Поговорим о боли?

***

      Поговорим о боли. О её видах, о её степени и о том, что каждый день она разная, независимо от причины. Сегодня это ноющая, тянущая все внутренности вниз боль, а завтра — полыхающая, готовая безвозвратно превратить всё в пепел. Вчера боль была почти неощутимой, просто заполняла пустоту в груди смутным, неопределённым чувством. Через неделю боль будет ощущаться как воткнутый в сердце нож, через месяц — всего лишь как содранная кожа на коленке. Неважно, насколько сильной она была, боль не прекращалась и не оставляла Маринетт в покое ни на один день на протяжении нескольких лет.       Маринетт привыкла жить с этой болью и иногда даже классифицировала её. Делила на тихую, позволяющую спокойно жить и двигаться в выбранном направлении и дающую о себе знать лишь в моменты внезапных тревожных мыслей об Адриане; и на острую, что сжимает сердце в стальные тиски, стоит лишь произойти чему-то, угрожающему будущему, которое Дюпен-Чен выстроила в своём воображении. Именно такую боль девушка ощутила, когда её взгляд в микроавтобусе нашёл мирно сидящих рядом Адриана и Кагами. Страх и беспокойство медленно протянули к Маринетт свои щупальца, подталкивая её к необдуманным и глупым поступкам.       Поговорим и о счастье. О моментах мимолётных нежных касаний, о взглядах, понятных только им двоим, о трепетном чувстве в животе, появляющемся, стоит ему широко и искренне улыбнуться. Моменты, продолжающие жить в воспоминаниях, вызывая табун мурашек по всему телу; моменты, память о которых поднимает в груди тёплое чувство, а с ним — волнение и лёгкое покалывание в кончиках пальцев.       Будь у Маринетт чуть больше свободного времени, она бы начала записывать каждый такой момент в отдельную книжечку, но тогда бы ей не хватило страниц. Адриан часто приобнимал подругу за плечи, чтобы подбодрить перед важным событием, часто улыбался ей такой улыбкой, какой улыбается лишь в особенно счастливые мгновения, часто разговаривал с ней одним взглядом. Стоило брюнетке поймать глаза парня во время спора с Альей или очередной перепалки с Феликсом, по ним сразу становилось понятно, что он в этот момент думал. Зачастую это успокаивало.       «Он тебя провоцирует», — молодой человек недовольно дёрнул скулой, смотря на Маринетт пристально.       «Нужно успокоиться.»       Маринетт закрыла глаза, бросив чемодан посреди небольшой, но просторной светлой комнаты. С открытого балкона дул лёгкий ветерок, колыша тонкие занавески. За окном уже стемнело, но если приглядеться, можно было разглядеть очертания пляжа и огни фонарей на ведущей к нему дороге. Со стороны моря тянуло влагой, отдалённо доносились крики чаек и шум прибоя.       Девушка представила себя сидящей на ещё тёплом песке у самой кромки воды, представила, как мелкие волны накатывают на её ступни, норовя утащить поглубже. Представила, как её окутывает холодный морской ветер и тишина пустынного пляжа. Как, раскинув руки, она смотрит в тёмно-синее небо, считая звёзды. Раз. Два. Три. Выдох.       Маринетт открыла глаза, стараясь не думать о произошедшем в гостиной и не строить прогнозы на предстоящий отдых. Сейчас нужно было решить, как уживаться в одной комнате с Кагами. Окинув взглядом спальню, брюнетка задержалась на большой двуспальной кровати, покрытой мягким бежевым пледом. Шкаф-купе, комод с небольшим телевизором, мягкое кресло и столик с зеркалом. Ничего лишнего, ничего, что могло бы вызвать восторг. Ни одного намёка на вторую кровать. Сев на край кровати, Дюпен-Чен уставилась в пол. Мысли закружились с новой силой. Выжить в одной комнате с Кагами целых две недели казалось непосильной задачей.       Словно в подтверждение этому, дверь открылась и на пороге появилась сама Цуруги. Несколько секунд девушки молча смотрели друг на друга, не решаясь заговорить. Обе прекрасно понимали, что сожительствовать им будет непросто.       — Приму душ первая, — Кагами поставила сумку на тумбочку, достала полотенце и, не говоря больше ни слова, скрылась за дверью ванной.       Решив, что разберёт вещи позже, Маринетт достала самое необходимое, а чемодан задвинула в шкаф. Быстро переодевшись, она решила, что полноценно помоется с утра, расправила постель и упала на подушку. Повернувшись спиной к той стороне, где будет спать подруга, Дюпен-Чен натянула одеяло и закрыла глаза. Хотелось заснуть до того, как Кагами вернётся, но сон не шёл.       Когда Цуруги вышла, Маринетт затаила дыхание. Разговаривать не хотелось, и она надеялась, что та подумает, будто она уже спит. Соседка ещё немного покопошилась, а потом забралась под одеяло. В воздухе повис приятный аромат весенних цветов.       — Я знаю, что ты не спишь, — заключила Кагами, размазывая по рукам крем. Маринетт определила это по звуку. — Меня тоже не устраивает, что мы делим одну комнату.       От такого заявления Дюпен-Чен едва не поперхнулась. Она подскочила и села на кровати, уставившись на соседку с широко раскрытыми глазами.       — Предпочла бы ночевать с Адрианом? — Маринетт сама не поняла, как этот язвительный вопрос вырвался у неё.       — Я, кажется, тебя предупреждала, Маринетт, — Кагами оставалась спокойной. — И дала тебе достаточно времени.       Девушка изумлённо вскинула брови, ожидая продолжения. Спустя минуту молчания Цуруги повернула к ней голову. Её взгляд был уверенным и твёрдым.       — Я не отступлю, Маринетт. Теперь — нет.       Оставив Дюпен-Чен в тишине, Кагами перевернулась на бок и выключила свет на тумбочке. Маринетт ещё какое-то время смотрела на отвернувшуюся подругу, а затем сделала то же самое. Устроившись поудобнее, она прикрыла глаза. Слова Кагами означали объявление войны, и теперь план по завоеванию Адриана грозил потерпеть крах в первый же день.

***

      — Что ты думаешь о Феликсе?

      Маринетт вздрогнула, когда Зои ловко опустилась рядом на сиденье. Это был один из тех ярких майских дней, что выпадают на дни рождения Джулеки и Луки, ради которого Дюпен-Чен вылезла из своей берлоги, отложив конспекты и подготовку к экзаменам. Погода радовала, поэтому единогласно решили провести празднование на корабле. Друзья вместе с именинниками настраивали инструменты, остальные украшали палубу и готовили закуски.

      День обещал быть весёлым, ведь кроме их привычной компании, собрались и старые друзья Джулеки. Однако все они казались Маринетт чужими. Атмосфера ощущалась иначе, и девушка, не желая вмешиваться в творящийся на палубе беспорядок, устроилась поодаль. Она ждала Алью и Нино с совместным подарком для именинников, но те задерживались, заставляя Маринетт волноваться. Неужели утопили его в Сене?

      Вопрос Зои заставил брюнетку вынырнуть из тревожных мыслей и бросить взгляд на упомянутого человека. Феликс помогал Адриану установить синтезатор. Маринетт всё ещё боролась с желанием встряхнуть Луку и спросить, какого чёрта здесь этот парень. Она искренне не понимала, почему все так легко мирились с присутствием Феликса Фатома в их компании. Неважно, день рождения это, Пасха или День солидарности трудящихся — Феликс появлялся всегда, и напрягало это, кажется, только саму Маринетт.

      — Он… — Дюпен-Чен задумалась, мысленно рисуя портрет Феликса и подписывая его разными эпитетами. Одним словом его было не описать.

      — Загадочный? — предположила блондинка, тоже наблюдая за кузенами. — Или ему больше подходит «противоположность Адриана»?

      Маринетт медленно повернулась к подруге, та хитро улыбнулась. За годы девушка привыкла, что друзья подтрунивают над ней из-за Агреста, но в последние два месяца объектом их шуток стал другой человек. Маринетт удивило не это, а то, что Зои была права. Нет более точного описания Феликса, чем «противоположность Адриана». Наглый, самоуверенный, беспринципный, жестокий — все эти эпитеты, немыслимые для Адриана, так идеально подходили его брату.

      — Кажется, Алья и Нино пришли, — не дожидаясь ответа, Зои подскочила и направилась к прибывшим друзьям.

      Маринетт осталась в задумчивости наблюдать со стороны. Неужели всё действительно так, как она думает?

***

      — Ты когда-нибудь представляла себя вместе с ним в ду́ше?

      — Опять этот… Феликс! — Дюпен-Чен тяжело вздохнула, снимая с головы полотенце и выходя из ванной. Она провела там почти час, пытаясь успокоиться, но голос навязчивого блондина продолжал преследовать её.       — Я думал, ты мечтала, чтобы там оказался Адриан, а не я.       Маринетт вздрогнула так сильно, что выронила полотенце. В шоке она уставилась на парня, развалившегося на её кровати. Тот весело и нагло усмехнулся, проводя оценивающим взглядом по её фигуре.       — Что ты здесь делаешь?! — возмутилась она, плотнее запахивая халат. — А если бы я вышла голая?!       — О, я совсем не против, если ты сейчас разденешься, — блаженно улыбнулся блондин, не отрывая от неё игривого взгляда.       Маринетт вспыхнула, покрываясь красными пятнами. Ей тут же захотелось ударить его чем-нибудь тяжёлым. Наклонившись, она подняла мокрое полотенце и швырнула в него. Фатом попытался увернуться, но его всё равно задело, и он громко рассмеялся.       — Проваливай из моей комнаты! — выплюнула Маринетт, хватая заранее приготовленную одежду и снова скрываясь в ванной.       — Вообще-то это моя комната, как и вся вилла. Имею право находиться, где захочу, — прокричал Феликс ей вслед. — Могу даже к тебе в ванну зайти.       Дюпен-Чен проигнорировала его, быстро натянула шорты и топ и вернулась в спальню. Фатом по-прежнему занимал её кровать. Дюпен-Чен едва сдержала порыв столкнуть его на пол.       — Что тебе нужно?       — Все собираются на завтрак, — начал Феликс. — У девушек в крови заложены долгие сборы?       — Мог послать за мной Кагами, мы же живём вместе.       — Она не захотела.       Маринетт ничего не ответила, пожала плечами и подошла к столику с зеркалом, где были разложены её косметические принадлежности. Взяв гребень, она начала распутывать влажные волосы. Молодой человек перевернулся на другой бок, продолжая наблюдать за ней.       — Ты можешь идти, Феликс. Я спущусь через пять минут, — девушка остановилась и бросила на него спокойный взгляд, стараясь показать полное безразличие.       Парень состроил недовольную гримасу и поднялся с постели, однако вместо того чтобы уйти, направился к ней. Маринетт вздрогнула и удивлённо посмотрела на его отражение, когда он вплотную подошёл к ней сзади. Даже через зеркало его взгляд гипнотизировал, лишая воли. Его глаза не отпускали, демонстрируя, как легко Маринетт поддаётся его давлению. Девушка знала, что должна оттолкнуть его, но не могла пошевелиться. Она была безвольна перед ним, а Феликс нагло этим пользовался.       Застыв и затаив дыхание, Дюпен-Чен наблюдала за его действиями. Она почувствовала, как его грудь прижалась к её лопаткам, как его ладонь легла на талию, как он провёл носом вдоль её шеи, опаляя кожу горячим дыханием. Разум отказывался мыслить рационально, наслаждаясь этой порочной близостью. Фатом замер у самой мочки её уха, почти касаясь её губами, и бросил быстрый взгляд в зеркало, ловя её реакцию. Маринетт задрожала. Она не хотела этого, но тело не слушалось, покрываясь мурашками. Феликс усмехнулся, коснувшись губами нежной кожи за ухом, и задержался так на мгновение. Наслаждаясь победой, он оставил ещё один влажный поцелуй на её плече.       Медленно отстранившись, он всё так же улыбался. Как только его руки отпустили её, Дюпен-Чен смогла наконец вдохнуть полной грудью.       — Мы ждём тебя внизу, — Феликс в два шага преодолел расстояние до двери и, уже выходя, добавил: — Не задерживайся, Маринетт.       Парень скрылся, и только тогда девушка рухнула на пол, пытаясь осознать произошедшее.

***

      Завтракать решили в кафе на пляже, чтобы после сразу отправиться к морю. Компания разместилась на террасе в плетёных креслах с мягкими подушками песочного цвета. Сделав заказ, все беззаботно болтали, строя планы на ближайшие дни.       — Нам в любом случае нужно посетить Цитадель и замок Сюффрен, — решительно заявила Алья. — Мама меня убьёт, если я не пришлю ей фото.       — А я хочу в Дом бабочек, — добавила Зои, помешивая трубочкой лёд в стакане с лимонадом.       — Вы, девочки, как хотите, а мы с парнями отправимся на винодельню, — откинувшись на спинку кресла, заявил Ляйф, и все рассмеялись.       Маринетт пропускала разговор мимо ушей, глядя на море и видневшуюся вдали парусную яхту. Мысли и чувства путались. Выходка Феликса подействовала как ушат ледяной воды. С его появлением в её жизни всё пошло кувырком. Маринетт задавалась вопросом, когда и почему их отношения стали такими.

      «Рад тебя видеть, Маринетт», — Феликс первый подошёл и заключил её в объятия. Под взглядами друзей девушке стало неловко, но она ответила тем же.

      «Ты хорошо постаралась», — его рука легла на её колено, сжав его в ободряющем жесте, но чуть сильнее и дольше, чем следовало.

      «Расслабься, Маринетт, давай потанцуем», — он схватил её за руку и потащил в центр танцпола. Его руки на её талии заставляли двигаться в ритме музыки.

      «Не знаю, я планировал остаться до конца лета», — Грэм де Ванили даже не смотрел на неё, отвечая на вопрос Альи. Маринетт едва не поперхнулась, почувствовав под столом чью-то ступню, которая поглаживала её ногу. По самодовольной ухмылке блондина не сложно было догадаться, чья это была нога.

      Дюпен-Чен вздрогнула, возвращаясь из воспоминаний в реальность, когда официант поставил перед ней тарелку с блинчиками. Поблагодарив его кивком, она быстрым взглядом оценила обстановку. К счастью, никто не заметил её отстранённости. Все уже нетерпеливо приступили к еде, когда Маринетт почувствовала на себе чей-то взгляд. Она посмотрела сначала на Феликса, но тот уткнулся в телефон. Решив, что ей показалось, она уже собралась продолжить завтрак, как вдруг встретилась глазами с Адрианом. Это было так неожиданно, что вилка едва не выпала у неё из рук.       Пересилив желание опустить глаза, Дюпен-Чен продолжила смотреть на Агреста. Тот пристально разглядывал её лицо, а затем, слегка нахмурившись, опустил взгляд под стол. Через пару секунд Маринетт почувствовала вибрацию телефона в кармане. Дрожащими пальцами она открыла сообщение и замерла, вглядываясь в плывущие перед глазами буквы.       Адриан А.       Можем поговорить после завтрака? Вдвоём?       Стараясь не выдать удивления, Маринетт снова посмотрела на друга. Тот ждал ответа. Моргнув в знак согласия и слабо улыбнувшись, Дюпен-Чен сделала вид, что продолжает есть, но ни один кусок больше не лез в горло. Кое-как дождавшись, когда все закончат, она предупредила Алью, чтобы та её не ждала. Вскоре друзья двинулись к выходу, а Адриан и Маринетт остались, выкрикивая наспех придуманные причины своей задержки. Когда они остались одни, в воздухе повисла неловкая тишина.       — Ты… хотел о чём-то поговорить? — первая нарушила молчание Маринетт. Задерживаться надолго было нельзя.       Адриан помолчал, задумчиво нахмурив лоб. От этого Маринетт занервничала ещё сильнее. В голове проносились сотни предположений, почему он вызвал её на разговор. Он ведь не станет просить совета по поводу Кагами?       — Феликс не тот, за кого себя выдаёт.       Фраза Агреста была настолько неожиданной, что Дюпен-Чен не сдержанно икнула. Она смотрела на парня в полном недоумении, на его лице отражалась странная смесь эмоций.       — Я знаю, какие у вас отношения, но я хочу защитить тебя, Маринетт, — блондин сжал салфетку так, что на руках выступили вены. — Я не могу позволить ему использовать тебя. Возможно, ты мне не поверишь, но… Феликс не способен ни на что, кроме лживых слов о чувствах и…       — Постой, Адриан, — Маринетт подняла руку, останавливая его. В голове произошёл сбой, она перестала понимать суть разговора. Серьёзно посмотрев на друга, который выглядел виноватым, но решительным, она переспросила: — О каких отношениях ты говоришь?       — Тех… что между тобой и Феликсом… я это вижу, — Агрест неловко отвёл взгляд. — Такое сложно не заметить… вы словно…       — Стоп, стоп, стоп, — не в силах совладать с эмоциями, Маринетт даже подпрыгнула на месте. — Там ничего такого нет! Я и Феликс абсолютно безразличны друг другу. Я скорее испытываю к нему отвращение, чем то, о чём ты подумал! И вообще… — запнувшись, Дюпен-Чен тяжело вздохнула, подняла голову к потолку и выпалила: — Мне уже давно нравится кто-то другой!

***