Глава 17
26 октября 2024 г., 08:42
Парк Золотые ворота, Сан-Франциско, Калифорния
20 апреля 1906 года
Джулиана прижалась ближе, переплетая их ноги.
Нежное давление бедра Джулианы между её бедрами вызвало у Кейт тихий стон. Она тяжело дышала.
Склонившись над ней, опираясь на одну руку, Джулиана опустила голову и поцеловала Кейт в лоб.
Глаза Кейт затрепетали, закрываясь, а затем распахнулись, когда губы Джулианы, прохладные на разгоряченной коже Кейт, спустились вниз и проложили дорожку поцелуев по её щеке к уголку рта. Она задрожала.
– Ч-что ты делаешь?
Джулиана смотрела на неё сверху вниз. Отблески далеких пожаров отображались в её карих радужках.
– Жизнь слишком коротка, чтобы отказываться от любви, в какой бы форме она ни проявлялась. – Прежде чем Кейт успела что-либо сказать, Джулиана наклонилась.
За мгновение до того, как их губы встретились, Кейт проснулась от прикосновения к её ногам.
Тяжело дыша, она уставилась в темное небо. 'Просто сон. Разумеется. Джулиана никогда бы не сделала ничего подобного.'Она вытащила руку из-под одеяла и прижала её к уголку рта. Сон казался таким реальным. Она всё ещё чувствовала ласку губ Джулианы на своем лице и теплое прикосновение груди Джулианы к своей.
Даже когда последние обрывки сна растаяли, она всё ещё чувствовала это мягкое давление на свою грудь. Когда она посмотрела вниз, то обнаружила, что оно реально.
На её груди лежит голова Джулианы. Её рука крепко обнимает талию Кейт, а здоровая ладонь спрятана под её бедро.
Кейт подняла голову над землёй, чтобы рассмотреть полностью расслабленные во сне черты лица.
Это легкое движение заставило Джулиану прижаться ближе. Она пробормотала что-то на сицилийском и уткнулась лицом в грудь Кейт, на которой не было корсета.
Жар пробежал по телу Кейт и скапливался в месте между её ног. Обеими руками она вцепилась во влажную траву. 'О, милостивые небеса!' Ей следует отодвинуться, она действительно должна. Её грудь вздымалась от участившегося дыхания, прижимая лицо Джулианы ещё ближе.
Как раз в тот момент, когда Кейт подумала, что растает на месте или разлетится на миллион кусочков, её отвлекло другое прикосновение.
Что-то скользнуло по её ногам.
Это снова ледяные пальцы Джулианы или...? Она посмотрела вниз, прямо в две пары блестящих во тьме глаз.
Чьи-то домашние собачки вырвались на свободу и пришли посмотреть, что делают эти два человека. По крайней мере, это было её первой мыслью. Затем ещё одна маленькая фигурка пробежала по траве в нескольких футах от неё.
Крысы! По траве бегают самые большие крысы, которых Кейт когда-либо видела. Они повсюду! Кейт села так быстро, что голова Джулианы упала ей на колени.
– Что...? Кейт? – Она подняла голову с бедра Кейт и уставилась на неё с раскрасневшимися щеками. - Что я…?
– Крысы! – указала Кейт дрожащим пальцем.
Они вскочили, вцепившись друг в друга в поисках защиты.
Две крысы убежали, но третья попыталась заползти в оставленную миску с супом. 'Фу!'Кейт пнула миску, отчего крыса пискнула и метнулась прочь, в темноту. Люди вокруг них начали кричать и вскакивать со своих мест.
Поток темных фигур, почти таких же больших, как кошки, устремился вдоль ряда палаток и импровизированных укрытий.
Должно быть, землетрясение выгнало их из канализации. Они такие же бездомные, как и беженцы, разбившие лагерь в парке, но Кейт всё равно дрожала от отвращения. Она притянула Джулиану ближе, укутав их обеих одеялами.
В нескольких ярдах от неё мать издала душераздирающий крик.
– Они убежали. Они убежали, Миллисент, – успокаивал её отец. – Успокойся. Давай снова ляжем спать.
Но её мать продолжала всхлипывать и расхаживать туда-сюда:
– Спать? Я не могу спать в этом ужасном месте.
– А где нам ещё спать? – сказала Кейт.
– Мне всё равно. Я не лягу обратно. Если эти крысы вернутся, мы подхватим чуму или какую-нибудь другую ужасную болезнь. – Ее мать наклонилась, чтобы завязать шнурки на ботинках, на которые она громко жаловалась всего несколько часов назад.
Отец Кейт вздохнул и начал сворачивать свое одеяло:
– В любом случае, скоро рассвет. По крайней мере, мы будем первыми в очереди за хлебом.
***
Джулиана сидела на влажной траве, внимательно осматривая волдыри и глубокие ушибы на ступнях, которые заработала, когда на неё рухнул пансионат. Её левая лодыжка распухла от долгой ходьбы. Всё её тело или, по крайней мере, то, что она могла видеть, выглядело так, словно художник обмакнул его в красные, синие и фиолетовые краски. И всё же ей повезло. Повозка, запряженная лошадьми, прогрохотала у входа в парк, заставив её поднять глаза. К задней части повозки была привязана огромная бочка. Жидкость, плескавшаяся в бочке, казалась самым божественным звуком, который она когда-либо слышала. 'Вода!' Джулиана сунула свои искалеченные ноги обратно в туфли и встала. Несколько других беженцев тоже заметили повозку и спешили к ней с пустыми бутылками, флягами и ведрами. Её взгляд заметался по сторонам в поисках чего-нибудь, чем она могла бы воспользоваться, чтобы набрать воды. Рядом с остывшим огнем стоял помятый котелок О'Брайенов. Она схватила его. Конечно, они не будут возражать, особенно если она поделится с ними водой. Через несколько минут сотни людей выстроились в очередь к повозке с водой. Хорошо, что Джулиана не стала стоять в очереди за хлебом вместе с Кейт и её родителями. К тому времени, когда они вернутся, воды может не остаться. Бидди тоже не пришла за водой. После крысиного нашествия она попрощалась со своими работодателями и отправилась на поиски сестры. Джулиана перенесла вес тела на правую ногу, пытаясь хоть на мгновение облегчить боль в распухшей лодыжке. Странно. Прошлой ночью она не чувствовала никакой боли, только мягкость кожи Кейт на своих холодных ногах и тепло её тела. При свете дня всё это казалось сном - чудесным сном, призналась она себе. С тех пор она не чувствовала себя такой умиротворенной и в то же время такой нервной и возбужденной… Ну, она никогда раньше себя так не чувствовала. Она всегда представляла, что именно так себя чувствуют женщины, деля постель с мужем. Что означает, если она испытала эти чувства с Кейт, женщиной? Сделало ли это её похожей на женщину из водевиля, которая переоделась мужчиной и пела о своей любви к другой женщине? Но это было только для выступления, в то время как хаотическая мешанина эмоций, которые она испытывает к Кейт, вполне реальна. Итак, что именно она чувствует? Неужели такое действительно может быть...? – Это гнев Божий, – сказал мужчина в очереди перед ней, словно отвечая на её невысказанный вопрос. Он разговаривал с семьей, стоявшей перед ним. – Разве вы не слышали? Это, – он махнул рукой на восток, где всё ещё полыхали пожары, – происходит по всей стране. Чикаго горит, Сиэтл и Балтимор разрушены, а Нью-Йорк смыт гигантской морской волной. Джулиана ахнула. Может ли это быть правдой? А как насчет других стран? Сицилия тоже пострадала от землетрясения? К тому времени, как она добралась до начала очереди, её руки так сильно дрожали, что на обратном пути она чуть не расплескала воду. Кейт положила буханку хлеба, которую взяла для их группы, поспешила к ней и забрала у неё котелок. Она посмотрела на руки Джулианы. – Что случилось? – Люди у повозки с водой… они сказали, что другие города тоже разрушены. Ты думаешь, моя семья...? Кейт передала котелок с водой миссис О'Брайен и одной рукой приобняла Джулиану. – Я уверена, с ними всё в порядке. Но если ты беспокоишься, то можешь попытаться отправить им письмо или телеграмму. У очереди за хлебом стоят бочки с бумагой и карандашами. Люди пишут своим родным и друзьям, и почтовая служба доставит их без почтовых налогов и конвертов. Джулиана судорожно вздохнула, её паника медленно начала утихать. Кейт права. С её семьей, вероятно, всё в порядке, но отправить им письмо, чтобы сообщить, что с ней всё хорошо, было хорошей идеей на случай, если они узнают о землетрясении в Сан-Франциско. После смерти Тури она не хотела, чтобы её матери приходилось беспокоиться о потере ещё одного ребенка. Она посмотрела в глаза Кейт, такие же голубые, как небо до того, как его закрыла завеса дыма. – Спасибо. – В любое время. – Кейт потерла её спину. От этого прикосновения по спине Джулианы пробежали мурашки удовольствия. Ей захотелось закрыть глаза и податься навстречу прикосновению, как кошке, которую гладят. Её кожа изголодалась по прикосновениям Кейт, и это напугало, поэтому она сидела не двигаясь, едва дыша. – Хочешь сделать это сейчас, пока мы ждем, когда закипит вода? – спросила Кейт. Джулиана кивнула, радуясь возможности отвлечься от этих новых, пугающих её чувств. Они взяли клочок бумаги, карандаш и сели у огня. Джулиана говорила ей сицилийские слова, а Кейт записывала их, как понимала. Половина короткого письма могла быть неразборчивой, но Джулиана надеялась, что её семья разберёт достаточно, чтобы понять, что с ней всё в порядке. Одна только её подпись, единственное, что она могла написать внизу письма, должна была дать им понять, что она жива. Джулиана встала. И только поднявшись, она поняла, что положила руку Кейт на плечо, поднимаясь на ноги. Покачав головой, она повернулась и пошла прочь. Протиснувшись сквозь толпу, ожидающую в очереди, она добралась до установленных бочек и бросила свое письмо в одну из них. На обратном пути она прошла мимо наспех сооруженной будки рядом с шаткой плитой. Над ней висела вывеска с двумя словами и парой пальм, нарисованных вокруг них. Джулиана ухмыльнулась. Она легко могла догадаться, что значилось на вывеске над будкой - «Пальмовый сад». Похоже, что жители Сан-Франциско назвали эту импровизированную закусочную в честь лучшего ресторана города. Сохранилось ли настоящее заведение или оно тоже превратилось в кучу пепла? Уже миновав будку, она остановилась и обернулась. Она потрогала потрёпанную сумочку, свисавшую с её пояса. В ней были две вещи, которые ей удалось спасти из своей комнаты: часы-кулон, которые подарила ей Кейт, думая, что они никогда больше не увидятся, и пятидолларовая монета от мистера Уинтропа. Она вынула монету и провела большим пальцем по её блестящей поверхности. В ближайшее время она ни за что не сможет безопасно отправить деньги своей семье. Но деньги могут пойти на другое благое дело. Она представила радость в глазах Кейт, когда она принесёт ей банку персиков или какое-нибудь другое угощение. После того как за последние два дня они не получили ничего, кроме молока, бобов и хлеба, сладкие фрукты станут восхитительными на вкус. С монетой в руке она подошла к мужчине за печкой. – Что вы продаете? – Что вам нужно? - спросил он в ответ. – У вас есть персики? Мужчина наклонился и порылся в коробке. С торжествующим возгласом он выпрямился и поднял консервную банку. Джулиана едва сдержалась, чтобы не запрыгать от радости. – Сколько стоит? – Сколько у вас есть? Она взглянула на монету в своей руке и неохотно показала её ему. – Одна банка персиков стоит пять долларов, - выдал он. – Что? – Несколько дней назад она могла бы купить, по меньшей мере, две дюжины банок за такие деньги. – Нет, вы не поняли. Я хочу только одну банку. – Она подняла палец. – Одну. Он кивнул. – Это цена за одну. Цены диктуются спросом и предложением, вы же понимаете? – Он посмотрел на неё, как на слабоумную, ухмыльнулся и повертел банку в руках. – Итак? Будете брать или нет? Кто-то прочистил горло за спиной Джулианы. Она оглянулась через плечо и мгновенно напряглась. Позади неё стоял солдат с винтовкой на сгибе руки и мрачным выражением лица. У неё неприятности? Армии не нравится, что люди обмениваются дополнительной едой? Солдат помахал перед ней пальцами: – Отдай мне деньги. Она крепче сжала монету в здоровой руке. Это были все деньги, которые у неё остались. – Но... – Отдай мне деньги, – чуть громче повторил он. Сглотнув, Джулиана передала монету. Это большие деньги, но они не стоят того, чтобы быть застреленной. Солдат отдал её человеку за печкой, который просиял и бросил монету в свой уже набитый деньгами кошелек. Они работают сообща, зарабатывая на отчаянии голодных людей. – Давай мне банку и свой кошелёк. – Теперь солдат помахал пальцами перед торговцем. – Что? – Кошелёк и банку. Сейчас же. – Солдат направил винтовку на мужчину. Раскрасневшийся мужчина передал кошелёк и банку персиков. Солдат достал несколько монет и бросил кошелёк обратно владельцу. – Вот. – Он протянул Джулиане банку и деньги. Она посмотрела на монеты и быстро их пересчитала. Четыре доллара семьдесят пять центов. – Двадцати пяти центов по-прежнему достаточно за одну банку. – Солдат пристально смотрел на торговца поверх ствола своей винтовки. – Придерживайся этой цены, иначе я конфискую твой товар. Кадык мужчины дернулся вверх-вниз: – Конечно, сэр. Я так и сделаю. Солдат кивнул Джулиане, вскинул винтовку на плечо и зашагал прочь. Мгновение она смотрела на его удаляющуюся спину. Улыбка тронула уголки её губ. Значит, всё же есть благородные солдаты, защищающие беспомощных. Несмотря на ноющие ноги и распухшую лодыжку, она почти вприпрыжку направилась к их костру, уже представляя улыбку Кейт, когда отдаст ей персики. – Джулиана! – раздался мужской голос за её спиной. Она остановилась и обернулась. – Калоджеро! Рубашка её земляка была перепачкана сажей, а морщины на его обветренном лице, казалось, стали глубже, но, по крайней мере, на вид он не пострадал. Они коротко обнялись, и она поцеловала его в заросшие бородой щеки. Было щекотно, но от телесного контакта ей не стало так тепло, как когда она делила одеяло с Кейт. – Beddamatri, я так рад тебя видеть, – сказал Калоджеро на сицилийском. - Ты не пострадала в этом аду? – Ничего серьёзного, – ответила она на их языке. – А ты? – Нет. Я уже проснулся и вышел из дома, когда произошло землетрясение. – Тогда нам обоим повезло. – Джулиана не хотела акцентировать внимание на том, как сильно ей повезло, и отбросила мысли о рухнувшем пансионе. Калоджеро фыркнул: – Я точно не буду ждать, и испытывать удачу. – Что ты имеешь в виду? – Я слышал, что Окленд, расположенный на другом берегу залива, не так сильно пострадал. Оттуда до сих пор ходят поезда. Завтра я еду в Нью-Йорк. – Нью-Йорк? – Джулиана вспомнила, что сказал мужчина у повозки с водой. – Я слышал, что он тоже разрушен. – Чепуха. Уверен, с городом всё в порядке. Я никогда не слышал, чтобы в Нью-Йорке были землетрясения, и Бернардо говорит, что там можно хорошо заработать. Заработать хорошие деньги…чего больше нельзя сделать в Сан-Франциско. – Хочешь поехать со мной? – Калоджеро почесал щёку. Покраснел ли он под бородой? – Возможно, это не самый романтичный способ, но… ты мне всегда нравилась. 'Ох, боже мой.'Он предлагает то, о чём она подумала? – Калоджеро, я... я, правда, не знаю, что сказать. – Подумай об этом, хорошо? Даже если не хочешь выходить за меня замуж, ты все равно можешь поехать со мной. Садись на паром до Окленда и встретишься со мной на вокзале завтра в полдень. Он поцеловал её в щеки и ушел, прежде чем она смогла открыть рот, чтобы ответить. Она смотрела на его удаляющуюся спину. Несколько минут назад её будущее было неопределенным - и вдруг у неё появился выбор. Ну, на самом деле целых два, не считая предложения руки и сердца Калоджеро. Он ей нравился, но в груди не было нежности, когда она думала о нем, не трепетало в животе, когда он улыбался. Но она бы поехала в Нью-Йорк зарабатывать деньги… С помощью Калоджеро она смогла бы найти работу и наладить контакты с местным сицилийским сообществом. А когда придет время возвращаться на Сицилию, она сможет сесть на пассажирский лайнер из Нью-Йорка, откуда в любом случае отправляется большинство судов в Европу. Она покачала головой, ругая себя. 'Перестань мечтать.'Нескольких долларов в её кармане не хватит ни на билет на поезд, ни на еду, которой хватило бы до Нью-Йорка. Даже если Калоджеро накопил достаточно денег, чтобы оплатить два билета, принятие денег от него означало бы, что она примет его предложение руки и сердца. Об этом не может быть и речи. По крайней мере, это означало бы, что ей не придется сталкиваться с дилеммой необходимости так скоро прощаться с Кейт. Она подняла банку с персиками и поспешила обратно к их костру.***
С благодарностью кивнув, Кейт взяла чашку кофе, которую ей передала миссис О'Брайен. Она подула на дымящуюся жидкость, глядя поверх края жестяной чашки и высматривая Джулиану. Что её так долго нет? Возникли ли у неё проблемы с поиском дороги обратно в их лагерь среди нагромождения палаток и импровизированных укрытий? После того ада, через который они прошли вместе за последние два дня, разлука, даже всего на несколько минут, не давала Кейт покоя. 'Тебе лучше к этому привыкнуть. Даст Бог, скоро всё вернется на круги своя, и тогда ты больше её не увидишь.' При этой мысли в груди зажгло, как будто она сделала глоток слишком горячего кофе. Джимми О'Брайен бродивший по парку в поисках еды для своих детей, вернулся и устроился у костра. – Ты что-нибудь купил? – спросила его жена. – Я похож на идиота? Я не стану столько платить, сколько просят за банку сардин или каплю сгущенного молока. Можно подумать, банки сделаны из золота. – Он поднял газету. – Это всё, что я взял. Его жена нахмурилась: – Ты потратил деньги на газету? – Они раздают их бесплатно. Если бы Кейт была собакой, её уши бы навострились. Она перестала оглядываться в поисках Джулианы и придвинулась немного ближе к мистеру О'Брайену: – Они печатают газеты? Как это возможно? Когда я видела его в последний раз, здание «Вызова» горело. – Конечно, оно сгорело. – Мистер О'Брайен кивнул. – Я слышал, что «Хроники» и «Экзаменатор» тоже сгорели. Эта газета была напечатана в Окленде. Через его плечо Кейт заглянула в газету. Она никогда не думала, что доживет до того дня, когда соперничающие издания «Звонок», «Хроники» и «Экзаминер» выпустят совместное издание, но они это сделали. Должно быть, они расположились в типографии «Окленд Трибьюн». Заголовок крупными буквами гласил: «Землетрясение и пожар: Сан-Франциско в руинах»,а ниже: «Весь город под угрозой уничтожения».Когда мистер О'Брайен перевернул первую страницу, она увидела, что газета состоит всего из четырех страниц. 'Никаких фотографий. Хорошо.'Это значит, что у неё всё ещё есть шанс продать редактору газеты свои. – Число погибших достигает трехсот, – зачитал мистер О'Брайен вслух своей жене. – Трёхсот? – повторила Кейт. – Это не может быть правдой. Я видела четыре разрушенных пансионата на Шестой улице. Только на той улице, должно быть, было убито не менее трехсот человек. Мистер О'Брайен пожал плечами: – Думаю, чиновники не хотят, чтобы мир знал, что город катится к черту. Плохо для бизнеса. Отец Кейт кивнул: – Какой бизнесмен захочет инвестировать в город, который в любой момент может пострадать от стихийного бедствия? Уж точно не трусы с востока. Так вот почему городские власти преуменьшают ущерб, нанесенный землетрясением. Это также должно быть причиной, по которой солдатам было приказано никому не позволять фотографировать. Это ещё сильнее усилило решимость Кейт сделать больше фотографий. Люди имеют право знать, что на самом деле произошло в Сан-Франциско. Она оторвала взгляд от газеты. Где, черт возьми, Джулиана? Наконец она увидела знакомую фигуру, появившуюся между двумя палатками. Кейт едва сдерживала желание вскочить, броситься к ней и обнять. Её облегчение при взгляде на Джулиану, возможно, было немного непомерным, но, в конце концов, сейчас опасное время. Джулиана села на траву рядом с ней, их плечи слегка соприкоснулись. Нравится ли ей эта близость так же сильно, как Кейт, или она просто пытается создать как можно большую дистанцию между собой и родителями Кейт, которые сидят по другую сторону от неё? Что ж, независимо от причины, Кейт решила наслаждаться этим, пока может. – Ты отправила письмо? Джулиана кивнула. – И смотри, что у меня есть! – Она подняла банку с сияющей улыбкой молодой матери, впервые показывающей своего новорожденного. Кейт не смогла сдержать улыбки. Она всмотрелась в этикетку: – Персики! Где ты их взяла? – Ты ведь их не украла? – спросил отец Кейт, хмуря густые брови. – Отец! – Как он мог подумать такое о Джулиане, тем более после того, как видел, как она направилась в горящий дом, чтобы спасти женщину, которая ей даже не нравилась? – Нет, сэр. Я не крала. – Только жесткость слов Джулианы выдавала, что его подозрение её задело. – Я купила их там у мужчины. – Она махнула рукой в направлении продовольственного пункта Красного Креста. 'И сколько же ты за них заплатила?' хотела спросить Кейт, но не спросила. Джулиану только смутило бы, если бы она указала на отсутствие денег. Не то чтобы у кого-то из её семьи в данный момент был в кармане хотя бы цент. Консервного ножа тоже ни у кого не было, поэтому мистер О'Брайен открыл банку своим ножом. Сидя у костра, они передавали банку по кругу. Когда подошла её очередь съесть кусочек персика, у Кейт потекли слюнки. Она поднесла капающий кусочек ко рту. Сочный, сладкий фрукт, казалось, таял на языке. Она также отпила из банки сладкой воды, а когда закончила, слизнула последние капли с пальцев. Она повернулась, чтобы передать банку Джулиане, и обнаружила, что та пристально на неё смотрит. Она смотрит на рот Кейт? Кейт не была уверена. Она быстро вытерла губы на случай, если напутала. – Спасибо. Это было настоящее удовольствие. Джулиана выудила из банки кусочек персика. Кейт старалась не смотреть, как гладкий ломтик фрукта скользнул между губ Джулианы. Затем Джулиана повернулась на траве, чтобы передать банку следующему человеку в кругу - матери Кейт. Кейт чуть не захихикала, когда её мать взяла банку, держа её кончиками пальцев, как будто боясь испачкать руки, и несколько секунд на неё смотрела. – У них замечательный вкус. – Кейт ободряюще кивнула ей. – Прямо как «Персик Мельба», который мы ели в последний раз, когда ужинали в «Дельмонико». – Я в этом очень сомневаюсь, – сказала её мать, но полезла в банку и взяла себе кусочек, прежде чем передать банку мужу. – Спасибо. – Он на мгновение взглянул на Джулиану и едва заметно ей кивнул. Если это извинение, то этого явно мало, но Кейт знала, что её отец слишком горд для другого. Она никогда не слышала, чтобы он извинялся перед кем-либо, и уж тем более перед прислугой. – Не нужно меня благодарить, сэр. Я купила банку на деньги, которые вы мне дали, когда увольняли, – сказала Джулиана с улыбкой слаще персиков. Выражение лица её отца чуть не заставило Кейт подавиться слюной. 'Поделом ему.' Когда банка опустела, О'Брайены откинулись на траву. – Есть идеи, что вы собираетесь делать дальше? Вы останетесь здесь? – Джимми посмотрел на других взрослых у костра. – Ни за что! – Мать Кейт взорвалась, прежде чем кто-либо ещё успел ответить. – Я не проведу ещё одну ночь среди крыс и прочей нечисти. Мы сядем на первый попавшийся паром до острова Бельведер. – У нас нет денег на паром, – сказала Кейт. Даже если бы у них были, она не уверена, что захочет поехать, тем более что её родители ясно дали понять, что Джулиане не будут рады в их летнем домике. – Они вам и не нужны. – Газета зашуршала, когда мистер О'Брайен ею встряхнул. – В газете говорится, что поезда бесплатны для всех, кто хочет покинуть город. Могу поспорить, то же самое и с паромами. – А что, если захочется поехать в Нью-Йорк? – спросила Джулиана. – Тоже проезд бесплатный? Джимми О'Брайен кивнул. – Так написано в газете. В городах по пути путешественникам даже будут давать бесплатную еду. – А что в Нью-Йорке? – спросила Кейт. – Работа, – тихо сказала Джулиана. Она провела пальцами по траве, не глядя на Кейт. – Я встретила Калоджеро. Он говорит, что в Нью-Йорке не было землетрясения. Там можно зарабатывать деньги. Ломтик персика вдруг превратился в кусок свинца в желудке Кейт. Джулиана хочет уехать? Разум подсказывал ей, что это имеет смысл. Для Джулианы здесь больше ничего нет, и у неё не будет возможности заработать достаточно денег для своей семьи, по крайней мере, в ближайшее время. Её сердце хотело попросить Джулиану остаться, но какое право она на это имеет? Она не может ей ничего предложить. Её отец встал и отряхнул свои армейские брюки: – Хорошо. Тогда давайте отправимся на паром. Внезапно Кейт поняла, что это последнее место на земле, куда ей хочется идти. Паром доставит Джулиану на железнодорожный вокзал в Окленде и навсегда увезет её от неё.
