Трепетное ожидание

      Паромный причал       Сан-Франциско, Калифорния, 20 апреля 1906 года       – Что же нам теперь делать? – спросила Джулиана после долгого молчаливого сидения у воды. – Ждать следующего парома до Бельведера?       Кейт тут же покачала головой.       – Нет. Они просили меня оставить фотоаппарат и фотографии. Я не буду этого делать, несмотря ни на что.       И всё же Кейт была готова отказаться от своего багажа, чтобы Джулиана могла сесть на паром с Уинтропами. Никогда прежде в её жизни никто не жертвовал ради неё столь многим. Она не знала, что сказать.       Пронзительный свист заглушил крики круживших над головой чаек. Джулиана прикрыла глаза рукой, чтобы защитить их от ветра, и посмотрела на залив.       К ним, пыхтя, приближался следующий паром.       Джулиана поспешно поднялась, прежде чем толпа, хлынувшая к краю причала, начала об неё спотыкаться.       Кейт последовала её примеру. Она посмотрела на белый паром:       – Думаю, это тот, который возвращается в Окленд. Если хочешь сесть на поезд до Нью-Йорка, теперь, когда не получилось уехать в Бельведер…       Её голос и выражение лица оставались тщательно нейтральными. Даже теперь, когда Джулиана хорошо узнала Кейт, она не могла её прочитать.       Когда Кейт прыгнула обратно на причал и приземлилась ей в руки, Джулиану охватило чувство эйфории. Кейт хочет, чтобы они были вместе! Но теперь в её голову закралось мучительное беспокойство.       Неужели именно это означал отчаянный прыжок Кейт обратно на пристань? Возможно, Кейт не хотела, чтобы она осталась одна, но это не обязательно означало, что она хотела, чтобы они остались вместе, не так ли? Есть ли вообще способ добиться этого в долгосрочной перспективе?       – Как думаешь, это хорошая идея - поехать в Нью-Йорк? – спросила Джулиана, указывая на приближающийся паром.       – Я не смогу уплыть из города, не оставив при этом футляр. Но ты… ты могла бы уплыть от всего этого. – Кейт махнула рукой в сторону дыма, плывущего с севера. Её голос по-прежнему был ровным. – Ты первая в очереди. Скорее всего, легко получишь место на пароме.       Джулиана кивнула.       Кейт переложила футляр из одной руки в другую. Её губы были сжаты так сильно, что побелели.       – Ну, то есть… если ты действительно этого хочешь. – Теперь в её голосе появилась легкая дрожь, и сквозь неё просочилось немного эмоций. – Или ты можешь вернуться в парк "Золотые Ворота".       – Какой в этом смысл? Там ничего нет. – Джулиана выдавила кривую улыбку. – Только крысы.       – Я там буду, – ответила Кейт с серьезным выражением лица.       Их взгляды впились друг в друга.       Кейт просит её остаться с ней, связать их судьбы, что бы ни случилось с их пылающим городом? Джулиана нашла ответ в синей глубине радужной оболочки глаз Кейт. Но действительно ли Джулиана этого хочет? Она знала, что должна хотеть уехать. В Сан-Франциско нескоро выдастся возможность заработать денег. Нью-Йорк - то место, где она могла бы позаботиться о своей семье, что всегда было её высшей целью.       Но впервые в жизни ей хотелось чего-то еще. Чего-то для себя. Она уже не уверена, хочет она остаться или уйти.       'Да. Да, так и есть. Ты хочешь остаться; ты просто слишком напугана, чтобы признать это.'       Когда Джулиана промолчала, Кейт повторила свои слова шепотом:       – Я там буду.       'Как долго?'хотела спросить живущая в Джулиане реалистка. 'Пока твои родители не вернутся и не восстановят свой особняк?' Но она была слишком напугана ответом, чтобы спросить.       Паром до Окленда теперь настолько близко, что Джулиана смогла различить лицо моряка, стоящего у перил, с клубами дыма от сигареты.       Люди позади неё толкались и пихались ей в спину, пытаясь хотя бы на несколько драгоценных дюймов обойти остальную часть отчаявшейся толпы.       Джулиана не оттолкнула их. Зачем бороться за то, чего она на самом деле не хочет?       – Если мы останемся, – произнесла она и указала на толпу позади себя, – мы сможем уступить свои места этим людям.       – Да, давай! – крикнул кто-то позади них.       Джулиана улыбнулась.       Не говоря больше ни слова, они взялись за руки, протиснулись сквозь толпу и прошли через здание паромной переправы обратно на Маркет-стрит.

***

      – Итак, куда теперь? – спросила Кейт, когда здание парома осталось позади. Она почувствовала, что, наконец, снова может дышать, не только потому, что больше не была зажата в толпе, а потому, что Джулиана согласилась остаться.       – В парк? – сказала Джулиана, и это прозвучало скорее как вопрос, чем как утверждение.       Кейт наклонила голову.       – Можем пойти туда. Или… ты не против немного прогуляться? У меня осталось три неиспользованных стеклянных пластины, и я бы хотела использовать их до того, как всё это, – она обвела рукой широкий круг, указывая на руины и дым, парящий над обломками, - закончится.       – Мы можем сходить к Итальянскому порту? Мне нравится проверять лодку моего брата.       – Она всё ещё у тебя?       – Я хотела продать её и отправить деньги своей семье, но... – Джулиана посмотрела вниз по улице, на горизонт, и глубоко вздохнула. – Я не могу.       Кейт положила руку на плечо Джулианы и нежно погладила.       – Я понимаю. Я всё ещё храню велосипед Корни. – Её рука замерла на руке Джулианы. Она зажмурила глаза, но это не помогло избавиться от боли. – Или, скорее, хранила. Он стоял в бывшей конюшне, где мы держали автомобиль. Сейчас, скорее всего, он превратился в груду расплавленного металла.       – О, Кейт. Мне очень жаль. – Джулиана положила свою ладонь поверх ладони Кейт, которая продолжала лежать на её плече. Они постояли так минуту с переплетёнными пальцами, просто смотря друг на друга.       Почерневшие кирпичи и расколотые столбы вокруг Кейт будто бы исчезли. Вместо грязно-серого цвета неба она видела только теплоту карих глаз Джулианы.       Затем чемодан, установленный на роликовые коньки, загрохотал по рельсам канатной дороги, заставляя её вернуться к реальности. Она подняла глаза и ещё раз похлопала Джулиану по руке, прежде чем отпустить.       – Пойдем. Давай посмотрим, как там лодка твоего брата.

***

      Дым становился плотнее с каждым шагом по проспекту, пересекавшему по диагонали другие улицы. Джулиана не могла определить, откуда он; казалось, он повсюду. Неужели они направляются прямо в очередное пекло? На следующем углу улицы она остановилась, потерла покрасневшие глаза и оглянулась на Кейт.       – Хочешь вернуться?       Кейт посмотрела на север, в сторону Италийской гавани, и задумалась.       – Нет, – ответила она. – Пойдём дальше.       – Ты уверена?       Джулиана не хотела, чтобы Кейт рисковала своей жизнью из-за дурацкой лодки. Как бы много она для неё ни значила, Кейт значит гораздо больше. Это правда, в которой она призналась самой себе и пока не осмелилась озвучить её Кейт.       – Уверена.       Они продолжили путь по проспекту, проходящему через Вашингтон-сквер. Парк, в котором они с Кейт провели самый приятный день на памяти Джулианы, теперь был заполнен сотнями беженцев. Палатки были установлены, закрывая каждый доступный дюйм травы. Большинство створок было отодвинуто, обнажая пустые палатки. Ушли ли беженцы с наступлением утра в поисках более безопасного места для проживания?       Мимо них проносились люди, но они направлялись не на Вашингтон-сквер. Они проходили мимо палаток и продолжили путь к северной набережной, где на волнах покачивались сотни рыболовных судов, вероятно перевозившие беженцев.       На следующем перекрестке, всего в нескольких шагах вниз по боковой улице, находилась траттория, где менее двух недель назад они ели букатини с сардинами. Луиджи выкатывал на улицу бочку с вином.       Выглядело так, будто он пережил землетрясение без потерь. Даже дом выглядел целым. Джулиана улыбнулась.       – Что он делает? – прошептала Кейт, оглядываясь по сторонам. – Он что, не знает, что мэр запретил продажу алкоголя? Это было в объявлении, которое мы видели позавчера. Если его поймают солдаты, вино выльют или сделают ещё что похуже!       Джулиана не хотела, чтобы чересчур рьяный молодой солдат застрелил её друга, поэтому она поспешила к Луиджи и пересказала ему то, что только что сказала Кейт.       Он вытащил пробку из бочки и выпрямился.       – Продать его? – повторил он на сицилийском и рассмеялся без всякого намёка на юмор. – Если бы. Нет. Я использую его для тушения…       – Эй, ты! – крикнул резкий голос.       Джулиана и Луиджи обернулись.       К ним шли двое солдат, держа в руках винтовки со штыками.       – Дай это мне!       На мгновение Джулиана подумала, что они говорят о бочке с вином, но солдат постарше указывал на что-то другое.       Когда Джулиана повернула голову, она замерла.       Солдат разговаривал с Кейт, которая вытащила фотоаппарат, вероятно, чтобы сфотографировать Вашингтон-сквер или Луиджи, выкатывающего бочку с вином из своего дома.       – У нас строгий приказ не пускать в город репортеров с камерами.       – Репортеры? – Кейт хихикнула, напоминая глупых богатых девчонок, которые иногда приходили в гавань покупать крабов. – О нет, полковник, мы всего лишь две женщины. Кто-нибудь слышал о женщинах-репортерах?       Возможно, этот трюк раньше и срабатывал у Кейт, но не в этот раз. Солдаты смотрели на неё непонимающими взглядами.       – Я капрал, а не полковник, и мне плевать, кто вы. Вы фотографируете, а это недопустимо. Дайте мне камеру.       Кейт вздернула подбородок и спрятала камеру за спину.       – Дайте… мне… камеру! – Каждое слово звучало как раскат грома.       Двое солдат нацелили винтовки на Кейт.       Каждая мышца тела Джулианы напряглась. На её спине выступил холодный пот.       – Кейт...       Один из солдат взвёл курок винтовки. Звук эхом разнёсся по улице, напоминая выстрел. В его слегка прищуренных глазах не было жалости.       'Нет, нет, нет. Только не снова.'Джулиана сжала здоровую руку в кулак. На этот раз у неё не было оружия, чтобы защитить Кейт. Револьвер в футляре, лежащем на земле рядом с Кейт. Если она попытается достать оружие, её застрелят.       – Пожалуйста, – сказала она солдатам и протянула руку в их направлении, как будто это могло остановить пули. – Она не хотела никого обидеть. Мы можем поговорить об этом?       – Не о чем разговаривать. – Солдат слегка дернул винтовкой, заставив Джулиану испугаться, что она может случайно выстрелить. – Уничтожьте фотографии, сейчас же.       – Diumiu! – Луиджи побледнел. Трясущейся рукой он окунул черпак в винную бочку, полностью игнорируя солдат и то, что они могли бы сделать, если бы увидели, как он раздает алкоголь. –Focu! Пожар!       – О чем вы, мистер? – спросил один из солдат. – Какой пожар?       – Ты что, слепой? – Луиджи указал на что-то вдалеке, за спинами солдат.       Джулиана проследила за его взглядом. Из её рта вырвался резкий вздох.       Пламя охватило проспект, быстро пожирая один деревянный дом за другим.       Табачные лавки, итальянские магазины деликатесов, траттории, кондитерские и бакалейные лавки на углу превращались в клубы дыма на глазах Джулианы.       Огонь устремился к ним, хотя ветер дул в противоположном направлении. Горячий воздух, казалось, создавал собственную тягу, как циклон, предшествовавший огню. Он всасывал черепицу с крыш, отрывал куски металла и закручивал их вверх.       – Это огненный шторм! – крикнул один из солдат. – Господи, помоги!       Он перекинул винтовку через плечо и помчался по улице к причалам. Другой солдат бросил последний взгляд на Кейт, прежде чем выругаться и последовать за ним.       – Беги, – крикнула Джулиана Луиджи сквозь рев приближающегося огня.       – Нет! Траттория - это всё, что у меня есть, – сказал он на сицилийском. – Она немного в стороне от проспекта, так что, возможно, у меня получится её спасти.       Это было безумием.       – У вас нет воды!       – У меня есть вино, – крикнул он в ответ и разлил вино на полотенца, промокая их.       Джулиана покачала головой:       – Если в нем слишком много алкоголя, оно разожжет огонь, а не потушит его, – сказала она на сицилийском.       Он подмигнул ей:       – Не беспокойся об этом. Вино очень легкое. В конце концов, мне нужно зарабатывать на жизнь.       Выходит, он разбавлял вино водой. Не то чтобы на данный момент Джулиану это волновало. Она посмотрела вниз по улице.       Огненный шар пролетел через Вашингтон-сквер, поджигая кусты, деревья и деревянную скамейку, у которой Кейт фотографировала двух пожилых женщин. Палатки загорелись, воспламенившись от обжигающего жара задолго до того, как их коснулся огонь.       Ужасный запах донесся до носа Джулианы. Она сразу его узнала. Никто из тех, кто когда-либо чувствовал этот запах, никогда его не забудет. О, Мадонна, нет! Это был тошнотворно-сладкий запах горящей человеческой плоти. Желудок грозил вывернуть наизнанку то немногое, что она съела этим утром.       Судя по зеленоватому оттенку лица, Кейт тоже почувствовала этот запах:       – Уходим!       Взгляд Джулианы метнулся к Луиджи. Он не уйдёт; она это точно знала. Он либо спасет свой маленький ресторан, либо умрет пытаясь.       – Мы можем остаться и помочь ему? – В одиночку у него нет шансов.       Глаза Кейт удивлённо расширились. Её губы тронула слабая улыбка:       – Ты не такая, как все, ты это знаешь?       Не понимая, что это значит, Джулиана пожала плечами.       – Ещё два дома находятся между тратторией и улицей. Мы можем спасти его, Кейт.       – Искры воспламенят здание, когда огненная буря пронесётся мимо, – прокричала Кейт. – У нас нет воды, чтобы её потушить.       – У нас есть вино, – хором ответили Джулиана и Луиджи.       – Сицилийцы, – пробормотала Кейт, но схватила одно из пропитанных вином полотенец. – Хорошо, хорошо. Давай ему поможем.       Джулиана тоже взяла одно из полотенец, приготовившись.       Большая часть улицы была пуста, но двое соседей и их семьи тоже приготовились сражаться за свои дома.       Им не пришлось долго ждать.       Несмотря на заслонённое тёмным дымом солнце, температура поднялась, и улицу осветил яркий свет пламени. Приближающаяся огненная буря подбрасывала горячие угли высоко в воздух. Посыпался град искр, словно рой светлячков. На мгновение это выглядело почти красиво.       Затем светящиеся кусочки пепла упали на незащищённую левую руку и лицо Джулианы. Они жалят. Она вскрикнула и быстро стряхнула пепел.       Несколько искр упали на корпус камеры Кейт, оставляя крошечные дырочки на коже. Выругавшись, Кейт закрыла камеру и засунула её в футляр, а затем отнесла на несколько шагов вниз по боковой улице, где огонь не смог бы до него добраться, по крайней мере, Джулиана на это надеялась.       Воздух начал вибрировать и мерцать от жара, когда огненный шар направился прямо к ним.       Джулиана затаила дыхание, опасаясь, что её лёгкие обожгутся, если она втянет хоть немного воздуха. Она закрыла лицо руками, чтобы защитить его от летящих углей. Их обдало жаром, как будто кто-то открыл дверцу духовки. Он обжигал её кожу даже сквозь одежду. 'О Мадонна и все святые!' Они сгорят заживо!       Огненный шар пролетел мимо них, охватив ближайшее к проспекту здание. Сухая древесина затрещала от жара. Пламя немедленно грозило охватить и соседний дом.       Искры заплясали по крыше и дождем посыпались на тратторию.       – Крыша! – крикнула Кейт. – Нужно туда подняться.       Луиджи побежал к задней части своего дома. Минуту спустя до низа донеслись звуки его карабканья по крыше. Две деревянные черепицы соскользнули с крыши и рухнули на улицу внизу.       – Accura! Осторожней! – Джулиана схватила Кейт за руку и потянула её назад.       До них донеслись сицилийские ругательства, более красноречивые, чем те, что использовал Тури.       – Бросьте мне полотенце! Быстро!       Джулиана завела руку и швырнула полотенце вверх так высоко, как только могла.       Присев на корточки у края крыши, Луиджи поймал его и замахнулся им на языки пламени, лижущие черепицу.       – Джулиана! Помоги! – Кейт яростно отбивалась от искр, грозящих воспламенить деревянные ступеньки.       Джулиана подбежала и затушила тлеющие угли полотенцем. Но как только она потушила одно пламя, в другом месте вспыхнуло другое. Это казалось бесконечной битвой. Она носилась по дому туда-сюда, пытаясь успеть везде одновременно, пока у неё не закружилась голова и не вернулась боль в лодыжке.       Краска вздулась на стенах, приклеивая полотенце к дереву. Она отодрала его и продолжила бить по горящему подоконнику.       Полотенце загорелось.       Она уронила его как раз перед тем, как огонь успел обжечь её уже перевязанную руку, и наступила на горящую тряпку. Когда та потухла, Джулиана побежала по дому, обмакнула новое полотенце в бочку с вином и прибежала обратно.       Пар шипел, когда она сбивала пламя пропитанным вином полотенцем. От паров алкоголя у неё закружилась голова. Лицо её горело от жара, легкие болели, но повязка на руке хотя бы немного защищала пальцы от палящего жара. Густой дым делал каждый вздох болезненным. Пояс рубашки прилип к её телу, пропитанный потом и заляпанный копотью. Мышцы её руки заболели, поэтому она переложила полотенце в другую руку и продолжила бить по искрам.       Она потеряла счет тому, сколько возгораний потушила и как часто пропитывала полотенце вином или бросала новое полотенце Луиджи. Её движения стали механическими, как будто её тело двигалось без её контроля. В её ушах раздался рёв, но она не могла понять, был ли он в её голове или исходил от пожаров, уничтожавших соседние дома.       Время от времени она мельком видела Кейт, которая боролась так же упорно, пот увлажнял её светлые волосы, сделав их более темными. Каким-то образом это зрелище придало ей сил продолжать.

***

      Кейт отдернула руку и яростно принялась лупить по тлеющим углям, которых надуло из горящих домов по соседству. Несколько капель горячего вина пролились ей на руку.       – Ой! Черт.       Она на мгновение потрясла обожженными пальцами, прежде чем продолжить размахивать полотенцем.       Вокруг неё кружились бумажные куски пепла и град золы, некоторые размером с долларовую монету. Она вздрагивала каждый раз, когда один из них приземлялся на неё, но у неё не было времени, кроме как стряхнуть их. Над ней Луиджи сбрасывал с крыши горящую черепицу, увеличивая количество искр, которые ей приходится тушить.       В нос ударил едкий запах плавящейся краски и обугленной человеческой плоти, вызывая тошноту. Она бы дышала ртом, но в горле уже саднило от дыма. Даже глотать было больно. От горячего воздуха у неё так сильно слипались глаза, и она начала щуриться на искры сквозь узкие щелочки.       Сто раз ей хотелось бросить полотенце и дать отдых ноющей руке и плечу или, ещё лучше, побежать по улице туда, где воздух был прохладнее, и она могла бы дышать.       Один из соседей и его семья сдались и отступили, предав свой дом огню.       Но раз Джулиана не сдаётся, значит и она тоже. Помощь собрату-сицилийцу важна для Джулианы. Если Кейт может помочь ей в этом, она продолжит помогать, даже, несмотря на то, что ей казалось, что её рука отвалится в любую секунду.       Время от времени она оглядывалась на улицу, чтобы убедиться, что её фотоаппарат всё ещё в безопасности и рядом с футляром нет пламени.       Спустя примерно тридцать минут или несколько часов ветер подул, унося искры других зданий в другую сторону.       Ещё пара ударов по пылающему огню, упавшему на верхнюю ступеньку, и опасность на её стороне дома миновала, по крайней мере, на данный момент.       Положив руки на колени, Кейт наклонилась и глубоко вдохнула, не обращая внимания на жжение в горле. Она застонала, выпрямляясь. Каждая мышца её тела уже начала напрягаться. Передвигаясь подобно старухе, она подошла к той стороне дома, где находилась Джулиана.       Джулиана всё ещё била по обгоревшей стене, хотя в этой части здания не было ни пламени, ни тлеющих углей. Она, видимо, ещё не осознала, что непосредственная опасность миновала.       Кейт поспешила к ней:       – Джулиана! Остановись. Всё кончено. Мы сделали это!       Рука Джулианы с полотенцем опустилась. Она оглядела дом, затем повернулась и, удивлённо моргая, посмотрела на Кейт. Медленно её припухшие от жары губы сложились в широкую улыбку, зубы заблестели на перепачканном сажей лице.       – Мы сделали это. – Это прозвучало ошеломлённо, как будто она не могла в это поверить. Мгновение спустя она повторила это с большей уверенностью и радостью в голосе. – Мы сделали это, Кейт!       – Да, мы определённо это сделали. – Восторг охватил Кейт, разгораясь так же ярко, как и пожары.       Обе сорвались с места одновременно, бросаясь навстречу друг другу и сливаясь в крепком объятии. Удар заставил Кейт на шаг отступить. Она обхватила Джулиану обеими руками, и, чёрт бы побрал ноющие мышцы, закружила девушку вокруг себя.       Джулиана откинула голову назад так, что её волосы развивались за её спиной, и громко рассмеялась. Когда они остановились, обе покачнулись и вцепились друг в друга.       – Мы сделали это, – голос Кейт стал прерывистым шёпотом.       Несмотря на почерневшую одежду Джулианы, грязное лицо и опухшие глаза, она была самым красивым существом, которое Кейт когда-либо видела.       Прежде чем Кейт успела об этом подумать, она наклонила голову и прижалась губами к губам Джулианы в страстном, но нежном поцелуе.       Джулиана отпрянула.       Кейт замерла. 'О Господи, что я наделала?'       – Прости. Я не… я не... – Она потянула руки к Джулиане, но затем быстро отдернула их, не желая видеть, как Джулиана снова от неё отшатывается. – Это просто...       – Кейт...       – Пожар и всё остальное... Должно быть, это всё затуманило мои мысли или что-то в этом роде.       – Кейт!       – Ты должна мне поверить. Я правда...       Руки Джулианы, одна из которых была забинтована, а другая раскрасневшаяся от жары, схватили Кейт за талию и легонько встряхнули.       – Остановись. Помолчи и послушай.       Кейт повисла в объятиях её рук, как безвольный щенок. Её взгляд метался по сторонам. Соседи боролись за спасение своего дома, не обращая на них никакого внимания. По крайней мере, никто не видел, как она поцеловала Джулиану. Она изучала почерневшую землю у себя под ногами, но поскольку тишина продолжалась, она осмелилась поднять взгляд.       – Я слушаю.       – Я... – Джулиана переминалась покрытыми пеплом ногами.       Её губы зашевелились, как будто она готовилась произнести слова, но не произнесла ни слова. Она потерла щеки обеими руками, измазав лицо ещё большим количеством сажи, и пробормотала что-то по-сицилийски. Наконец, она замерла и какое-то мгновение просто смотрела на Кейт.       Они смотрели друг на друга.       Затем Джулиана притянула Кейт к себе и поцеловала. Это был не тот поцелуй в щеку, которым она чмокнула Люси, когда они прощались. Это было прикосновение губ Джулианы к губам Кейт. Нежное прикосновение к её опухшим, потрескавшимся губам слегка обожгло, дав ей хорошее представление о том, почему Джулиана отшатнулась. Для Кейт это была самая сладкая боль, которую она когда-либо испытывала.       Пальцы Джулианы раскрылись веером, чтобы обхватить плечи Кейт, удерживая их прижатыми друг к другу ещё ненадолго.       Тепло, более сильное, чем всё, что Кейт чувствовала, борясь с огнем, распространилось по её телу.       В ногах появилась дрожь. Она вцепилась в плечи Джулианы, чтобы оставаться в вертикальном положении.       Громкий скрежет по крыше заставил их в ту же секунду отпрыгнуть друг от друга. С громким стуком рядом с ними приземлился Луиджи.       Кейт стояла, прижав одну руку ко рту, на котором она всё ещё чувствовала губы Джулианы, и смотрела на неё.       Луиджи заключил их обеих в крепкие объятия.       – О, спасибо, спасибо вам! Вы спасли мой дом. Грации, грации!       С громкими чмокающими звуками он поцеловал её в обе щёки. Его усы щекотали щеку Кейт, но она чувствовала это как будто через несколько слоев одежды. Все её чувства всё ещё были сосредоточены на ощущении губ Джулианы на своих собственных.       'Она поцеловала меня. Она поцеловала меня! О, Боже милостивый, она поцеловала меня! Меня!'Когда Луиджи отпустил Кейт, её колени подогнулись. Она плюхнулась на всё ещё горячую брусчатку.