Трепетное ожидание

      Резиденция Уинтропов, Ноб-Хилл       Сан-Франциско, Калифорния, 15 апреля 1906 года       Кейт готовилась ко сну, когда раздался стук в дверь спальни. Она замерла с расчёской в руках. Родители уже пожелали ей доброй ночи и удалились в свою спальню, так что стук в столь поздний час был необычным.       – Да? – крикнула она, и ее сердце забилось чуть чаще.       Дверь открылась, на пороге стояла Обидиенс, одетая в коричневое платье вместо чёрной униформы горничной, поскольку сегодня она не работала:       – Ваши родители хотят вас видеть в гостиной, мисс Кейт.       – Сейчас? Я думала, они, как и я, готовятся ко сну. Это не может подождать до завтра?       Обидиенс пожала плечами:       – По-видимому, нет, мисс.       В уголках её рта на мгновенье промелькнул намёк на ухмылку.       Что, ради всего святого, творится на этой земле? Неужели вся семья вдруг сошла с ума? Что ж, есть только один способ это выяснить. Подавив вздох, Кейт потянулась к синему халату и надела его поверх ночной рубашки.       Вместо того чтобы подняться в комнату для прислуги на чердаке, Обидиенс вместе с Кейт направилась к лестнице, будто Кейт тут гостья, которую следует проводить в гостиную.       Кейт её остановила:       – Всё в порядке. Тебе не нужно спускаться со мной вниз. Ступай в свою комнату. У тебя сегодня выходной, в любом случае тебя не должны были за мной посылать.       Если она думала, что Обидиенс будет благодарна, она ошибалась. Служанка выглядела почти разочарованной, плетясь по лестничной площадке. Кейт давно подозревала, что Обидиенс из тех, кто подслушивает у дверей, чтобы на следующее утро посплетничать о своих работодателях.       Она подождала, пока Обидиенс исчезнет за углом, а затем спустилась вниз. В доме было тихо, если не считать тиканья напольных часов в вестибюле и тяжелых шагов, доносившихся из гостиной.       Это её отец расхаживает по комнате? Получили ли они известие о том, что тётя Юджиния заболела? Или что-то случилось с одним из кораблей её отца? Что бы ни произошло, это что-то не хорошее.       С растущим беспокойством Кейт вошла в заднюю гостиную.       Её мать сидела в кресле, облокачиваясь на его спинку, как будто это единственное, что даёт её хоть какую-то опору.       Она поднесла к своему носу маленькую бутылочку.       'О, нет. Её нюхательная соль.' Это никогда не предвещало ничего хорошего. Кейт остановилась в дверях.       – Входи и закрой дверь, – обратился к ней отец.       Его голос звучал так, словно едва сдерживался от крика, а лицо такое суровое, словно высечено из камня.       Таким Кейт видела отца лишь однажды, когда доктор объявил им, что ничего не может сделать, чтобы спасти Корни. Её рука дрожала, когда она закрывала за собой дверь.       – Что происходит? – спросила она, но вообще не была уверена, что хочет знать ответ.       Её мать подняла глаза от того места, куда смотрела, склонив голову над бутылкой с нюхательной солью. Она посмотрела на Кейт и мрачно покачала головой.       – Я действительно не знаю, когда успела тебя упустить. – Она повернулась к мужу. – Я всегда тебе твердила: сильно её не баловать. Теперь посмотри, во что это вылилось!       – Я никогда её не баловал, – сказал отец Кейт.       – Ты позволил ей водить машину и ходить по городу совершенно без сопровождения! Ты купил ей эти непристойные блузки...       – Я что, разбираюсь моде? Это то, что она хотела носить.       Мать Кейт взмахивает бутылочкой с нюхательной солью, расплёскивая её содержимое по персидскому ковру.       – Вот видишь? Ты позволяешь ей делать всё, что ей вздумается. Тебе не следовало позволять ей ходить в тот женский колледж на востоке. Я говорила тебе, что это слишком либерально, и оказалась права.       Её муж застонал:       – Не начинай снова. Речь не об этом.       Тогда о чём? Это точно связанно с ней; ясно как день. Она сделала что-то, что вызвало недовольство родителей.       – Может, кто-нибудь объяснить мне, пожалуйста, в чём дело?       Мать со стуком ставит нюхательную соль на стол:       – Боже правый, Кэтрин! Общение с наёмной прислугой! Что, по-твоему, люди о нас теперь должны думать?       Колени Кейт подкосились. Она вцепилась в спинку стула:       – Я не понимаю что...       – Не добавляй очередную ложь к списку своего и без того отвратительного поведения! – крикнул её отец. – Ты не проводила день с Бейкерами. Обидиенс видела, как ты заходила в "Орфеум"вместе с Джули.       'Её зовут Джулиана, а не Джуди', хотела исправить мятежная часть Кейт, но она подавила порыв. Так вот почему у Обидиенс была лёгкая ухмылка на лице, и вот почему она хотела спуститься вниз вместе с Кейт; не хотела пропустить зрелище, виновницей которого стала.       – Какую власть над тобой имеет эта девушка, если ты из-за неё лжёшь своим родителям? – потребовал ответа отец.       – П-подожди? – Сердце Кейт колотится о рёбра.       Подобные слова заведующая общежитием использовала, когда застала Эстер и Флоренс за поцелуями и другими немыслимыми действиями. Она потащила их к декану, и после этого ни одна из девушек так и не вернулась в колледж.       – Зачем тебе проводить время с кем-то вроде неё? – спросила её мать.       Кейт вздёрнула подбородок:       – Мы... мы подружились.       – Подружились? – Её мать выглядела испуганной. – Кейт... дорогая... я думала, ты осознаёшь своё положение в обществе. Горничная не подходящая подруга для молодой леди твоего положения. – Она раскачивалась в кресле взад-вперёд. – Я даже не хочу думать о том, что кто-то мог увидеть вас вместе в театре. Ты не подумала о скандале, который может быть вызван твоим поведением?       – Скандал? Это был всего лишь вечер в водевиле, мама. Не то чтобы мы... – Кейт прикусила губу, чуть не добавив: "целовались посреди Юнион-сквер".       Её мать сделала вид, что не услышала ни одного из сказанного ею слова. Она прижала руку к груди:       – Ты можешь себе представить, что сказал бы на это мистер Дженкинс, если бы узнал?       Вероятно, это был не лучший момент для того, чтобы сказать родителям, что он больше не будет к ней приходить.       – Я никогда не хотела доставлять вам неприятности. Джулиана помогала мне с моими фотографиями и стала мне хорошим другом для...       Отец поднял руку, прерывая её:       – Я не желаю этого слышать. Моя дочь не будет дружить с прислугой. Я запрещаю вам снова видеться.       – Но... но... она на нас работает.       – Больше нет, – сказал отец. – Завтра утром я первым делом её уволю.       Кровь отхлынула от лица Кейт, отчего у неё закружилась голова. Только крепкая хватка за спинку стула удерживала её в вертикальном положении.       – Нет! Отец, ты не можешь так поступить. Ей нужны деньги. Она...       – Не указывай мне, что я могу делать, а чего не могу! Возможно, твоя мать права. Я слишком тебя разбаловал, но теперь положу этому конец.       – Тогда накажи меня, а не Джулиану. Это я пригласила её на водевиль. Ты не можешь за это её уволить.       – Я принял решение. – В серо-стальных глазах её отца была жёсткость, в них не было ни намёка на искру снисходительности, к которой привыкла Кейт.       – Отец, пожалуйста. – Она схватила его за руку. – Пожалуйста, не поступай так. Ты можешь лишить Джулиану средств к существованию. Я была той, кто подтолкнул её к тому, чтобы мы подружились.       – Следи за своими манерами, – сказала её мать. – Не возражай своему отцу.       Кейт набрала в грудь воздуха, набираясь смелости, чтобы снова обратится к отцу. Тот одарил её свирепым взглядом.       – Довольно. Решение принято. Тебе следовало думать о последствиях, прежде чем улизнуть из дома в компании горничной. А теперь ступай спать.       – Отец...       – Я сказал, иди спать! – На лбу отца забилась вена.       Несколько мгновений Кейт стояла с открытым ртом. Но что бы она сейчас не сказала, это только больше разозлит её отца. Слёзы обожгли глаза. Господи, что она натворила? Джулиана предупреждала её, что дружба между ними не возможна, но Кейт не хотела слушать. Теперь она разрушила жизнь Джулианы.       Её захлестнула волна отчаяния. Кейт промчалась мимо своих родителей и, споткнувшись, вслепую побрела вверх по лестнице. В её глазах стояли слёзы. Что она может сделать, чтобы это исправить?

***

      Солнце только взошло, и в Старой Церкви Святой Марии шесть раз прозвенели колокола, когда Джулиана сошла с канатной дороги и поднялась на вершину Нобб-Хилл. После месяца работы на новом месте она привыкла к крутому склону и больше не задыхается на каждом шаге.       Она поймала себя на том, что напевает, и только потом поняла, что это был мотив песни, которую пела в "Орфеуме" подражательница. Это был не самый лучший номер программы, но он запечатлелся у неё в памяти. Женщина в мужской одежде слишком шокировала, чтобы её можно было легко забыть. Дома она никогда не видела ничего подобного. Как ни странно, но мужская рубашка, жилет и шляпа-котелок даже подчёркивали женственность певицы.       Она бы с удовольствием вернулась и снова посмотрела на ту очаровательную актрису. Захочет ли Кейт пойти с ней или ей не захочется снова видеть подражательницу? Джулиана точно не знала. После того как они покинули театр, Кейт ещё долго выглядела изумлённой.       Когда Джулиана вошла в дом через вход для прислуги, на кухне ярко горел свет, но повара нигде не было видно. Возможно, миссис Третоу ещё не приехала из своего дома на окраине финансового квартала. Вместо неё на кухне ждала Кейт.       – Кейт! Доброе утро. – Глядя на неё, Джулиана заулыбалась. – Ты рано проснулась.       Кейт не улыбнулась в ответ. Её светлое лицо выглядело бледнее обычного.       – Кое-что произошло. Ты должна...       На кухню вошёл мистер Уинтроп.       – Джули. – Он строго ей кивнуть. – Могу я с тобой поговорить?       В горле Джулианы образовался ком. До сих пор мистер Уинтроп ни разу не разговаривал с ней напрямую; она даже не была уверена, знает ли он её имя.       – К-конечно.       Когда Кейт вышла из комнаты и последовала вслед за ними, её отец так резко остановился, что Джулиана чуть с ним не столкнулась.       – Не ты, – сказал он. – Иди в свою комнату, Кейт.       – Но отец...       – Иди в свою комнату, – повторил мистер Уинтроп.       Джулиана никогда не слышала, чтобы он разговаривал с Кейт таким тоном. Казалось, он души не чаял в своей единственной дочери. Встревоженная Джулиана уставилась на Кейт, которая встретила её обеспокоенным взглядом.       Мистер Уинтроп провёл её в свой кабинет мимо ухмыляющейся Бидди и закрыл перед Кейт дверь.       Отрезанная от своего единственного союзника в доме, Джулиана застыла посреди комнаты. Что происходит? Она не могла избавиться от ощущения, что вот-вот произойдёт что-то ужасное. В горле настолько пересохло, что стало больно дышать.       Ничего не говоря, мистер Уинтроп обошёл свой стол и сел в кресло. Он смотрел на неё взглядом, который она никак не могла истолковать.       Она облизнула губы. Должна ли она сказать что-нибудь первой?       Он выдвинул один из ящиков, сунул внутрь руку и бросил что-то на поверхность письменного стола из красного дерева:       – За ваши услуги.       Джулиана уставилась на блестящую монету. Полу-орёл.       – Сэр, вы давали мне деньги в субботу.       – Это за эту неделю, – уточнил он.       – Но сегодня только понедельник.       – Верно, но сегодня твой последний рабочий день в этом доме. – Он кивнул на монету. – Я хочу, чтобы ты её взяла и никогда больше не переступала порог моего дома.       В теле появилась дрожь, и Джулиана не могла её утихомирить.       – Это из-за книжной полки, да? Клянусь вам, я протираю её каждый день, с тех пор, как...       – Дело не в чёртовой книжной полке. Я признаю, что ты хороший работник, но мне нужна служанка, знающая границы дозволенного.       – Скузи? Я не понимаю. Знающая границы дозволенного?       – Моя дочь и её будущий муж однажды унаследуют мою компанию и семейное состояние. Ей нужно научиться держаться правильной компании, – прямо сказал он.       Джулиана не отводила от него взгляда. Это из-за Кейт?       Он пододвинул к ней через стол монету и помахал Джулиане, чтобы она её взяла.       Она покачала головой и медленно попятилась назад. Деньги не то, что ей сейчас необходимо. Ей необходимо сохранить работу. Она хотела видеть Кейт каждый день.       Мистер Уинтроп швырнул со стола монету. Та приземлилась у её ног.       – Не будь глупой. Возьми её.       Было ясно, что на самом деле он хотел сказать: «бери и убирайся отсюда».       Джулиана хотела отказаться. Ей хотелось кричать и пуститься в спор, но она знала, что ни к чему хорошему это не приведёт. Решение было принято. Как она и говорила Кейт с самого начала дружба между горничной и наследницей богатой семьи недопустима, и теперь это стоило Джулиане её единственного средства к существованию.       – Ох, и это тоже возьми. – Он швырнул через стол листок бумаги. – Рекомендательное письмо.       Джулиана не сдвинулась с места. Другой работодатель может попросить рекомендацию, но она не может никому показать это письмо. Не без возможности для начала его прочесть. Кто знает, какие ужасные вещи он мог там о ней написать?       – Не волнуйся, – сказал он, словно прочитав её мысли. – Я его не писал. Это Кейт. – Он взял с угла стола стопку документов и начал перелистывать, явно отмахиваясь от неё.       Джулиана заставила себя взять письмо и поднять монету. Теперь, когда она осталась без работы, ей понадобится и то и другое. Края полу-орла впились ей в ладонь, когда она выбегала из комнаты.       Бидди всё ещё ошивалась в холле, а Кейт там видно не было.       В ней вспыхнула ненависть.       – Ты! Bestia maliditta! – Сжав ладони в кулаки, она сделала шаг в сторону горничной. – Ты поступила так со мной! Ты лишила меня работы!       Побледневшая Бидди попятилась.       Джулиана пошла на неё, но тут её поразила тщетность этого. Даже если она задушит Бидди или запугает до полусмерти, ущерб уже нанесён. Она развернулась и, бросив прощальный взгляд в сторону ведущей в спальню Кейт лестницы, в последний раз покинула дом Уинтропов.

***

      В последний раз, когда Джулиана проходила мимо отеля «Фэрмонт» в который люди разгружали мебель из повозки, она что-то напевала. Трудно поверить, что это было меньше получаса назад. Теперь она c опущенной головой плелась вниз по склону. Она едва обратила внимание на выкрикнувшего приветствие соседского слугу.       'Всё не так уж плохо,' пыталась убедить она себя. В прошлом месяце газета была полна объявлений о найме прислуги. Вероятно, ничего не изменилось, так что через несколько дней она найдёт себе новое место работы. Однако эта мысль не принесла ей радости. Там не будет Кейт, которая приветствовала её улыбкой вместо обычного игнорирования хозяевами, будто она была предметом мебели. С самого первого дня Кейт заставила её почувствовать себя ценной, а не просто служанкой. Это было всё равно что снова проститься со своей семьёй, за исключением того, что даже не успела обнять Кейт на прощание.       Когда она добралась до остановки канатного трамвая, голос позади неё прорвался сквозь пелену отчаяния:       – Джулиана! Постой!       Она резко обернулась.       Кейт бежала к ней вниз по склону. На ней не было даже пальто поверх слегка помятой блузки. А зачёсанная наверх причёска грозила вот-вот растрепаться.       – Зачем? – прошептала Джулиана, когда Кейт к ней подошла. Чего ей хотелось, так это её обнять, но рядом с ними были другие люди, ожидавшие фуникулёр, и она не осмелилась. – Если твой отец тебя увидит...       – Мне плевать. – Казалось, голубые глаза Кейт сверкают при свете дня. – Что он ещё может мне сделать? Он уже сделал самое худшее, на что способен. Мне так жаль Джулиана. Пожалуйста, не сердись на меня. Ты предупреждала меня, что дружить - плохая идея, но я просто... прости.       – Это не твоя вина. Я никогда не нравилась Бидди. Думаю, она увидела нас в "Орфеуме" и побежала к твоей матери, чтобы об этом доложить.       Теперь Бидди сделала то, в чём сама обвиняла Джулиану, - отняла у неё её должность.       Руки Кейт сжались в кулаки:       – Проклятие! К чёрту эту чертовку! Я сверну ей шею!       Её ругательства были мягкими по сравнению с теми, что Джулиана слышала от рыбаков в гавани, но она не хотела, чтобы репутация Кейт была запятнана. Она огляделась по сторонам.       Окружающие пялились на них, внешне старательно делая вид, что вообще не обращают на них никакого внимания. Богатые люди с Ноб-Хилл и их слуги довели эту стратегию до совершенства.       – Ты не можешь изменить произошедшего, – прошептала Джулиана.       Кейт пнула ногой камешек:       – Я ненавижу чувствовать себя такой беспомощной. Это так несправедливо. Виновата я, а не ты. – Глубокий вздох взъерошил выбившуюся прядь волос. – Что ты теперь будешь делать?       – Мне нужно работать. Я поищу другую вакансию.       Тогда как всё, чего ей хотелось, - это спрятаться в своей крошечной комнатке и поплакать, но она не может себе этого позволить. Жизнь продолжается, даже если эта жизнь без Кейт.       Удивительно, насколько эта мысль причиняет боль.       – Вот. – Кейт сняла часы-кулон, которые носила на шее, и вложила их в руку Джулианы. – Можешь продать их, это поможет тебе продержаться до тех пор, пока не найдёшь другую работу.       Джулиана посмотрела на сверкающие золотые часы в своей руке.       – Нет. Я не могу их взять.       – Нет, можешь.       – В этом нет необходимости. Твой отец дал мне денег. Со мной всё будет в порядке. – Джулиана попыталась вернуть часы, но Кейт отступила назад, отказываясь принимать их обратно. – Кейт, я понимаю, что ты хочешь помочь, но если я попытаюсь их продать, люди скажут, что я их украла. Я не могу этого допустить.       – Тогда оставь себе на память, – сказала Кейт. – Как вещь, которая будет напоминать тебе обо мне.       Мгновенную тишину прорезал звон медного колокольчика. Канатный трамвай с грохотом поднялся на холм, останавливаясь рядом с Джулианой.       – Мне пора, – произнесла Джулиана, но с места не сдвинулась.       Люди раздражённо бормотали, обходя её, чтобы подняться в трамвай. Джулиана не обращала на них никакого внимания. Единственная, на кого она смотрела - это Кейт, которая внезапно подалась вперёд и заключила её в объятия.       С трепетом ресниц глаза Джулиана закрылись. Она обняла женщину в ответ, совершенно не заботясь о том, кто смотрит.       – Береги себя, – прошептала Кейт.       Её дыхание, щекоча, обдало волосы на виске Джулианы.       Джулиана кивнула, уткнувшись головой в плечо Кейт:       – Ты тоже, пожалуйста.       – Мисс, – позвала кондуктор канатного трамвая, – вы будете садиться или нет?       Джулиана неохотно отпустила Кейт. Она, не сводя взгляда с Кейт, попятилась к канатной дороге, вошла трамвай и ухватилась за шест.       Прозвенел медный колокольчик, и трамвай тронулся с места, унося её прочь от Кейт, оставшейся стоять на краю тротуара, обхватив себя руками, словно ей стало холодно без тепла Джулианы.       – В последний момент Джулиана вспомнила, что часы с подвеской всё ещё у неё.       – Кейт! Часы!       Она протянула их через край движущегося канатного трамвая.       – Теперь они твои, – крикнула Кейт. – Я...       Ветер и грохот канатной дороги заглушили остальные её слова.       Джулиана одной рукой вцепилась в шест, а другой в часы. Она смотрела на холм, наблюдая, как Кейт становится всё меньше и меньше, до тех пор, пока совсем не исчезла из вида.