Трепетное ожидание

      Резиденция Уинтропов, Ноб-Хилл       Сан-Франциско, Калифорния. 19 апреля 1906 год       Джулиана лежала в темноте и слушала тихое дыхание Кейт, лежащей всего в нескольких футах от неё. Её тело смертельно устало, но разум всё ещё был занят разбором всего, что произошло сегодня. Кровать с перьевыми подушками и толстым матрасом была намного мягче, чем та кровать, к которой она привыкла. Её кровать, которая теперь превратилась в пепел вместе со всем остальным её имуществом.       Её вздох заставил красные занавески вокруг кровати раздвинуться в стороны. Осторожно, потихоньку, чтобы не усугубить боль в конечностях, она перевернулась и посмотрела на Кейт, которая спала, свернувшись, как маленький котенок.       'Кейт...' Её захлестнула волной нежности. Она протянула руку, но остановилась, стесняясь к ней прикоснуться. 'Ты что, спятила?' Что подумала бы Кейт, если бы проснулась и обнаружила, что Джулиана к ней прикасается? Вскочила бы она с постели, расстроенная вторжением в личное пространство или тоже почувствовала это притяжение между ними? На самом деле это было странное чувство, но в то же время оно, казалось, становилось таким естественным с каждой секундой, проведенной с Кейт.       Их окружали красный бархатный балдахин и портьеры, отгораживая от остального мира. Она наблюдала за Кейт в отблесках городского пожара. Ресницы Кейт трепетали на её бледных щеках, пока она спала. Джулиана могла бы наблюдать за ней всю ночь, но понимала, что ей тоже нужно немного поспать, поэтому перевернулась на другой бок, подальше от неё.       Её взгляд устремился к окну. Странно. Шторы задернуты. Почему свечение в комнате было настолько сильным, что она могла видеть Кейт? Не так темно, как когда они ложились спать несколько часов назад.       Она тихонько выскользнула из постели, нырнула под занавески и подошла к окну. Её тело все ещё болело, но, по крайней мере, опухоль на лодыжке спала после того, как она подержала её на весу некоторое время. Бросив беглый взгляд на Кейт, которая продолжала спать, она немного отодвинула занавеску и заглянула в щель.       Огромная стена пламени полыхала примерно в одном квартале от нас. Пожарные с топорами и шлангами бегали по улице и исчезли в дыму. Когда Джулиана протянула руку, словно желая убедиться, что ей это не снится, оконное стекло оказалось теплым на ощупь.       – Кейт! – Она подбежала к кровати и раздвинула занавески, чтобы потрясти Кейт за плечо. – Кейт, проснись! – Вздохнув, Кейт резко выпрямилась. Её взгляд метался по сторонам, пока не нашёл Джулиану.       – Огонь близко!       Кейт вскочила и подбежала к окну, но Джулиана её от него оттащила:       – Нет времени! Одевайся.       Её пальцы заметно дрожали. Кейт бросила ей из шкафа юбку и рубашку, а затем сама поспешно переоделась в свою одежду.       Джулиана мельком увидела гладкую кожу, прежде чем упрекнуть себя. Мадонна, что с ней не так? Ноб-Хилл в огне! Нет времени стоять и восхищаться тем, как оранжевое сияние делает кожу Кейт ещё нежнее.       Она с трудом натягивала одежду, брошенную ей Кейт. Юбка была слишком длинной, а пояс рубашки настолько узок в груди, что она едва осмеливалась пошевелить руками, но времени искать что-то подходящее не было. Она засунула ноги обратно в туфли Бидди и застонала, когда кожа зацарапала её покрытые волдырями пятки.       Кейт оказалась быстрее и бежала впереди неё. Она ударила кулаками по двери спальни своих родителей.       – Мама! Папа! Просыпайтесь. Огонь близко!       Пружины кровати заскрипели, и мистер Уинтроп начал ругаться. Кейт и Джулиана вместе поспешили вниз по лестнице.       Когда они пробегали мимо напольных часов в холле, те пробили четыре раза. Кейт рывком распахнула входную дверь.       На них обрушился горячий ветер. Тот же ветер, который гнал пламя вверх по холму Ноб-Хилл. Пепел кружился в воздухе и жалил кожу Джулианы, как укусы комара. 'Ах!' Она быстро его стряхнула.       На северо-востоке Чайнатаун был охвачен пламенем.       Мимо них пробегали молодые люди, каждый из которых нёс картину в рамке из особняка Хопкинса, который теперь был художественным институтом. В квартале к востоку пожарные обрушивали струю воды на Институт Хопкинса и отель "Фэрмонт".       – Вода! – В её груди расцвела надежда. Джулиана повернулась к Кейт и её родителям, появившимся неё за спиной. – У них есть вода.       – Должно быть, из старого резервуара на Мейсон-стрит, – сказал мистер Уинтроп, завязывая халат.       Казалось, прошла вечность, но на деле около часа пожарным удавалось сдерживать огонь.       Несколько соседей повыходили из своих домов, чтобы посмотреть.       С востока появилось еще одно зарево - первый слабый розовый отсвет зари.       Каким-то образом начало нового дня вселило в Джулиану надежду. Она посмотрела на Кейт, которая ободряюще ей кивнула, и подошла немного ближе, пока их плечи почти не соприкоснулись.       Это было не для того, чтобы согреться. Обычно ночи на холме были прохладными, но сейчас обтягивающая блузка Джулианы промокла от пота. Жар от огня был как в печи. Её кожу, возбужденную от воздействия пожара накануне, покалывало, и ощущение усилилось, когда на улице справа от них вспыхнул еще один пожар, угрожающий Институту Хопкинса с другой стороны.       Моряки подбежали, чтобы помочь измученным пожарным. Они взяли шланг и направили его на новый очаг возгорания.       Струя воды вырвалась из сопла и тут же исчезла.       Взгляд Джулианы метнулся к другому шлангу. Там тоже не оказалось воды.       – О нет. Воды больше нет.       – Отступаем, – крикнул капитан пожарных своим людям.       Солдаты выбежали из густого дыма и разбежались во все стороны, стуча в двери.       – Вам нужно убираться отсюда! - крикнул один из них Уинтропам. – Ноб-Хилл обречен.       – Я не уйду, – прокричал мистер Уинтроп. – Это мой дом. Я буду тушить огонь.       Так вот от кого Кейт унаследовала своё упрямство и храбрость. Джулиана улыбнулась бы, если бы ситуация не была такой серьезной.       – Чем? – крикнул солдат. – Голыми руками?       – Если придется. Мы намочим несколько одеял водой из холодильника и…       – Вы сгорите дотла ещё до того, как огонь до вас доберется, – крикнул солдат. – Становится дьявольски жарко. Вам нужно уходить, немедленно!       Мистер Уинтроп, колеблясь, взглянул на быстро приближающуюся стену огня.       Соседи повыбегали из домов, большинство из них были в ночной одежде. Солдаты погнали их на запад. Темнота и дым, казалось, поглотили их всего через несколько шагов, пока Уинтропы и Джулиана не остались единственными, кто остался на Ноб-Хилл.       – Корнелиус, пожалуйста. – Жена потянула его за руку.       – Хорошо. – Мистер Уинтроп кивнул солдату. – Дайте мне время собрать кое-какие бумаги и украшения жены, и мы пойдем.       – На это нет времени! Нам пора идти, сэр!       Рёв пламени становился все ближе.       – Проклятье! Хорошо. – Мистер Уинтроп бросил последний взгляд на свой дом и повел жену вниз по лестнице.       – Моя камера! – Вместо того, чтобы последовать за ними, Кейт бросилась обратно в дом.       – Кейт, нет! – закричали вслед оба её родителя.       Но Кейт не слушала. Она исчезла внутри, прежде, чем солдат успел её остановить.       Джулиана хотела броситься за ней, но солдат, схвативший её за плечо, удерживал её на месте.       – Нет! – Он потащил её к воротам.       Джулиана начала вырываться и брыкаться, не заботясь о том, что у него в руках винтовка. Она ухватилась за одну из перекладин ворот и повисла на ней, изо всех сил пытаясь удержаться на месте. Металл под ее руками был тёплым.       – Кейт!       Через несколько секунд входная дверь распахнулась, и Кейт бросилась вниз по лестнице, сжимая в руке сумку для переноски.       Если бы солдат её не удерживал, Джулиана с облегчением упала бы на колени. Она отпустила перекладину, вырвалась из хватки солдата и поспешила к ней.       Окруженная дымом, Кейт споткнулась обо что-то на нижней ступеньке.       Джулиана её поймала. Как бы она ни жаловалась на свои слишком мозолистые руки в прошлом, теперь она радовалась мышцам, наработанным годами упорного труда.       – С тобой все в порядке?       – Да. Я просто не могла уйти без фотоаппарата и стеклянных пластин.       – Ты спятила? Рисковать жизнью ради этой игрушки! – Ее отец слегка встряхнул Кейт.       Джулиане хотелось отбросить его руки. Они просто не понимали, что для Кейт значит камера.       – Пойдёмте! – Ругаясь, солдат погнал их по улице, подальше от огня.       Когда они дошли до следующего квартала, Джулиана оглянулась через плечо на дом Уинтропов, который начал тлеть. Краска на восточном заборе вздулась. Когда она собиралась отвернуться, её внимание привлек объект у подножия лестницы. Кейт споткнулась о пустое ведро.       Как странно. Хэнк, дворецкий и садовник Уинтропов, поддерживал дом и сад в безупречном состоянии. Он не позволил бы пустому ведру стоять на парадной лестнице, даже несмотря на пожары в городе.       Мысль ударила её как пощечина. Что, если в дом вернулась Бидди? Если она так и не нашла воду, она вполне могла бы оставить ведро у двери, перед тем, как лечь спать. Поскольку все считали, что Бидди ещё нет, никто и не подумал её будить. Она может сгореть во сне там, на чердаке.       Джулиана не может этого допустить, как бы недружелюбно к ней ни относилась Бидди. Она взглянула на солдата, который поторапливал их к Калифорнийской улице. Он никогда не позволил бы ей повернуть назад, по крайней мере, без долгих объяснений. На это нет времени.       – Я должна вернуться, – прошептала она Кейт. – Отвлеки солдата.       Глаза Кейт расширились.       – Ты только что сказала…?       – Да. Это важно.       – Мне ни капельки это не нравится. Если с тобой что-нибудь случится...       – Пожалуйста, Кейт.       Через секунду Кейт кивнула. Она остановилась. Её руки взлетели вверх и коснулись груди.       – Я… я чувствую слабость. – Её голос был высоким и дрожащим, таким Джулиана никогда его не слышала, даже в минуты опасности.       Кейт, спотыкаясь, подошла к солдату и упала в его объятия, как женщина, остро нуждающаяся в нюхательной соли.       Джулиана не стала дожидаться, чтобы узнать, как поступит солдат. Стиснув зубы от боли в теле, она пробежала мимо них обратно к дому так быстро, как только могла. Из-за густого дыма было трудно что-либо разглядеть. Порыв ветра на мгновение раздвинул завесу дыма. Там!       Языки пламени кружили по крыше особняка Уинтропов и превратили некогда безупречный газон в пепел. Ей нужно вытащить Бидди, немедленно!       Джулиана бросилась через открытые ворота вверх по лестнице. Рёв огня наполнял её уши, так что она не могла сказать, доносились ли изнутри крики. Она взялась за ручку, чтобы открыть входную дверь.       Пальцы пронзило болью. Она с криком отдернула руку. Дверная ручка была горячей, как сковородка на плите. Она отчаянно затрясла дрожащими пальцами.       Рядом с ней разлетелось вдребезги лопнувшее от жары стекло. Наружу повалил серый дым.       Сейчас или никогда. Здоровой рукой Джулиана оторвала кусок ткани от своей нижней юбки, обернула вокруг пальцев, как защитной перчаткой, и открыла дверь.       Зал наполнился дымом. Она нырнула внутрь и взбежала по лестнице. На лестничной площадке она остановилась и закашлялась.       – Бидди!       Ответа не было.       Джулиана помчалась по крутой лестнице на чердак. На верхней ступеньке она столкнулась с фигурой, вылезшей из дыма. Она пошатнулась к перилам и обхватили их обеими руками. Острая боль в пальцах пронзила руку, но она держалась, пока Бидди цеплялась за неё, рыдая.       – Мы умрем! Мы умрем!       – Глупая. Мы не умрём. – Скрип крыши над ними грозил доказать, что она лжёт.       Мысли о том, что её похоронят в рухнувшем доме, завладели Джулианой, от чего у неё закружилась голова. Она не могла пройти через это снова.       – Нам пора идти, сейчас же!       Она практически тащила Бидди вниз по лестнице и сквозь дым в коридоре.       – Не прикасайся к двери!       Застонав, она подняла ногу и толкнула дверь защищенной кожей стелькой.       Они оказались снаружи и побежали по раскалённым булыжникам через ворота.       На улице Бидди удумала упасть на колени, но Джулиана схватила её за руку.       – Здесь небезопасно.       Их окружал дым, вынуждая кашлять. От жара огня кожа Джулианы горела, как будто её лихорадило. Раздавшийся откуда-то грохот взрыва динамита заглушил рев огня. Стены рухнули, добавив к облаку дыма штукатурную пыль. Она не могла рассмотреть, куда идти.       Сквозь дым донесся знакомый голос:       – Джулиана? Джулиана!       'Кейт!' Джулиана задрожала от облегчения.       – Сюда! Мы здесь!       Она потянула Бидди навстречу этому чудесному голосу.       Через несколько секунд она оказалась в объятиях Кейт. Подруга сжимала её так крепко, что у Джулианы заболели ребра.       Она так же крепко обняла её в ответ, и будь прокляты обожженные пальцы.

***

      Кейт в сотый раз взглянула на Джулиану. Джулиана немного хромала, но шла в ногу с остальными. Они направлялись на запад. Челюсть девушки была стиснута, взгляд направлен прямо перед собой, а левая рука прижимала правую к груди. Кейт хотела остановиться и повнимательнее рассмотреть лодыжку Джулианы и обожженную ладонь, но ведущий их солдат уже недовольно бормотал о том, что «стоило оставить проклятых женщин», а мази и бинтов у неё все равно нет.       – Как твоя рука? – спросила она, когда они пересекли Ван-Несс-авеню, оставляя клубы дыма позади.       Джулиана слегка ей улыбнулась:       – Я бы не отказалась от лекарств, которые мы вчера добыли для Люси.       Кейт мимолетно ласково коснулась её плеча, а затем, вспомнив, что её родители могут за ними наблюдать, быстро отдернула руку, будто тоже обожглась.       – Ещё немного, и ты их получишь.       По крайней мере, она на это надеялась. Бидди, вероятно, тоже понадобится медицинская помощь.       Она шла за ними, озираясь по сторонам, с пустым выражением лица. С тех пор как Джулиана вытащила её из горящего дома, она не произнесла ни единого слова. Мать Кейт компенсировала молчание Бидди громкими жалобами на то, что ей приходится блуждать по городу в халате и тапочках.       Кейт выдохнула с облегчением, когда увидела палатки в парке "Золотые Ворота".       Воздух здесь был густой от тумана и соли, охлаждая щеки Кейт, которые всё ещё горели от жара костра.       Чем ближе они подходили к парку, тем шире становились глаза Кейт. К этому времени здесь около пятидесяти тысяч человек, если не больше, разбили лагерь в палатках и на траве. В городе вообще остался кто-нибудь ещё? Она обменялась неверящим взглядом с Джулианой.       У входа в парк их встретил огромный рекламный щит, когда-то рекламировавший марку пива.       Теперь он был увешан листками бумаги, уведомлениями о местонахождении людей и отчаянными поисками потерянных близких. Их наклеено тысячи. Кто-то даже написал объявление на ошейнике, вероятно, из-за отсутствия бумаги, и прибил его к доске. Кейт очень хотелось достать фотоаппарат и сделать снимок, но сейчас это было бы совсем не к месту. 'Позже,' пообещала она себе.       Они прошли мимо рекламного щита и вошли в лагерь.       Некоторым людям, казалось, уже удалось почувствовать себя как дома. Семья сидела у костра, сложенного из кирпичей, и жарила нечто, похожее на утку. До них доносился запах кофе, напоминая Кейт о том, как ей хотелось пить. Где они взяли воду для кофе? Из одного из прудов в парке? Она поклялась отправиться и найти что-нибудь для своих при первой же возможности. Но сначала ей нужно отвести Джулиану в больничную палатку.       Между рядами палаток вилась длинная вереница людей.       Кейт вытянула шею, чтобы посмотреть, чего они ждут. Армия накрыла столы, и солдаты раздавали хлеб и миски с чем-то вроде супа.       Из живота Кейт вырвалось восторженное рычание, но она его проигнорировала.       – Почему бы вам не встать в очередь, пока я отведу Джулиану в больничную палатку? – сказала она родителям.       – Встать в очередь? – переспросила её мать с таким выражением лица, как будто Кейт только что приказала ей вернуться в пекло.       – Либо так, либо ходи голодной, – сказала Кейт.       Её отец молча повёл жену в конец очереди.       По крайней мере, хоть у кого-то в её семье есть хоть капля здравого смысла. Кейт вздохнула, прежде чем повернуться к Бидди.       – Наверное, тебе тоже следует показаться врачу.       – Со мной всё в порядке. – Взгляд Бидди метнулся к Джулиане, а затем она отошла в сторону. – Благодаря ей.       Кейт посмотрела на её удаляющуюся спину, пока Бидди не присоединилась к её родителям в конце очереди за едой. Она улыбнулась Джулиане.       – Похоже, у тебя появилась подруга.       – Нет. Она мне не подруга. Но она больше не думает, что у меня есть плохие пожелания по отношению к ней.       Кейт схватила Джулиану за рукав и развернула так, чтобы она оказалась лицом к ней:       – Ты поступила смело. И немного безумно.       Когда она увидела особняк в огне, а в нем Джулиану, ей захотелось освободиться от хватки солдата и тоже забежать внутрь. Если бы что-нибудь случилось с Джулианой… Одна только мысль об этом заставила её содрогнуться.       Джулиана не опустила взгляд.       – Так же безумно, как возвращаться в дом за камерой.       Кейт сжала пальцы вокруг ручки сумки.       – Я знаю, что это не равноценно спасению жизни, но это было единственное, что меня волновало в доме. Ну, камера и мои родители.       'И ты'. Но она, конечно же, этого не сказала. Она повела Джулиану сквозь толпу ворчащих людей в очереди за едой, выбирая кратчайший путь к больничной палатке.       От края лагеря доносился смрад наспех вырытого отхожего места. Они прошли мимо него так быстро, как только могли. Через несколько палаток кто-то протащил пианино вверх по холмам до самого парка, и теперь на нём играли «Сегодня вечером в Старом городе будет жарко».       Люди сидели вокруг рояля и хлопали в такт мелодии. Джулиана недоверчиво рассмеялась.       – Сан-Франциско для всех и каждого.       Половина города в пепле, но Кейт никогда так не гордилась горожанами так, как сейчас. Люди старались извлечь максимальную пользу из всей этой ситуации, и она поклялась сделать то же самое.       Полог больничной палатки был открыт. Мужчины и женщины с порезами на лицах или обожженными руками выстроились в очередь перед процедурными столами.       С замиранием сердца Кейт поняла, что Джулиане придется подождать с лечением. Вздохнув, она пропустила её внутрь.       В нос ударил медный запах крови и сладковатая вонь горелого мяса, мгновенно заставляя её порадоваться тому, что желудок пуст. Плачущая женщина ходила от койки к койке, вероятно, в поисках своих близких. Как Люси может всё это выносить?       Она позволила своему взгляду блуждать по одетым в белое медсестрам и врачам. Люси вообще её здесь после дежурства в ночь перед землетрясением? Вероятно, она ушла в одну из палаток, чтобы немного поспать.       Но огненно-рыжие волосы одной женщины в белом были безошибочно узнаваемы. Люси что-то писала на бирке, прикрепленной к разорванной рубашке пациента, вероятно, чтобы сообщить своим коллегам и медсестрам, какое лекарство она ему уже дала, чтобы одно и то же лекарство не вводилось дважды. Когда Люси выпрямилась, её взгляд встретился с взглядом Кейт. Её глаза расширились, и она тут же поспешила к ней.       – Что случилось? Ты ужасно выглядишь!       Кейт не привыкла слышать такие выражения от другой женщины, но в данных обстоятельствах это казалось уместным, что ли.       – Мне кажется, что мы через это уже проходили. На Ноб-Хилл пожар.       Вокруг них послышалось тревожное перешёптывание.       – Не так громко. Люди и без того напуганы. – Люси посмотрела на ряды детских кроваток, а затем отвела их в более тихий уголок. – Ноб-Хилла больше нет?       Кейт кивнула.       – Последнее, что я видела - резиденцию Крокеров в огне. Наш дом, скорее всего, прямо сейчас превратился в груду пепла.       Даже когда она это произнесла, она всё ещё не могла до конца поверить, что её дома больше нет. Гранитные стены казались нерушимыми. Она потёрла покрытые сажей глаза. Те были сухими, как будто огонь выжег даже слезы.       – Мне жаль. – Люси мягко сжала руку Кейт, её прикосновение было теплым и уверенным. На мгновение тишину нарушили лишь стоны больных.       – Джулиана обожгла руку. – Кейт жестом намекнула Джулиане, чтобы та показала доктору свою правую руку.       – Дай мне взглянуть. – Тон Люси был сострадательным, почти нежным.       – Я подожду. – Джулиана указала на всех остальных пострадавших, ожидающих лечения.       – Чепуха. Это займет всего минуту. – С нежностью, которую Кейт никогда не замечала у осматривавших её врачей, Люси подняла руку Джулианы и повернула её так, чтобы можно было рассмотреть ладонь.       Кожа Джулианы была цвета вареного омара, а половину её среднего пальца покрывал большой волдырь.       У Кейт перехватило дыхание, когда она впервые увидела степень ожога.       – Как это произошло? – спросила Люси, осторожно омывая ладонь Джулианы каким-то раствором.       Кейт не расслышала ответа Джулианы; она была слишком занята наблюдением за тем, как Люси поглаживает руку Джулианы. То странное чувство, которое возникало у неё каждый раз, когда она наблюдала за Джулианой с доктором, вернулось, крепко удерживая её в своих тисках. 'Ради всего святого, она врач, лечащий пациента! Чему ты завидуешь?'       Но когда Люси намазывала мазью огрубевшую кожу Джулианы, это ужасно напомнило ей ласку. Кейт сжала в руках таз, который Люси дала ей подержать.       Люси взглянула на неё:       – С тобой все в порядке? Ты же не собираешься упасть в обморок, правда? Ожог не такой уж сильный по сравнению с теми, что я сегодня видела.       – Я в порядке, – выдавила из себя Кейт.       Люси снова обратила свое внимание на руку Джулианы. Вместо того, чтобы позвать медсестру перевязать Джулиане руку, она сделала это сама.       – Мне очень жаль, но мы не можем тратить морфий из-за такой травмы, – сказала она, снимая повязку с запястья Джулианы. – Нам необходимо то немногое, что у нас есть для лечения серьезных травм.       – Я понимаю. – Джулиана изучающее посмотрела на неё. – Ты выглядишь так, словно тебе самой нужны лекарства.       Губы Люси растянулись в усталой полуулыбке:       – Хочешь сказать, что я ужасно выгляжу? А я-то думала, что вы, итальянцы, должны быть очаровательными.       Щеки Джулианы покраснели. Посмеиваясь, Люси похлопала её по руке.       Боже, неужели ей действительно необходимо так часто прикасаться к Джулиане?       – Просто убедись, что ты пьешь достаточно воды и избегаешь обезвоживания, хорошо? – сказала Люси, похлопав в последний раз. – Рука должна быть в порядке через неделю или две.       Джулиана кивнула.       – Спасибо.       Когда они повернулись, чтобы предоставить Люси заняться другими обязанностями, Люси позвала:       – Кейт? У тебя найдётся минутка?       Сердцебиение Кейт участилось. Была ли травма Джулианы серьезнее, чем казалось? Или Люси заметила негодование, исходившее от Кейт каждый раз, когда она прикасалась к Джулиане или говорила с ней слишком интимно? Она взглянула на Джулиану.       – Я сейчас выйду.       Нахмурившись, Джулиана перевела взгляд с неё на Люси и обратно, прежде чем направиться к выходу из палатки. Кейт смотрела ей вслед. Её охватило желание броситься за ней, чего бы там не хотела от неё Люси. Люси выпрямилась и расправила плечи. Несколько костей в её позвоночнике хрустнули.       – Что не так?       – Не так? – повторила Кейт. Это прозвучало неубедительно даже для неё самой.       – Ты смотрела на меня так, словно хотела придушить.       Неужели она и правда так смотрела? Кейт этого не хотела. Ей нравится Люси; ей просто не нравится, когда та прикасается к Джулиане.       – Послушай, мне тоже не по душе то, что я не могла дать ей ничего от боли, но я могу объяснить. У нас есть пациенты, которые потеряли конечность или получили гораздо более серьёзные ожоги, чем Джулиана.       – О нет, все в порядке. Я понимаю. Уверена, у неё скоро всё заживёт.       – Тогда в чем дело?       Кейт пошаркала ногами по примятой траве:       – Мы можем поговорить об этом в другой раз? Когда ты будешь не на дежурстве.       – Ну, официально я не на дежурстве уже как минимум час, но меня всё время отвлекают пациенты. И ещё много нуждающихся в помощи, так что выкладывай. – Когда Кейт продолжила молчать, Люси вздохнула. – Знаю, мы не так давно друг друга знаем, но я думаю о тебе, как о своей родственной душе. – Её голос стал мягким, как будто она разговаривала с испуганным животным или пациентом. – Надеюсь, ты думаешь обо мне так же и знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно.       Кейт слабо кивнула. Значит, Люси тоже это почувствовала. Они были похожи, возможно, потому, что обе женщины, которых не устраивает жизнь, в роли жён и матерей, которую ожидает от них общество.       – Я...       Она захлопнула рот. Нет. Она никогда не смогла бы озвучить те мысли, которые крутились в голове. Если на этом их сходство заканчивается, Люси придет в ужас.       – Послушай. – Люси потерла глаза тыльной стороной ладони, а затем внимательно посмотрела на Кейт. – Я слишком устала для дипломатии, поэтому говори прямо.       Ком в горле не позволял Кейт говорить, поэтому она просто кивнула и протараторила:       – Мне нравится Джулиана.       Услышав это от себя, она почувствовала себя так, словно кто-то вонзил в неё раскаленный докрасна конец металла, а затем медленно повернул его у неё в животе. Её руки сжались в кулаки, и она заметила это только тогда, когда ногти впились в ладони.       – Я... я знаю... – это было всё, что она смогла из себя выдавить.       – Мне это и без того известно, – сказала Люси. – Она прекрасная молодая женщина, трудолюбивая, преданная и добрая.       Да, Джулиана можно описать всеми этими качествами и даже больше. Кейт мрачно кивнула, не отрывая взгляда от примятой травы у себя под ногами.       – Но это не означает, что я в неё влюблена.       Взгляд Кейт взлетел вверх.       – Конечно, нет. Вы обе женщины, так что вы не можете... – Её мысли вернулись к Эстер и Флоренс, двум девушкам, которых застукали целующимися в колледже. – Я имею в виду, тебе не следует... ну, ты знаешь.       Мягкая улыбка тронула губы Люси:       – Это то, что общество хочет, чтобы мы думали. В моих медицинских учебниках это зовётся сексуальной инверсией, как будто это болезнь. Но знаешь, что сказала мне моя бабушка, когда я спросила её о своих тетях? Она сказала, что жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от любви, в какой бы форме она ни проявлялась.       Кейт чувствовала себя так, словно слова Люси были самым быстрым автомобилем в мире, а её собственный мозг - хромой лошадью, слишком медлительной, чтобы за ней поспевать. С чего бы бабушке Люси говорить нечто подобное? Что именно это означает?       – Твои тети?       – Ну, только тетя Эми - моя тетя по крови. Тетя Рика - это... – Люси еще больше понизила голос. – Они живут вместе.       Две вдовы или старые девы, живущие вместе, не были такой уж редкостью, но Кейт чувствовала, что за словами Люси кроется нечто большее. От смеси напряжения и волнения крошечные волоски на её руках встали дыбом.       – Ты имеешь в виду...?       Люси кивнула. Она придвинулась немного ближе, чтобы никто не мог подслушать.       – Они делят свою жизнь... и свою постель.       Были ли у неё галлюцинации от жажды и всего того дыма, которым она надышалась? Она не могла поверить, что Люси так открыто говорит о женщинах, имеющих отношения с другими женщинами.       – И твоя бабушка об этом знает?       – Вся семья знает, – сказала Люси.       Кейт и представить себе не могла, что скажет своим родителям нечто подобное. Её отец скорее утопил бы её в заливе, чем позволил бы своей дочери идти на поводу у своих противоестественных позывах.       – Разве они не были ужасно расстроены, когда узнали?       На лице Люси снова появилась та загадочная улыбка.       – Нет. Не так, как ты думаешь. Это довольно распространенное явление в моей семье.       Наверняка она неправильно поняла.       – Ч-что за явление? – осмелилась она спросить.       – Скажем так, кроме моих родителей и брата, преподобному не кого было женить на нашем ранчо.       – Ты... ты имеешь в виду...?       Люси кивнула.       Кейт уставилась на неё, разинув рот. Она знала, что у неё отвисла челюсть, но ничего не могла с собой поделать. Всю свою жизнь она чувствовала себя другой, как будто была единственной женщиной в этом мире, особенно в этом городе, которая часто замечала, как сладко и маняще выглядят губы других женщин и как чудесно пахнет их кожа. Что ж, Эстер и Флоренс тоже это замечали, но заплатили за это высокую цену. И теперь Люси рассказывает ей, что на одном ранчо не только полно таких же женщин, как она, но и что они находят свои... наклонности... совершенно нормальными? Наконец она снова заставила свои голосовые связки работать.       – Так ты...?       Люси снова кивнула. Она посмотрела Кейт в глаза, при этом не опуская от стыда голову.       – Ты когда-нибудь замечала, что дети часто похожи на одного из своих родителей или на них обоих или, может быть, даже на своих бабушку с дедушкой? Один может унаследовать крючковатый нос, в то время как у другого - рыжие волосы, которые передаются по наследству.       Она потянула за свои огненно-рыжие пряди.       Кейт неуверенно кивнула. Конечно, она это знала, но какое это имело отношение к…тому, о чем они говорят?       – Я всё больше прихожу к выводу, что пол человека, который пленит ваше сердце, является наследственной чертой, как и цвет волос.       Кейт раздраженно выдохнула:       – Это не может быть правдой. В моей семье нет никого похожего на меня.       Её рука взлетела ко рту, но было слишком поздно сдержать слова, которые выдали её чувства.       – Это работает не для всех. Но тебе не нужна научная лекция. Я просто хотела, чтобы ты знала, что нет причин сверлить меня взглядом. Твоя Джулиана милая девушка, и я надеюсь, что мы сможем стать друзьями, но на этом всё.       Кейт опустила взгляд в землю:       – Она не моя Джулиана.       Люси просто улыбнулась и похлопала её по руке, как она делала с Джулианой ранее. Она указала на что-то позади Кейт.       – Не заставляй её ждать слишком долго.       Когда Кейт обернулась, Джулиана заглядывала в палатку и бросала на неё вопросительный взгляд.       – Ой. Я должна идти. Можем ли мы оставить это…то, о чем мы говорили... между нами?       – Конечно. От меня никто ничего не узнает. Но, возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы рассказать ей.       Люси указала на вход в палатку, где всё ещё ждала Джулиана.       Кейт на неё уставилась.       – О нет. Я бы никогда не осмелилась… Я не могу рисковать... – От одной этой мысли её сердце учащенно забилось. – Мне нужно идти. Спасибо.       Со щеками, пылающими жарче, чем у камина, Кейт прошла между рядами коек к выходу. Стоны пациентов доносились до её ушей, будто издалека. У неё голова шла кругом от всего, что рассказала ей Люси. Подойдя к Джулиане, она прошла мимо неё и вышла из палатки, не глядя ей в глаза.       – Извини, что заставила тебя ждать.       Она начала пробираться через оживленный лагерь, надеясь избежать любых вопросов.       Джулиана поспешила за ней:       – Чего она хотела?       Кейт зашагала ещё быстрее, и Джулиане не пришлось практически перейти на бег, чтобы не отстать.       – Э-э, ничего. Ничего важного.       – Ничего важного? Она не спала двое суток и отзывает тебя, чтобы поговорить ни о чём? – Недоверие окрасило тон Джулианы. – И почему мы бежим?       Кейт заставила себя немного сбавить скорость. Если бы только её бешеное сердцебиение тоже замедлилось.       – Прости.       – Что она сказала? – спросила Джулиана, когда они нырнули под бельевую веревку, которую люди натянули между двумя палатками.       – Тебе не о чем было беспокоиться, – повторила Кейт то, что всегда говорили её родители, когда разговаривали о чем-то, что они считали неподходящей темой для молодой леди её положения. Не то, чтобы эта их отговорка когда-либо срабатывала.       Джулиана схватила Кейт за рукав своей здоровой рукой.       – Я знаю, что происходит.       Воздух, который она только что вдохнула, со свистом вырвался из легких Кейт, и её желудок, казалось, сжался в крошечный, будто бы детский кулачок.       – Ты... ты знаешь?       – Naturalmenti . Я не умею читать, но я не глупая. Даже дурак может понять, что происходит.       Глубоко внутри Кейт началась дрожь. Что, если Джулиана отвергнет её и с отвращением отправит куда подальше.       Она не осмеливалась на неё взглянуть.       Джулиана обошла Кейт и преградила ей путь. Она положила обе руки на плечи Кейт, даже забинтованную.       – Но ты можешь выбросить эту мысль из головы. Я этого не допущу.       Кейт уставилась на руки Джулианы. Большие пальцы лежали вдоль её ключиц. Теперь Джулиана чувствует, как бешено колотится её сердце.       – Я знаю, – прошептала она. – Ничего не будет. Я не хотела тебя напугать или...       – Я не боюсь. Мне все равно, что у меня болит рука. Я не отпущу тебя одну.       – Одну? – Они говорят об одном и том же? – Куда?       – Достать больше лекарств для пациентов Люси. – Джулиана убрала руки. Она нахмурила брови, изучая Кейт. – Разве это не то, о чем вы говорили? Я думала, Люси хотела, чтобы ты раздобыла ещё лекарств, а ты не хотела, чтобы я шла с тобой, потому что я обожгла руку.       К Кейт вернулась способность дышать. Она набрала полные легкие воздуха и бросила быстрый взгляд в небо.       'Слава тебе, Господи.' Джулиана не догадывается.       – Разве не так? Люси сказала что-то другое?       – Эм… Нет, ты права. Она спросила, но я ей сказала, что теперь, когда у меня больше нет автомобиля, это невозможно. – Она ненавидела лгать Джулиане, но не могла сказать ей правду. Не тогда, когда правда могла стоить ей дружбы Джулианы.       Джулиана еще мгновение смотрела на неё с крошечной морщинкой между бровями, прежде чем кивнуть.       – Хорошо.       Не сказав больше ни слова, она повернулась и пошла туда, где они в последний раз видели родителей Кейт и Бидди.       Кейт прерывисто выдохнула. Её секрет в безопасности, по крайней мере, от Джулианы. Но теперь Люси знает и хранит ту же тайну, хотя для неё это не кажется таким уж отвратительным и постыдным. 'Милостивые небеса.' У неё кружилась голова, как будто земля всё ещё сотрясается от взрывов динамита. Но сейчас не время об этом думать. Если она простоит здесь ещё немного, Джулиана снова начнёт задавать вопросы. Она мысленно дала себе пинка и поспешила за ней.