебя напугала, мне лучше уйти, – сказала она, но не предприняла попытки встать. Джулиана тоже не спешила с ней прощаться. Несмотря на шумных жильцов слева и справа от её комнаты, без Тури здесь было слишком тихо. – Ты проделала долгий путь от Ноб Хилла. Может, останешься ненадолго? Мы могли бы... – Она оглядела свою маленькую комнату, но там не было ничего, чем можно было мы развлечь Кейт. Ни книг, ни журналов, ни граммофона. Кейт проследила за её взглядом. Она выглядела такой же растерянной, как и Джулиана, а затем её лицо просветлело. – Почему бы нам не пойти посмотреть водевиль? Если поторопимся, успеем на начало в "Орфеуме". – В "Орфеуме"? – Джулиана однажды была на водевиле, но не в знаменитом театре. – Мы ещё успеем купить открытки? – Ты имеешь в виду билеты? Джулиана кивнула и мысленно попыталась запомнить правильное слово. – Ну, обычно их нужно заказывать за несколько дней,… если только не имеется личной ложи. Кейт застенчиво улыбнулась, как будто ей было чуть ли не стыдно за свою привилегированную жизнь. Не в первый раз Джулиана поражалась тому, сколько денег и влияния было у Уинтропов. – Ты не хочешь сходить туда с мистером Дженкинсом? Образ идущей к автомобилю пары и держащей кавалера за руку Кейт, преследовал Джулиану до самого дома прошлой ночью. – Нет, спасибо. – Вполголоса, словно разговаривая сама с собой, она добавила: – Даже если бы я захотела, сомневаюсь, что он согласился бы пойти со мной на водевиль после вчерашнего. – Почему? Что случилось? – Джулиане было неловко от осознания того, насколько неуместно для горничной интересоваться личными делами своей госпожи, но она ничего не могла с собой поделать. Кейт вздохнула: – Я расскажу тебе по дороге в "Орфеум", иначе мы опоздаем. Когда они вышли из пансиона у тротуара их дожидался автомобиль Уинтропов. – Окажешь мне честь? – спросила Кейт. Сердце Джулианы ёкнуло. Она уставилась на неё. – Ты имеешь ввиду... сесть за руль? Кейт рассмеялась: – Нет. Хотя я, конечно, могу тебя научить водить, если захочешь. Но нам лучше выбрать для этого другой день. На данный момент я имела ввиду запуск двигателя. Несколько мгновений Джулиана стояла как вкопанная. Она, Джулиана Руссо, дочь бедного рыбака, может научиться водить автомобиль. Дома никто в не это поверит. Многие люди там даже не знают, что такое автомобиль. – Джулиана? – Ой. – Она заставила себя сдвинуться с места и подошла к передней части автомобиля. – Просто несколько раз крутани, а затем быстро отойди назад, иначе поранишься. – Кейт больше не выглядела уверенной в том, что хочет, чтобы Джулиана попробовала. Стремясь проявить себя, Джулиана взялась за металлическую ручку и сделала три быстрых оборота. Зашипев, двигатель ожил. Невероятно гордая своим личным достижением, Джулиана забралась на кожаное сидение рядом с Кейт. – Отличная работа! – бросив беглый взгляд через плечо, Кейт повезла их в сторону Маркет-стрит. Джулиана ждала, когда девушка начнет говорить о мистере Дженкинсе, но Кейт молчала и, казалось, полностью сосредоточилась на управлении автомобилем по оживленной Шестой улице. Понятно, что ей не хотелось об этом говорить. Может быть, было бы лучше просто забыть об этом. Но это было легче сказать, чем сделать. Жгучее любопытство Джулианы не позволяло ей забыть. – Итак, – сказала она громко, сквозь звуки мотора, – что там с мистером Дженкинсом? Кейт крепче вцепилась в руль, костяшки её пальцев побелели. 'О, Мадонна. Нет!' Джулиана сжала кулаки в складках юбки. – Вёл ли он себя...? Неужели он?.. Кейт перевела на неё взгляд: – Что? – Он вёл себя неподобающе джентльмену прошлым вечером? – наконец сформулировала вопрос Джулиана. – О, нет. Он был истинным джентльменом. – Они свернули направо, и машина затряслась по кочкам Маркет-стрит. Кейт свернула налево. – Это я вела себя неподобающе леди. Джулиана чуть не вывалилась из автомобиля: – Ты... ты хочешь сказать...? – Она не могла даже озвучить своё предположения; она даже не была уверена, что Кейт имела ввиду. – Ты... его поцеловала? Кейт рассмеялась: – Ничего подобного. Я просто сказала ему, что не хочу становиться матерью его детей. – Ох. – Джулиане вдруг стало так легко, словно она могла взлететь. Степень облегчения удивила её, но она убеждала себя, что это только потому, что она не хотела, чтобы Кейт вышла замуж и уехала из родительского дома, оставив её наедине со строгой миссис Уинтроп. – Значит, ты не хочешь выйти за него замуж? – Господи, нет. – Он тебе не нравится? – Не в этом смысле. Я даже не уверена, нравилась ему я или судоходный бизнес моего отца. Поразительно. Джулиана даже никогда не задумывалась о том, что деньги могут создавать проблемы, а не решать их. – Он дурак, – сказала она не подумав. Прежде чем Кейт успела ответить, они добрались до театра "Орфеум". Люди уже торопились к похожему на дворец зданию. Они нашли безопасное место, где можно оставить автомобиль, и поспешили перейти улицу. Пока они стояли на улице в очереди из "Орфеума" доносилась фортепианная музыка. Все были в своих пасхальных нарядах, демонстрируя элегантные шубы, жемчуга и фраки. Джулиана провела руками по своему скромному пальто. – Я не так одета. Люди смотрят на меня, – прошептала она Кейт. Кейт огляделась и поморщилась. На мгновенье Джулиане показалось, что Кейт опустит от стыда голову, если её увидят с ней, но Кейт расправила плечи и пристально посмотрела на глазеющих на них людей, пока те не отвернулись. – Не обращай на них внимания, – прошептала ей Кейт. – Они ничего не понимающие идиоты. Ты выглядишь просто великолепно. – Она вытянула из своей шёлковой шапки орхидею и аккуратно перекрепила её к старой соломенной шляпке Джулианы. – Вот так. Они посмотрели друг на друга и начали хихикать, как две маленькие девочки. И вот они добрались до начала очереди. Кейт перебросилась парой фраз с мужчиной за стойкой в кассе театра, а затем билетер в форме проводил их на их места. Разинув рот Джулиана оглядывалась вокруг. Они сидели на маленьком балкончике, высоко над остальной аудиторией, откуда открывался прекрасный вид на сцену, где пианист играл оптимистичную мелодию, пока все занимали свои места. Единственный раз, когда Джулиана смотрела водевиль, ничего подобного не было. Театр был намного меньше, и ей приходилось вытягивать шею, чтобы разглядеть что-нибудь поверх голов людей в первых рядах. Это шоу также длилось гораздо дольше. Джулиана лишь отдаленно ощущала время, наблюдая за жонглерами, человеком с дрессированной собакой, прыгающей через обручи, и певцом, который умел петь не хуже Энрико Карузо, чьи записи гремели из каждого окна в городе. Когда занавес закрылся для антракта, она словно очнулась ото сна. Её руки болели от того, как сильно она аплодировала, и она с трудом могла дождаться выступлений, которые начнутся после перерыва.***
Кейт с улыбкой наблюдала за Джулианой. По общему признанию, сегодняшнее шоу было довольно зрелищным, но ещё больше ей нравилось наблюдать за реакцией Джулианы на каждый новый номер. Благодаря ней Кейт как будто впервые снова ощутила чудо водевиля. – Это было чудесно! – Джулиана хлопнула в ладоши. – Ты видела, что делала эта собака? Я никогда не видела ничего подобного! – Она продолжала комментировать каждое выступление, не дожидаясь ответов Кейт. Ее глаза сияли, и она жестикулировала руками так, как когда разговаривала с мужчиной из Сицилии. Отправиться в "Орфеум" определенно было хорошей идеей! Вскоре антракт закончился, и занавес открылся для комедийного представления. Зрители разразились хохотом, когда два человека на сцене подшучивали друг над другом. Кейт краем глаза продолжала наблюдать за Джулианой. Она засмеялась вместе с ней, когда появился чревовещатель. Затем в качестве предпоследнего номера, который всегда был зарезервирован для звезды программы, популярная театральная актриса исполнила получасовой спектакль. Наконец, объявили о "последыше", последнем акте шоу, который так и не привлек особого внимания, поскольку многие люди уже покидали театр. Обычно это была самая слабая часть программы, поэтому Кейт приготовилась к десяти минутам скуки. На сцену вышел мужчина. Размахивая своим черным котелком и тростью с набалдашником из слоновой кости, он начал танцевать. Что-то в его движениях привлекло внимание Кейт, но она не могла понять, что именно. Джулиана казалась такой же прикованной к месту. Она наклонилась вперед в талии, прижимаясь вплотную к перилам ложи. Две девушки в первом ряду тоже были очарованы танцором. Один бросил на сцену розу, которую молодой человек поймал в воздухе. Джулиана вцепилась обеими руками в перила: – Мадонна мия, – прошептала она. – Это женщина! Невозможно. Кейт прищурилась. Волосы танцора были короткими и разделены пробором посередине. Его галстук был аккуратно завязан, а серебристый жилет, который на нём был, не демонстрировал никаких признаков женских изгибов. Он выглядел абсолютно по-мужски. А потом он начал петь. Голос сопрано сразу разрушил иллюзию. Кейт уставилась на человека на сцене. Боже, Джулиана была права! Это женщина, и она поёт песню о том, как её бросила возлюбленная по имени Луиза, другая женщина! Тепло охватило тело Кейт, пока она продолжала смотреть, чувствуя себя некомфортно рядом с Джулианой, которая в свою очередь не отводила взгляда от сцены. Что она может подумать? Её тошнит от вида женщины в мужской одежде, поющей о своей любви к другой женщине? Начнет ли она подозревать, что есть и другие такие же женщины - настоящие женщины за кулисами? Что Кейт была одной из тех женщин? Или же она воспримет это как очередное представление, не имеющее ничего общего с повседневной жизнью? К тому времени, когда песня подошла к концу, Кейт была вся в поту. Она проклинала себя за самую глупую идею в истории - взять Джулиану в водевиль. 'Успокойся. Не делай из мухи слона.' Но эта мысль не успокоила её бешено колотящееся сердце. Занавес закрылся. Люди зааплодировали, а затем встали, чтобы уйти. Кейт несколько раз хлопнула в ладоши, стараясь не казаться слишком восторженной по поводу последнего номера. Не сказав ни слова, она последовала за Джулианой к выходу из театра. Снаружи с залива начал наползать туман, охлаждая разгоряченные щеки Кейт. Она направилась прямо к автомобилю и протянула руку, чтобы помочь Джулиане подняться. Поставив одну ногу на подножку, Джулиана замерла. Она схватила Кейт за руку не для того, чтобы удержаться, пока залезала внутрь, а потому, что её, казалось, переполняли эмоции: – Этот мужчина… женщина… – Она покачала головой. – Я не знала, что женщины так могут! – Её глаза и всё её лицо, казалось, излучали удивление, без малейшего намека на отвращение. Кейт стало намного легче дышать. Она помогла Джулиане забраться на кожаное сидение, резко повернула ручку, и сама забралась внутрь. Несколько секунд она сидела, не отрывая взгляда от бордюра. – Раз или два я видела мужчин, выдающих себя за женщин в водевиле, но никогда женщину, выступающую в роли мужчины. – Они были похожи на ту женщину... такими же... реальными? – спросила Джулиана. – Один был похож. Он мог бы пройтись в таком наряде по Маркет-стрит, и никто бы не заподозрил, что с этой леди что-то не так. – Думаешь, он так делает? Одевается как женщина, когда покидает театр? Кейт осторожно посмотрела на неё. Почему Джулиана спрашивает её об этом? Подозревает ли она, что сценические роли подражателей могут быть отражением их жизни? – Я понятия не имею. – Incredibbili , – больше для себя прошептала Джулиана, и больше ничего не сказала. Когда молчание затянулось, Кейт направила автомобиль обратно к пансионату. Пока они были в театре, прошла вторая половина дня, но люди всё ещё выходили на прогулку или путешествовали в колясках, запряженных лошадьми. Вождение требовало полного внимания Кейт, поэтому она смогла лишь раз или два бросить взгляд на Джулиану. Они не разговаривали, пока ехали по Шестой улице. Джулиана, казалось, глубоко погруженной в свои мысли. Когда Кейт остановила автомобиль перед пансионатом, Джулиана повернулась к ней. – Спасибо, – с искренностью во взгляде произнесла она. – Не помню, чтобы когда-либо так хорошо проводила время. Остатки напряжения покинули Кейт: – И я тоже. Гораздо лучше, чем провести день, выслушивая расспросы матери об ужине с Уильямом. – Спасибо, что приехала рассказать мне о Везувии, – добавила Джулиана, все ещё не предпринимая попытки выйти из автомобиля. – Всегда пожалуйста. Они посмотрели друг на друга. Джулиана, похоже, так же не хотела прощаться, как и Кейт. – Увидимся завтра, – наконец сказала Джулиана. – Да. До завтра. Кейт подождала, пока Джулиана вылезет и перейдёт улицу. В дверях Джулиана обернулась и помахала ей рукой. Кейт с улыбкой помахала в ответ. Она сидела внутри с работающим двигателем ещё долго после того, как Джулиана исчезла внутри. Было ли это всего лишь её воображением, или Джулиану больше интересовал, чем вызывал отвращение мужчина-породист? Была ли она просто поражена ещё одним интересным выступлением, или она была очарована женщиной, переодевающейся мужчиной по тем же причинам, что и Кейт? Конечно, у неё не было ответов, и Кейт знала, что если она вернется домой слишком поздно, её мать разгадает ложь о том, что она не обедала с Бейкерами. Бросив последний взгляд на пансион, она направила машину в сторону Ноб Хилла.
