Трепетное ожидание

      Пансионат в Брансуике к югу от рынка       Сан-Франциско, Калифорния, 18 апреля 1906 года       Джулиана, как обычно, проснулась на рассвете. Она вылезла из постели и уже наполовину успела себя омыть, когда вспомнила, что ей больше не нужно вставать так рано, чтобы добраться до Ноб-Хилла к шести. Застонав, она уткнулась лицом в умывальник. Холодная вода ударила её, словно пощёчина.       'Соберись! Ты не можешь продолжать в таком духе.’ Прошло два дня с тех пор, как мистер Уинтроп её уволил, но до сих пор она только и делала, что хандрила, будто бы кто-то умер. Эта мысль вернула воспоминания о Тури, которые она тут же прогнала, так как они всё ещё причиняли слишком сильную душевную боль. Её нынешняя ситуация иная. Тури был её братом, единственным членом семьи здесь, в Мерике, в то время как с Кейт она знакома всего несколько недель. Не должно быть так больно осознавать, что она больше никогда её не увидит.       Когда она выпрямилась и покачала головой, капли воды брызнули во все стороны.       Ну и что с того, что она потеряла свою должность? Сегодня она отправится на поиски новой. Может, ей даже удастся найти работу получше, где хозяйка дома не станет проверять каждую её работу, ожидая неудачи на каждом шагу.       Она подошла к крошечному окошку и открыла его. Ветерок коснулся её влажного лица, более тёплый, чем за последнюю пару дней. В воздухе пахло весной. Голубоватый свет зари начал озарять горизонт, и несколько уличный фонарей уже погасли. Начался новый день. Лошади ржали и стучали копытами в конюшне на другой стороне улицы, но в остальном городе по-прежнему было тихо. Даже птицы не пели.       Как странно. Но у неё есть дела поважнее пения птиц. Первое, чем она сегодня займётся - отправит пять долларов, которые дал ей мистер Уинтроп своей семье. Она всё равно не хотела тратить эту монету на покупку еды, убеждённая, что каждый кусочек будет иметь горький привкус. Потом она попытается найти какого-нибудь разносчика газет, чтобы тот прочитал ей объявления о поиске работников.       Приняв решение, она надела платье и сунула монету в мешочек на шнурке, свисающий с пояса вокруг её талии. Как только она сунула подвесные часы под корсаж, снаружи донёсся низкий рокот. 'Гром?' Но всего минуту назад небо было чистым.       Затем низкий рокот превратился в громкий рёв, и деревянный пол под ней затрясся. Позвоночник пронзило стрелой страха.       С потолка посыпалась штукатурка, покрывая её пылью. Весь дом под ней заходил ходуном.       'Землетрясение!' Она попыталась добраться до двери, но пол взбрыкнул и подпрыгнул, как дикая лошадь, швыряя её через всю комнату. Стол ударил её в живот. У неё перехватило дыхание. Не успев ни за что схватиться, Джулиана упала.       Таз для умывания рухнул на пол рядом с ней, обливая её водой. Большие куски штукатурки дождём посыпались вокруг неё. Она попыталась подняться на ноги, но пол под ней закачался, как корабль в бушующем море.       Окно разбилось. Большой чемодан с её одеждой прыгал по комнате, словно одержимый дьяволом. Снаружи на улицу посыпался град кирпичей и дико зазвенели церковные колокола. Крыша над ней заскрипела так, словно вот-вот на неё обрушится. Древесина раскололась.       Джулиана закрыла голову обеими руками и начала молиться. Что-то ударило её в спину, но она не почувствовала боли. Неужели она всё ещё спит в постели и это всего лишь сон? Она посмотрела наверх.       По потолку зигзагами побежали трещины. Снова посыпалась штукатурка. Крупный осколок попал ей в лоб, и на этот раз её пронзила боль.       Её охватила паника, но даже если бы она знала, куда от этой беды бежать, то не смогла бы. Встать было невозможно. Волны приковали её к содрогающемуся полу. Она перекатилась в сторону, под одну из кроватей, надеясь, что там она будет в безопасности от падающей штукатурки. В глаз капнула кровь. Она прижала рукав ко лбу и стала ждать.       Казалось, это длилось вечность. Потом так же внезапно, как началось, всё закончилось. Стало тихо. Тишина стала почти жуткой. Ни криков, ни призывов о помощи, только звук падающих кирпичей снаружи.       На лестничной площадке не было никакого движения. Даже ребёнок Козловских не плакал по соседству.       'Diu miu!' Не уж то они все мертвы?       С дрожью во всём теле Джулиана выползла из-под кровати. Что-то острое пронзило её ладонь. С подавленным криком она отдёрнула руку и уставилась на кровь, стекающую с её ладони. Спустя мгновенье она мысленно дала себе пинка и прижала к порезу носовой платок.       Пол усеян осколками разбитого стекла. Полка опрокинута, а немногочисленные вещи Джулианы разбросаны по всей комнате. Со стен и потолка обвалилась штукатурка, а на том месте, где корчилась Джулиана, прежде чем залезть под кровать, лежал кирпич. Она осторожно встала, мгновенье ожидая, что её снова отшвырнёт на пол. Она нашла свои туфли, стряхнула с них щепки, стекло и обулась.       Воздух наполнился дымкой гипсовой пыли. В нос ударил совершенно другой запах, на этот раз более резкий. Ей понадобилось время, чтобы его распознать. 'Газ!'       От стен донёсся шипящий звук. Землетрясение, должно быть, сломало одну из газовых труб. Одна искра и весь пансион взлетит на воздух. 'Вон!' Ей нужно выбраться отсюда! Немедленно!       На шатких ногах Джулиана бросилась к двери. Она схватила дверную ручку, повернула и потянула на себя.       Дверь отказывалась открываться. Провисшая крыша над головой удерживала её на месте.       Глубокий грохот пробрал до костей.       'Ещё одно землетрясение!' Оно настигнет здание через какие-то несколько секунд. Ей нужно сейчас же выбираться, иначе её насмерть раздавит. С криком отчаяния она всем весом навалилась на дверь.       Плечо пронзило болью. Дерево не поддавалось, и Джулиану отбросило назад через всю комнату.       Она приземлилась на кровать и вцепилась в неё изо всех сил. Дом начало трясти, и толчки стали даже сильнее, чем в первый раз, сильнее толчков на фелюге, которую качает по бушующему морю. Балка упала с потолка всего в паре шагов от неё. Стол рухнул под градом крышечной черепицы.       С громким грохотом дом сорвало с фундамента. Он накренился на бок, и пол теперь стал под наклоном. Кровать, на которой лежала Джулиана, покатилась по склону вниз. Только она успела ухватиться за металлический каркас, как кровать врезалась в стену прямо под открытым окном.       На мгновенье ей показалось, что стена рухнет и её выбросит на тротуар пятью этажами ниже.       На неё дождём посыпалась штукатурка и осколки, но стена выдержала.       Цепляясь побелевшими костяшками пальцев в каркас кровати, она выглянула наружу. Шестая улица, казалось, двигалась волнами, сеющими открывающиеся широкие трещины. Булыжники танцевали, как взрывающийся на сковороде попкорн.       Запах газа усиливался, а извилистое движение землетрясения не подавало признаков ослабления.       Стоит ли ей попытаться выпрыгнуть из окна вниз, на крышу Огайо Хаус?       Прежде чем она могла собраться с духом, соседний пансион под сумасшедшим углом наклонился к дому, в котором она живёт. Секундой позже он рухнул на землю грудой расколотых досок. Доносились леденящие кровь крики жильцов.       В разбитое окно ворвалось облако пыли, от которого она зашлась кашлем.       Кашляя и отплёвываясь, она сделала усилие, чтобы отойти от окна. Она с трудом добралась по наклонному полу к двери. По пути она дважды упала, а последний метр проползла на коленях.       Снизу раздался гулкий грохот, и пол под ней просел. С ужасающей ясностью Джулиана осознала, что происходит: этот пансион тоже рушится.       С ещё одним грохотом рухнул следующий этаж, а затем и тот, что прямо под ней. Было слышно крики раздавленных насмерть людей. Она повисла на ручке заклинавшей двери, когда здание под ней начало рушиться.

***

      'Что?' Кто-то её тряс. Кейт со стоном открыла затуманенные от сна глаза. Сквозь суженые щёлочки она заметила просачивающийся сквозь занавески тусклый свет рассвета. Зачем её родители или Обидиенс разбудили её ни свет ни заря?       – Не сейчас. Я только уснула.       Она снова закрыла глаза.       Грохот, донёсшийся с другого конца комнаты, заставил её резко проснуться. Она села прямо и поняла, что никто её не тряс - земля трясётся, швыряя её по постели из стороны в сторону.       Люстра раскачивается над ней вперёд-назад как маятник. Золотые часы на каминной полке подпрыгивали вверх-вниз, а затем рухнули на пол, но не раньше, чем Кейт успела мельком взглянуть на время.       5:12 утра.       Когда кровать тряхнуло, да так, словно та под ней взбрыкнула, Кейт повисла на спинке кровати. После того, что длилось вечно, но на деле, вероятно, всего минуту, дрожь прекратилась.       Кейт медленно села в постели и сделала несколько глубоких вдохов. Она нашла свои тапочки и надела их, затем встала и накинула халат.       Как только она завязала пояс, снова началась тряска. Сначала Кейт подумала, что это просто повторный толчок. То же самое было во время землетрясения 1898 года, через несколько дней после смерти Корни. Но на этот раз, вместо того, чтобы через несколько минут прекратиться, трясти стало ещё сильнее.       Кейт не могла устоять на ногах. Она с криком отлетела назад и приземлилась на кровать. Она снова вцепилась в спинку кровати, как цирковой наездник в дикую лошадь, пока комната вращалась и подпрыгивала вокруг неё.       Чёрно-белая фотография горы Тамалпаис, сделанная ею прошлой весной, слетела со стены. Внизу на кухне загремели кастрюли, а в холле опрокинулась ваза.       Так же внезапно, как и началось, землетрясение прекратилось. В доме воцарилась жуткая тишина.       Кейт ещё некоторое время держалась за спинку кровати, прежде чем осмелилась спустить ноги на пол. На мгновение ей показалось, что земля всё ещё дрожит, но потом поняла, что это дрожат её колени.       Прежде чем она успела добраться до двери, её рывком распахнули.       – Кейт? – в комнату ворвался её отец.       – Я в порядке, папа, – сказала Кейт, стараясь не показывать, насколько она потрясена. – С остальными всё в порядке?       – Все в порядке. Это было настоящее потрясение, не так ли?       Когда он вышел проверить на чердаке Обидиенс, Кейт тут же схватила платье, в котором вчера была на опере. Не утруждая себя корсетом, она оделась и бросилась вниз по лестнице, выбегая из дома. Мало того, что она была в большей безопасности снаружи, где никакая мебель не сможет на неё опрокинуться в случае повторных толчков, но ей так же хотелось посмотреть, уцелела ли их улица без какого-либо ущерба.       Несколько соседей тоже выбежали на улицу, проверяя ущерб, нанесённый стихией их домам. Некоторые нашли время, чтобы одеться, в то время как другие накинули на себя только халаты.       Отец Кейт присоединился к ней, когда она бродила по Калифорния-стрит вместе с остальными соседями. К счастью, их дом пострадал незначительно; обвалился лишь кусочек карниза под эркерным окном.       На противоположной стороне Тейлор-стрит обрушился один из дымоходов дома Таунсов. Кусок гривы мраморного льва перед резиденцией Хантингтонов был сколот. В остальном дома на их улице внешне казались совершенно нетронутыми.       Кейт с облегчением выдохнула. Сан-Франциско повезло. Она прикрыла глаза от восходящего солнца и посмотрела на юг, в сторону Маркет-стрит и более бедных районов города. Она могла лишь надеяться, что пансионы на Шестой улице тоже выстояли.       Что-то неожиданное привлекло её внимание. К югу от Рынка поднимались четыре столба дыма.       – Отец, смотри. – Она схватила его за рукав. – Огонь!       Её отец и несколько соседей посмотрели на юг.       – Всё, что там внизу - искусственная земля, засыпанная кирпичами, гниющими брёвнами и другим мусором, – сказал её отец. – Когда ты родилась, та часть города была заливом. Бьюсь об заклад, засыпанный грунт зашатался, как желе, когда произошло землетрясение. Должно быть, опрокинулись несколько ламп и печей.       Сердце Кейт будто сжалось в тугой кулак. Она видела ветхий пансион Джулианы с его скрипучими лестницами и тонкими стенами. Он не выдержит землетрясения такой силы, как описывал её отец, а сухое дерево сгорит за считанные секунды.       – Мне нужно идти! Можно мне взять машину?       – Сейчас? – Отец посмотрел на неё так, словно она сумасшедшая. – Где на божьей земле тебе сейчас нужно быть? Как только твоя мать оденется, мы поедем, осмотрим остальную часть города и, возможно, позавтракаем в отеле "Сент-Фрэнсис". А пока тебе следует...       Ей не хотелось ни осматривать достопримечательности, ни завтракать в отеле "Сент-Фрэнсис". Ей хотелось повидать Джулиану. Её охватило беспокойство, как никогда прежде.       – Нет, отец. Я не могу ждать. Пожалуйста!       – Нет, Кейт. Кто знает, в каком состоянии улицы. Я тебе не позволю...       Не дожидаясь, пока он закончит фразу, она побежала вниз по холму так быстро, насколько позволяло её оперное платье и две нижние юбки. Он может отказать ей в использовании автомобиля, но не может запретить ей уйти.       – Кейт! – крикнул ей вслед отец. – Остановись! Вернись сию же минуту!       – Я скоро вернусь, – крикнула она через плечо, не останавливаясь и не оборачиваясь.       Её отец, всё ещё в пижаме и халате, не бросился за ней вслед, а к тому времени, как он оденется, она уже будет на Шестой улице.       Чем дальше на юг она уходила, тем масштабнее становился ущерб от землетрясения. Ни на одной крыше не осталось ни одной трубы, и все окна казались разбитыми. Телеграфные столбы переломались как спички. Фасад одного дома рухнул на улицу, обнажая сломанную мебель внутри. Вид напомнил Кейт кукольный домик, который отец купил на её пятилетие.       Растерянные мужчины и женщины, многие в пижамах, бегали по улице, не зная, куда им идти. Большинство из них хранили молчание, даже не перешёптывались друг с другом, будто боялись, что любой произведённый ими шум вызовет новое землетрясение.       – Ступайте на север, – крикнула им Кейт. – На холмах землетрясение не было таким сильным.       Сегодня утром с залива не было тумана, но над городом висела дымка пыли от упавших зданий. Казалось, с каждым её шагом она становилась гуще, из-за чего невозможно было разглядеть впереди не больше, чем на несколько футов перед собой.       Улицу заполнили кучи мусора, и Кейт пришлось несколько раз приподнять юбки, чтобы перешагнуть через обломки. Ей даже пришлось перепрыгивать трещину шириной в три фута, образовавшуюся посреди улицы. Вода хлестала из щели, где раньше находился водопровод.       Она даже не дошла до Маркет-стрит, когда наткнулась на первый труп. Мужчину раздавило упавшей трубой. Его миска с завтраком всё ещё стояла рядом с ним. На жестяной тарелке не было даже вмятины.       Потирая глаза, Кейт прошла мимо него. Было слишком поздно ему помогать, и ей нужно как можно быстрее добраться до Джулианы.       Пересекая Маркет-стрит, она смотрела по сторонам. Небоскрёбы газетных корпусов казались невредимыми, как и отель "Плас", но тротуары завалены обломками. Лошадь, всё ещё в упряжи, лежала мёртвая на булыжниках у мостовой.       Кейт перепрыгнула через пару перекрученных трамвайных путей и поспешила вниз по Шестой улице. Этот район, по-видимому, пострадал больше всего. Многие деревянные здания обрушились, другие теперь стояли в десяти футах от места, где располагались изначально, как будто землетрясение подбросила эти дома в воздух.       Дым поднимался дальше по улице. По булыжникам мостовой к ближайшему столбу дыма грохотала запряжённая лошадьми пожарная повозка.       Кейт бросилась через Мишн-стрит, похожую на застывшую волну в тех местах, где поднялась брусчатка. Лёгкие начало жечь, но она продолжала бежать.       Наконец на западной стороне Шестой улицы она увидела четыре пансиона. Она резко остановилась и чуть не упала на колени.       Всё, что осталось от дома Джулианы - большая груда обломков. Землетрясение сыграло пансионатами в домино. Самое северное здание обрушилось на соседнее, которое в свою очередь, упало на здание Огайо. Вес трёх зданий поменьше обрушился на пансионат Джулианы, отбросив его на половину перекрёстка. Крыша пятиэтажного здания теперь находилась всего в пяти футах от земли, нижние этажи были полностью уничтожены.       Полицейский и пара соседей копалась в обломках в поисках выживших. В нескольких местах из-под завалов без движения торчали руки и ноги. Где-то снизу доносились крики о помощи, но жильцы слишком глубоко оказались в ловушке.       Клубился дым, и языки пламени лизали упавшую балку, которая была когда-то частью крыши.       'Нет! О нет!' Кейт взобралась на груду обломков, где, как она думала, находилась комната Джулианы, не заботясь о том, что порвала платье.       – Джулиана!       Она начала отбрасывать на улицу кирпичи и черепицу.       Другие помощники вокруг неё один за другим прекращали спасательные работы, пока Кейт и двое мужчин не остались единственными, кто копался в обломках.       – Леди! – крикнул ей кто-то снизу. – Вам лучше спуститься вниз! Пожар будет здесь с минуты на минуту!       Она не удостоила его взглядом, вместо этого став копать ещё быстрее.       – Вы меня слышите? – крикнул он.       – Там внизу моя подруга! Я должна её вытащить.       – Если она там, значит, уже мертва.       – Она не мертва! – Кейт использовала свой гнев, чтобы отодвинуть кусок дерева, который, вероятно, недавно служил дверным косяком. Он скользнул по груде обломков и с грохотом упал на улицу, приземляясь у ног мужчины.       Тот с потоком проклятий отскочил назад.       – Поступай, как знаешь, – крикнул он перед тем, как побежать вниз по улице.       'Она не мертва. Она жива. Должна выжить.' Кейт продолжала копать. Кирпичи под её руками начали нагреваться. Поднимался дым, вероятно, от пожара, который начался на одном из разрушенных этажей. Через несколько секунд жара стала почти невыносимой.       Двое мужчин, копавшихся в обломках в нескольких ярдах от неё, спрыгнули вниз.       'Нет. Я не сдамся.'       – Джулиана! – снова крикнула она.       Она разорвала одну из своих нижних юбок и обмотала ткань вокруг ладоней, чтобы продолжать копать, не обжигая рук. С каждым кирпичом, с каждым куском дерева, которые она убирала, вверх поднималось всё больше дыма от начавшегося внизу пожара. В ноздри ударил едкий запах горящей краски, смешанный с тошнотворно-сладким запахом.       Ей потребовалось мгновенье, чтобы понять, что это запах горящей плоти.       Кейт подавила рвотный рефлекс, продолжая копать. Нет времени блевать. Она схватила ещё один обломок дерева и потянула на себя. Через секунду она поняла, что это не было частью крыши или стен. Это была детская колыбель.       'О, нет, нет, нет. Пожалуйста, пусть там не будет ребёнка!'       В отчаянии она вытащила кроватку и заглянула внутрь.       Глаза младенца были закрыты, словно он спит, но его крошечная грудная клетка была раздавлена под тяжестью кирпичей, попадавших на колыбель.       Желудок Кейт сжался, и кислота обожгла горло. 'О, Господи, нет!' Она потёрла ручки младенца, даже зная, что никакие манипуляции его не оживят.       Долгий, мучительный крик снизу заставил её замереть. Огонь достиг человека, застрявшего на одном из нижних этажей. Через некоторое время крик прекратился.       По спине Кейт пробежала дрожь. Она знает, что это означает. Даже у людей на верхнем этаже, если там есть выжившие, заканчивается время.       Она аккуратно спустила люльку по груде мусора на улицу снизу. Был ли это тот самый ребёнок, который продолжал плакать по соседству с комнатой Джулианы, когда она к ней приходила? Если так, то она копает не в том месте.       Она отползла на ярд влево и начала копать так, словно от этого зависела её собственная жизнь, подгоняемая мучительными криками людей, оказавшихся в ловушке глубоко внизу.       – Держись, Джулиана! Я рядом!