Поговорим о боли?

***

      Лицо Феликса не было таким идеально-кукольным, как у Адриана. На нём были веснушки — три у переносицы и ещё несколько, рассыпанных по щекам. Тусклые, едва заметные, но на близком расстоянии их можно было разглядеть. Маленький шрам на подбородке — светлый штрих на фоне ровного, бархатистого загара, который так и манил прикоснуться, проверить его гладкость кончиками пальцев.       И глаза Феликса не сверкали отполированными изумрудами, как у Адриана. Они скорее напоминали первую луговую траву, пробивающуюся после долгой зимы — сочную, живую, с тонкой солнечной полоской вокруг зрачка, едва уловимым переходом одного оттенка зелёного в другой.       Губы его не были пухлыми и мягкими. Но за ними всё равно было притягательно наблюдать, особенно когда он невзначай проводил кончиком языка по нижней губе. Это движение гипнотизировало, рождая дурные мысли и смутные воспоминания о том, как он порой закусывал её своими идеально белыми зубами.       У Маринетт перехватило дыхание. В ушах стоял лишь гул собственной крови. Их лица находились так близко, что его дыхание обжигало её щёку. Она не знала, сколько они провели в этой внезапной неподвижности и как давно её взгляд прилип к его губам. Они просто застыли, не в силах разрушить магическую атмосферу, сгустившуюся между ними. Когда их взгляды наконец встретились, Фатом даже не улыбнулся, оставаясь серьёзным. Маринетт не знала, куда деть глаза, и потому продолжала изучать его черты, ставшие за последнее время до боли знакомыми.       Внезапно она осознала, что не чувствует привычного напряжения. Не было страха, не было ожидания подвоха. Она просто смотрела на его красивое, неидеальное лицо, и в голове впервые стояла блаженная, оглушающая тишина. Спокойная уверенность в том, что, что бы она ни сделала, Феликс её не оттолкнёт. Он — не Адриан, чьи мысли были для неё книгой за семью печатями. В этом Феликс был пугающе предсказуем. И, опираясь на эту мысль, Дюпен-Чен без страха прильнула щекой к его ладони, когда он поднёс её к её лицу. От тёплого прикосновения по коже пробежали мурашки, а сердце затрепетало от непривычной нежности.       Его вторая рука нашла её свободную ладонь, и их пальцы сплелись в крепкий замок. Он приподнял сцепленные руки к своим губам и почти невесомо коснулся костяшек её пальцев. Это простое движение сорвало Маринетт крышу. Она бессознательно придвинулась ближе, так что их носы соприкоснулись. Она не решалась закрыть глаза, её взгляд метался от его губ к глазам и обратно. Она ждала, боялась и в то же время отчаянно хотела сделать этот шаг. Эти жалкие сантиметры, разделявшие их, сводили с ума.       — Ты играешь с огнём, Ма…       Маринетт не дала ему договорить, сама прижавшись к его губам, напрочь забыв, что целовать этого человека никогда не входило в её планы. И Феликс, как она и ожидала, не оттолкнул её. Напротив, он мгновенно перехватил инициативу, уверенно отвечая на её порыв, притягивая её за талию всё ближе. Воздух закончился почти сразу, но Маринетт не могла и не хотела останавливаться. Её пожирали дикий азарт, адреналин, кипящий в крови, и опьяняющее удовольствие от его ласк. Феликс тихо рыкнул, когда она слегка прикусила его нижнюю губу. Он на секунду отстранился, чтобы одним ловким движением пересадить её к себе на колени, и возобновил поцелуй с новой силой. Дюпен-Чен едва слышно простонала и откинула голову, когда его губы скользнули с её губ на подбородок, а затем вниз по шее. Становилось жарко, тело покрылось испариной, а руки, вцепившиеся в его плечи, задрожали.       — Нравится? — его шёпот прозвучал прямо в её губы.       Она лишь активно кивнула в ответ, и он снова поглотил её губы в глубоком поцелуе. Она часто дышала, пока он покрывал её шею горячими поцелуями.       — Маринетт?       Дюпен-Чен вздрогнула. Голос, раздавшийся за спиной, разом разрушил всё наваждение. Странно было осознать себя сидящей на коленях у человека, которого, казалось бы, ненавидишь, и чувствовать, как тело горит от его прикосновений. Это была гремучая смесь разочарования от того, что их прервали, облегчения, что они не успели зайти слишком далеко, и томительного ожидания того, что могло бы случиться. Оборачиваться было страшно, но, пересилив себя, она это сделала. В гостиной стояла вся их компания, смотря на неё в полном шоке и непонимании. Не зная, что делать, брюнетка в панике перевела взгляд на Феликса. Тот сначала усмехнулся, а затем разразился громким, почти истерическим хохотом.       — Ахахах, ахахаха…       Маринетт подскочила на кровати и резко открыла глаза, прогоняя остатки кошмара. Через распахнутые балконные двери ворвался поток холодного ночного воздуха, заставив её задрожать. Или это была не дрожь от холода? Колышащиеся на ветру занавески, серебристый свет луны и отдалённый рокот прибоя медленно возвращали её к реальности. Девушка перевела дух, сжимая край одеяла, и посмотрела на мирно спящую Кагами. Подумав мгновение, она решила спуститься за водой. Наваждение не отпускало, и в ушах всё ещё звенел тот самый смех.       Ступив босыми ногами на прохладный пол, она сделала несколько шагов, но замерла у балкона, глядя на луну. В голове пронеслась фраза Феликса: «Он тебя отвергнет».       Стиснув губы, Дюпен-Чен вышла из комнаты и направилась к лестнице. Феликс, скорее всего, прав. Она знала это где-то в глубине души, но всё ещё цеплялась за призрачную надежду. Она понимала: даже если Адриан и согласится встречаться, то лишь из жалости или нежелания обидеть, но не из-за настоящих чувств. Агрест не видел в ней женщину — лишь друга, такого же, как Алья или Зои.       Стараясь не шуметь, она пробиралась по тёмному коридору, бросая взгляды на закрытые двери. В вилле царила глубокая ночная тишина. Практически дойдя до лестницы, она замерла, услышав голоса из дальнего конца коридора. Маринетт не собиралась подслушивать, но, уловив своё имя, насторожилась. Осторожно приблизившись, она стала различать слова. Вскоре стало ясно, кто говорит.       — Я тебе говорил, Феликс, — голос Адриана был тихим, но жёстким. — Ты пересекаешь черту.       — Каким образом это касается тебя? — в голосе Фатома слышалась привычная насмешка. — Это только между мной и Маринетт.       — Она этого не хочет.       — Она сама тебе это сказала, или это твои домыслы?       — Феликс…       — Что? Разве ты не заинтересован в… как её… Кагами?       — При чём здесь она?       — Тогда почему тебя так волнует Маринетт? — Феликс хмыкнул так громко, что Дюпен-Чен вздрогнула. Ей даже показалось, что он посмотрел прямо в её сторону. — Или, может, ты сам ещё не определился?       — Она мой друг, Феликс, я…       — Да-да-да, я слышал эту песню уже тысячу раз, — Маринетт услышала приближающиеся шаги и отступила в тень. — Проблема в том, мой дорогой кузен, что у Маринетт была уйма возможностей всё прекратить, но она этого не сделала. Возможно, в глубине души она хочет, чтобы это продолжалось?       Сердце её пропустило удар. Сделав ещё несколько шагов назад и так и не услышав ответа Адриана, она бесшумно сбежала вниз. Феликс издевался. Над ней, над Адрианом, испытывая их на прочность. Но он был прав. Маринетт знала, как остановить его, и могла сделать это давно, но каждый раз ей не хватало смелости.       Ей показалось, что она проскользнула на кухню незамеченной. Сердце всё ещё бешено колотилось, а в голове крутился тот разговор. Последнюю реплику Феликс произнёс нарочито громко — неужели он знал, что их подслушивают? С какой стати они вообще говорили о ней глубокой ночью?       Пытаясь успокоиться, она открыла холодильник, чтобы достать воду. Сделав пару глотков, она упёрлась лбом в холодную дверцу.       — Решила слиться с холодильником? Или думаешь, я тебя так не замечу?       От неожиданности она вздрогнула так сильно, что ледяная вода пролилась на футболку, мгновенно прилипшую к телу.       — Чёрт! — прошипела она, отскакивая назад и едва не поскользнувшись на луже. — Да что такое…       — Дюпен-Чен, как можно быть настолько неуклюжей? — Феликс оказался рядом быстрее, чем она успела опомниться, помогая ей отойти от опасного места.       Маринетт уловила в его голосе нотки неподдельного волнения, и это её удивило. Получить вторую травму за день было бы перебором, и она позволила ему помочь. Они стояли слишком близко, его рука всё ещё лежала на её талии.       — Зачем так пугать? — пробурчала она, оттягивая мокрую ткань и бросая на него сердитый взгляд.       Феликс усмехнулся, его взгляд скользнул по её фигуре. Маринетт замерла, осознав, насколько неприлично она сейчас выглядит. Она вспыхнула, отшатнувшись от него, и отвернулась. В голове всё смешалось: утренние прикосновения, провокация Адриана, пляж, ночной разговор, а теперь это. Она снова чувствовала себя подростком, разрывающимся между гормонами и рассудком.       — Любишь подслушивать чужие разговоры? — снова усмехнулся Феликс. Он облокотился о стойку и без стеснения разглядывал её.       — Нет, Феликс, я не хочу с тобой говорить. Вообще. Ни о чём, — Маринетт вскинула руки. — Мне это надоело.       Решив, что ночная вылазка провалилась, она развернулась к выходу. Спрашивать его о чём-либо было бесполезно. Не проронив больше ни слова, она зашагала прочь, но была нагло перехвачена и в одно мгновение усажена на барную стойку. Всё произошло так быстро, что она не успела даже вскрикнуть.       — Что ты…       Феликс встал между её расставленных ног и, положив ладони на её бёдра, притянул её к себе. Стойка была невысокой, и его лицо оказалось на уровне её груди, нервно вздымавшейся от частого дыхания. Разум затуманился. Дюпен-Чен не верила, что это возможно, но её руки сами легли на его плечи, сжимая их.       — Мы можем молчать, — блондин устроился поудобнее, уткнувшись подбородком в ложбинку между её грудями, и посмотрел на неё снизу вверх.       Его правая рука сжала её бедро, а левая медленно поползла вверх под футболку, скользя по позвонкам. Её тело отозвалось мгновенно — она невольно выгнулась, ловя ртом воздух. Она всё ещё не понимала, почему он один умел вызывать в ней такие дикие, противоречивые чувства.       — Ф-феликс, это… — её голос дрожал, а по телу бежали мурашки.       — Неправильно? — он почти мурлыкнул, добираясь кончиками пальцев до её лопаток.       От этих прикосновений становилось невыносимо. Она не знала, хочет ли, чтобы это прекратилось, или чтобы он не останавливался. В груди пылало, внизу живота зарождалось новое, пугающее чувство, от которого ноги сами хотели обвить его талию и прижаться крепче. Но она сопротивлялась. В голове звучал ответ: «Да, это неправильно».       — Искры между нами видит даже непробиваемый Адриан, — прошептал он ей в шею, оставляя по пути горячие поцелуи. — Почему ты продолжаешь это отрицать?       Она запрокинула голову. Его руки блуждали по её телу, исследуя каждый изгиб, касаясь рёбер, скользя под грудью, выписывая круги у пупка. Феликс творил нечто, от чего кружилась голова и тело охватывало пламя. Маринетт больше не думала — не могла. Она полностью утонула в этом сладком безумии, и никакие мысли об Адриане не могли её остановить. Она чувствовала, что пропала.       — Давай, Маринетт, — Феликс прикусил кожу на её ключице, слегка оттянув её, прежде чем отпустить. — Скажи мне, чего ты хочешь.       — Я… — она сглотнула ком в горле и встретилась с ним взглядом. — Я…       Их дыхание смешалось. Где-то далеко крутилась мысль, что нужно остановиться. Сейчас.       — Смелее, малышка Дюпен-Чен, чего ты боишься? — он провёл губами от её подбородка до скулы. — Что нас застукает Адриан, которому теперь не всё равно?       Маринетт вздрогнула и отстранилась. Её глаза расширились от ужаса, когда сознание вернулось к ней с ошеломляющей скоростью. Помутнение рассеялось. Она не знала, что сказать, как объяснить своё поведение. Тело больше не горело, но напряжение витало в воздухе. Придя в себя, она отдёрнула руки и отодвинулась по стойке. Феликс тяжело вздохнул и тоже отступил, проведя рукой по своим волосам.       — Опять всё испортил.       В его голосе она уловила нотки горечи, но сейчас ей было не до этого. Нужно было привести в порядить дыхание и успокоить сердце. И сделать это в одиночестве. Не глядя на него, она соскользнула на пол и, не оборачиваясь, быстро вышла из кухни. Прежде чем скрыться за поворотом, она услышала, как он тихо и смачно выругался.

***

      Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно, если не считать того, что Маринетт и Феликс упорно игнорировали друг друга, а Адриан вёл себя как ни в чём не бывало. Однако тревога в душе девушки не утихала — оба кузена вели себя странно, и это сбивало с толку. После ночного инцидента на кухне Дюпен-Чен и вовсе перестала понимать, что чувствует, поэтому эта небольшая передышка оказалась для неё кстати. Нужно было разобраться в собственных эмоциях.       — Итак, мы с девочками посовещались, — громкий голос Альи разнёсся по гостиной.       После целого дня, проведённого в прогулках по городу, все вернулись на виллу едва волоча ноги. Увидев лестницу, ведущую в спальни, все единогласно решили сначала отдохнуть в гостиной.       — Мы выбрали для вас задание, — продолжила Алья.       — О чём ты? — Лука приподнялся с места, заинтригованный.       — Как «о чём»? — всплеснула руками Сезер. — Вы что, забыли, что должны нам желание?       — Точно! Кто-то проиграл женщинам в волейбол! — поддержала подругу Зои, подталкивая Луку плечом.       — Вы сейчас несерьёзно? — простонал Нино, отрываясь от телефона. Получив от Альи строгий взгляд, он сдался. — Ладно, выкладывайте, что у вас там.       — Мы хотим яхту, — смело заявила Алья, переглянувшись с другими девушками.       Адриан, спокойно пивший сок, поперхнулся. Феликс с удивлением посмотрел на них из-под солнечных очков. В гостиной на несколько секунд воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь шокированными взглядами парней и ликующими улыбками девушек.       — Алья, дорогая, повтори, пожалуйста, чего вы хотите? — Ляйф в непонимании покачал головой.       — Мы хотим, чтобы вы арендовали для нас яхту.       Тишина снова повисла в воздухе, но ненадолго — её нарушил смех хозяина виллы. Феликс смеялся несколько секунд, затем встал, снял очки и потер переносицу. Его поведение привлекло всеобщее внимание.       — Честно говоря, я ожидал от вас чего-то более оригинального, — хмыкнул он, глядя на Сезер. — Не знаю, сходить на пляж в женском купальнике или соблазнить кого-нибудь в клубе. Яхта — это как-то скучно.       — Эй, — вмешался Нино. — Прекрати подкидывать им идеи.       — Нино прав, — поднялся с ковра Лука. — Дайте нам пару дней, и яхта ваша.       — Вы что, думаете, всё будет так просто? — Алья улыбнулась ещё хитрее. — Вообще-то участник нашей команды пострадал по вашей вине.       Она бросила многозначительный взгляд на Маринетт, и та мгновенно всё поняла. Скорчив страдальческое лицо, Дюпен-Чен обхватила руками ногу.       — Моя бедная лодыжка… — жалобно простонала она.       — Маринетт, — мягко сказал Адриан. — Ты же подвернула правую ногу, а не левую.       — Правда?       Все дружно рассмеялись. Маленькая хитрость не сработала, но всем было весело.       — Хорошо, будем ждать дальнейших указаний, — снова усмехнулся Феликс, на этот раз глядя прямо на Маринетт. — В следующий раз не забудьте сменить актёра. Кое-кто совсем не умеет играть.       Дюпен-Чен не обиделась, но сильно удивилась. Два дня после их столкновения на кухне прошли в странном напряжении. Феликс практически не смотрел на неё, не подкалывал, не провоцировал. Он вёл себя так, будто её не существует. Это казалось подозрительным, и теперь она сама не могла отвести от него взгляд, ожидая подвоха. Она чувствовала себя в ловушке, которая вот-вот захлопнется.       — Что ж, — Феликс первым отвёл взгляд и громко хлопнул в ладоши. — Раз с экскурсиями покончили, предлагаю всем отдохнуть до завтрашнего вечера. Мои знакомые из Лондона, которые поселились неподалёку, завтра устраивают вечеринку. У них вилла на самом берегу с собственным пляжем. Мы приглашены.       — Воу! — Ляйф тут же оживился. — Вот это круто! Наконец-то настоящая тусовка!       Новость все приняли с энтузиазмом и согласились, что к вечеринке нужно хорошенько отдохнуть. Первым гостиную покинул Феликс, за ним потянулись и остальные.       — Постой, Маринетт, — Алья остановила подругу, когда та собиралась подняться. — Мы можем поговорить?       — Конечно, — удивилась Дюпен-Чен. — Только поставлю телефон на зарядку и спущусь.       — Я пока заварю чай и буду ждать тебя в саду.       На улице уже сгущались сумерки, когда Маринетт вышла из дома. На территории виллы зажглись фонари, подсвечивая бассейн. Атмосфера была почти сказочной, и даже крики чаек не могли нарушить умиротворения. Подруга ждала её на небольшом диванчике, заваленном подушками. Увидев Маринетт, Алья похлопала по месту рядом с собой. Как только та села, Сезер вручила ей чашку ароматного чая.       — Что-то случилось? — спросила Дюпен-Чен.       — Это я должна у тебя спросить, Маринетт, — лицо Альи стало серьёзным. — Что происходит? В последнее время ты ведёшь себя очень странно.       — Я не понимаю… — девушка нахмурилась, в голове проносились обрывки последних дней.       — Ты странная. Ты вроде как собиралась завоёвывать Адриана, но вместо этого я постоянно вижу, как ты смотришь на Феликса, — Алья говорила громко и быстро, явно нервничая. — Я слишком часто вижу вас вместе. Вы шепчетесь по углам, переглядываетесь. Что происходит?       — Я… — Маринетт не знала, что ответить. Раньше ей казалось, что эти взгляды и жесты остаются незамеченными. Она не знала, как оправдаться перед лучшей подругой. Так же, как не знала, как оправдать перед самой собой тот факт, что последние два дня она только и делала, что искала взгляд этого безумного блондина.       — Ты можешь всё рассказать мне, — Алья поставила чашку и сжала её руки в своих. — Мы же всегда делились секретами! Я переживаю за тебя.       Маринетт часто заморгала и отвернулась. К глазам неожиданно подступили слёзы. Всё вокруг всегда было сложным, но в последнее время стало невыносимым. Казалось, будто весь мир ополчился против неё одной, будто невидимый автор избрал её героиней для своей трагедии. Хотелось, чтобы это был всего лишь спектакль. Но ничего не менялось, и Маринетт изо дня в день продолжала терзать своё сердце.       — Алья, мне кажется… — Дюпен-Чен упрямо сжала губы, отказываясь произносить вслух то, чего боялась больше всего. Казалось, стоит ей это сказать, и та правда, от которой она бежала, накроет её с головой и уже не отпустит. — Кажется, у меня есть чувства к Феликсу.

***