Трепетное ожидание

      Вероятнее всего, Кейт вернется не сразу, поэтому Джулиана присела на верхнюю ступеньку и потерла ноющую лодыжку. Она не отрывала взгляда от своих туфель и не позволяла взгляду или вниманию отвлечься, как будто успех Кейт зависел от того, будет ли Джулиана посылать ей позитивные мысли.       В детстве она втайне посмеивалась над бабушкиными суевериями, но сейчас лучше не рисковать.       Входная дверь открылась.       Джулиана отошла в сторону, ожидая увидеть выходящего из здания бизнесмена или разносчика газет. Вместо них по трем ступенькам с футляром в руке спускалась Кейт.       'О нет.' Это не предвещало ничего хорошего. Прошло меньше трех минут с тех пор, как Кейт вошла в здание. Неужели редактор "Вызова" её уволил, даже не взглянув на фотографии Кейт?       – Что случилось? – спросила она, на самом деле не желая слышать ответ.       – "Вызова" здесь больше нет, – сказала Кейт.       – Они вернулись в Сан-Франциско?       Кейт покачала головой.       – Нет. Они переехали в редакцию «Окленд Энквайер» на Десятой улице, всего в двух или трех кварталах отсюда.       Что ж, по крайней мере, не все потеряно, хотя это и означает, что бедной Кейт придется проходить всю процедуру заново. Она выглядела бледной и уже была на пределе сил, но расправила плечи и направилась на другую сторону Десятой улицы.       Джулиана последовала за ней. По крайней мере, в этой заминке было что-то хорошее: она сможет ещё раз поцеловать Кейт на удачу.

***

      Если Кейт думала, что нервничает, направляясь в офис «Окленд Трибьюн», это было ничто по сравнению с тем, что она чувствовала, войдя в здание «Окленд Энквайер». Её нервы были натянуты, как канат, удерживающий тонну груза.       Её пальцы онемели от того, как крепко она сжимала футляр. С дрожащими коленями она поднялась по лестнице в редакцию газеты.       Верхняя часть двери была покрыта матовым стеклом. Она попыталась заглянуть внутрь, но смогла разглядеть только очертания предметов. Из-за двери доносились постукивающие звуки - репортеры печатали свои репортажи.       Глубоко вдохнув, она задержала дыхание, насколько могла, и выдохнула. Не позволяя себе колебаться ни секунды, она постучала в матовое стекло.       Никто не открыл дверь и не позвал её войти. Неужели они не расслышали дверной стук за стуком печатных машинок?       Кейт постучала по стеклу чуть сильнее. Стекло громко задребезжало.       – Какого черта…? – прогремел голос.       Дверь распахнулась, и над ней навис мистер Фултон, его грузное тело заполнило дверной косяк и закрыло вид отдела новостей за его спиной.       На Кейт накатила волна тошноты. Все инстинкты подсказывали ей развернуться и бежать, но она стояла на месте. Это её единственный шанс обеспечить своё будущее. Если она не может поговорить с мистером Фултоном лицом к лицу, она не заслуживает присутствия Джулианы в своей жизни.       – Добрый день, мистер Фултон. Надеюсь, вы пережили катастрофу без ущерба для себя и своей семьи.       Гневный румянец на его широком лице немного поблек:       – У меня нет семьи, но, как видите, я в порядке. – Его тон был грубым. – Чего вы хотите?       – Не знаю, помните ли вы меня. Меня зовут Кэтрин Уинтроп. В прошлом месяце мы говорили о возможной должности штатного фотографа. – Ну, она говорила, а он смотрел на неё с недоверием.       Он вынул сигару изо рта и подкрутил кончик своих длинных усов, как будто это могло помочь ему освежить память.       – А, точно, – сказал он через мгновение. – Вы та самая девушка.       – Я не девушка, мистер Фултон. – Кейт постаралась, чтобы ее голос звучал как можно тверже. – Я фотограф. И я принесла вам несколько фотографий, которые вы не захотите пропустить. Можем мы на минуту зайти в ваш кабинет, чтобы вы могли на них взглянуть?       Когда он взмахнул рукой, на лестничную площадку посыпался пепел.       – Не то чтобы я не восхищался вашей настойчивостью, мисс…       – Уинтроп.       Он кивнул, но не повторил её фамилии, как будто снова успел её позабыть.       – Я не изменил своего мнения о женщинах-фотографах. На самом деле, совсем наоборот. Сейчас опасные времена. У одного из наших фотографов сломалась камера, и солдаты чуть не застрелили его только за то, что он выполнял свою работу. Другой сильно обгорел, когда пытался сфотографировать пожар к югу от Слота. Женщина не может и никогда не должна фотографировать в таких обстоятельствах. А теперь, если вы меня извините, у меня есть работа.       Прежде чем Кейт успела ответить, он отступил назад и начал закрывать дверь между ними. Кейт шагнула вперед.       Дверь ударила её по руке. Ладонь пронзила боль, но она не отступила и не выпустила из рук футляр.       – Дайте мне всего минуту. Клянусь, вы не пожалеете.       – Одну минуту. – Он стряхнул пепел с кончика сигары в её сторону. – После вы больше никогда меня не побеспокоите.       Кейт наклонила голову в молчаливом согласии.       Он открыл дверь шире и жестом пригласил её войти.       «Окленд Энквайер» был гораздо меньше издательства «Вызов Сан-Франциско». Весь офис, находившийся в распоряжении "Вызова", состоял всего из одной большой комнаты. Мистер Фултон подошел к столу в центре редакции.       Когда Кейт последовала за ним, несколько репортеров оторвались от своей работы и с любопытством на неё посмотрели.       – Занимайтесь своими делами, мальчики, – сказал мистер Фултон. Это прозвучало почти ласково, как будто он упрекал пару непослушных детей. Он выдвинул стул и указал Кейт в него сесть, а сам присел на угол стола. Бедный предмет мебели жалобно застонал, но сумел выдержать его вес. – Давайте, показывай фотографии.       Кейт осторожно села, положила футляр на колени и открыла его. Изо всех сил стараясь, чтобы руки не дрожали, она вытащила стопку фотографий. В последний момент она вспомнила, что нужно отложить фотографии Джулианы и Норт-Бич до катастрофы, и положила остальные фотографии и их негативы на стол перед ним.       Мистер Фултон просмотрел их одну за другой. Когда он глубоко затянулся, тлеющий кончик сигары осветил его лицо оранжевым светом. Просмотрев последнюю фотографию, он выпустил колечко дыма и изучал её, как ей показалось, самую долгую минуту в жизни Кейт.       Сцепив пальцы на коленях, Кейт каким-то образом умудрилась не ёрзать. Она встретила его взгляд с высоко поднятой головой.       – Вы сделали эти фотографии? – Он легонько постучал по ним.       Кейт кивнула.       – Как? – спросил мистер Фултон.       – С помощью стеклянных негативов «Сенчури Гранд», сэр.       Он выдавил из себя первую улыбку, которую она у него видела.       – Нет, я имею в виду, как вам удалось избежать отбирания солдатами камеры?       Кейт решила не говорить ему, что они едва при этом не погибли.       – Солдаты совершили ту же ошибку, что и вы, сэр. – Она прикусила губу и молилась, чтобы её откровенные слова его не разозлили.       Но он просто стряхнул пепел с кончика сигары и спокойно на неё посмотрел:       – Какую?       – Вы недооцениваете женщин. Вы не думаете, что из них получатся хорошие фотографы. Солдаты тоже так не думали.       – Вероятно, в этом есть смысл. – Мистер Фултон затушил свою недокуренную сигару в переполненной пепельнице. – Сколько вы хотите за эксклюзивные права на эти фотографии?       Кейт поняла, к чему он клонит. Она твердо посмотрела ему в глаза.       – Я не хочу просто продавать фотографии. Я хочу получить должность штатного фотографа. Если вы наймете меня, я продам вам фотографии. И сделаю для вас ещё больше снимков.       Он покачал головой:       – Это невозможно. В город никого не пускают. Вы не сможете вернуться.       Она вытащила из кармана пальто пропуск Красного Креста и с улыбкой показала ему. Фултон покосился на бумагу.       – С чего вы взяли, что мы нанимаем сотрудников?       – Ну, вы сами сказали, что один из ваших фотографов сильно обгорел, поэтому вам нужен кто-то, кто его заменит.       – Вы же не станете нанимать женщину-фотографа, босс? – окликнул один из репортеров.       Единственная женщина-журналист в комнате швырнула в него скомканный листок бумаги.       – Рот закрой, – сказал мистер Фултон, не отрывая взгляда от Кейт. Он оперся локтем о бедро и постучал костяшками пальцев по нижней губе. – Я не могу платить вам больше, чем нашим начинающим репортерам - пятнадцать долларов в неделю.       Это меньше, чем недельное пособие, которое Кейт получала от своего отца, но она знала, что Джулиана жила на треть этой суммы.       – Звучит неплохо. – Кейт старалась говорить беззаботно, хотя с трудом сдерживала волнение.       – Не заставляйте меня пожалеть об этом, мисс Уинтроп.       Значит, он всё-таки запомнил её фамилию.       – Не стану.       – Хорошо. Стоит попробовать. Возможно, через неделю или две мы переедем обратно в Сан-Франциско. А до тех пор держите ухо востро и фотоаппарат наготове.       Он потянулся к фотографиям на своем столе.       Кейт быстро положила руку поверх них.       Он нахмурился, и его брови сошлись на переносице.       – Вы сказали, что, если я вас найму, вы отдадите мне фотографии.       Кейт держала руку на стопке снимков и отказывалась отводить взгляд.       – Я сказала, что продам вам фотографии. – Она подражала тону, который её отец использовал на деловых переговорах. – Итак, сделайте мне предложение.       – Боже мой, девочка. Я начинаю понимать, как тебе удалось сделать все эти снимки и не позволить их у тебя забрать. – Он покачал головой, но у неё возникло ощущение, что за его усами скрывается легкая улыбка. – Хорошо. Пусть только попробуют сказать, что я не человек слова. – Он выудил из внутреннего кармана жилета монету и вложил её в руку Кейт.       Она посмотрела на монету в своей ладони. Это был блестящий золотой двуглавый орел. Это позволит им арендовать домик почти на год. Кейт попыталась скрыть широкую улыбку, но у неё не совсем получилось.       Мистер Фултон приподнялся из-за угла своего стола и махнул рукой от себя.       – А теперь дайте мне немного поработать. Эта газета не издаётся сама по себе.       Кейт схватила свой футляр, в котором теперь был только её фотоаппарат и снимки Норт-бич, вскочила и освободила его кресло.       – Нет, сэр. Конечно, нет. Спасибо. – Она направилась к двери, подпрыгивая на месте, с монетой в руке.       Когда она проходила мимо женщины-репортера, та ей улыбнулась.       Кейт улыбнулась в ответ. Ей хотелось кружиться, прыгать и танцевать всю дорогу до выхода. Она не могла припомнить, чтобы когда-либо была так счастлива, может быть, за исключением того момента, когда она нашла Джулиану под обломками рухнувшего пансиона. Каким-то образом ей удалось выбраться наружу и закрыть за собой дверь из матового стекла, прежде чем она издала радостный вопль.       Из-за двери донесся смех, но Кейт была слишком счастлива, чтобы обращать на него внимание.       Она сбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки совершенно неподобающим для леди образом, распахнула входную дверь и прыгнула прямо в объятия Джулианы.       – Он дал мне работу! И даже заплатил за фотографии.       Несмотря на то, что Джулиана была немного ниже ростом, ей удалось однажды покружить Кейт вместе с футляром и всем остальным.       – Я так и знала! Ты так хороша, что он просто не мог сказать ”нет".       Кейт не была так в себе уверена, но оценила доверие к ней Джулианы. Когда её ноги снова коснулись земли, она остановилась, глядя на Джулиану, и заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Господи, как сильно ей хотелось поцеловать её сейчас или, хотя бы, подольше по обниматься.       – Что теперь? Мы останемся в Окленде? – спросила Джулиана.       – Нет. В Сан-Франциско сейчас происходит всё, что заслуживает освещения в газете. Редакция хочет, чтобы я оставалась там и присмотрела что-нибудь, достойное фотографии.       – Хорошо. Сан-Франциско - мой дом.       – Правда? Даже сейчас, когда он почти весь в руинах?       Кейт внимательно наблюдала за Джулианой, выискивая любые признаки того, что она всё ещё немного тоскует по отчиму дому и однажды захочет вернуться на Сицилию или уехать в Нью-Йорк, где могла бы зарабатывать больше денег.       – Да, – не раздумывая, ответила Джулиана. – Ты же там живёшь, разве нет?       Ком в горле не позволил Кейт ничего сказать, поэтому она кивнула.       Джулиана взяла Кейт под руку.       – Пойдем, мисс газетный фотограф. Мы отправляемся на пароме домой.