Лягушка

1983 год. Китай. Гуанчжоу       Тао Рен, посасывая лапу своего плюшевого тигра, с интересом разглядывал стоящего в коридоре у парадной лестницы дзян-ши.       Страж был похож на человека только внешне. На самом деле это уже давно был не человек. Об этом говорила ему сестра, доверительным шепотом рассказывая, что совсем скоро она и сама будет создавать этих больших кукол.       Рен немного пока понимал. Его мир составляла старшая сестра Джун и суровый лысый дед.       Мама редко приходила почитать ему сказку на ночь и поцеловать в лоб, желая приятных снов. Все эти нежности не для воинов. Воин должен быть сильным, стойким и непоколебимым. В его жизни не должно быть слабостей, а те, что можно счесть таковыми, должны безжалостно уничтожаться.       Так объяснял ему дед со своим неизменно суровым выражением лица. Иногда он брал его с собой посмотреть как проверяются новые марионетки на пригодность.       — Автоматическое метание лезвий проигрывает встроенному пистолету, — заключал дед, с безразличием наблюдая, как остатки того, что некогда было человеком собирают по тренировочному полю и уносят прочь. — Надо и остальных начинить огнестрелом...       Рен не понимал и половины, что бормотал себе под нос дед. Но даже такое бормотание должно быть воспринято совершенно серьезно, как и надлежит воину — наследнику клана Тао. Он прикладывал все силы для этого, делал такое же суровое выражение и сосредоточенно супил брови, нагоняя на себя важности. Хотя по началу ему просто было страшно, и по ночам он часто просыпался от кошмаров. Лишь раз на помощь ему пришла сестра, но дед узнал и сразу же пресек пагубное влияние сестры.       — Я не позволю превратить наследника в мягкотелого неженку! — услышал случайно Рен, как дед ругал Джун. Та вся сжалась, дрожала, но покорно выслушивала все претензии.       И больше не приходила, когда Рену снились кошмары. Поэтому очень быстро он научился справляться с этим сам. Он же воин, что бы это не значило.       — Что такое воин? — с интересом спросил Рэн у сестры, не поняв из объяснений дедушки, кажется, ни слова. Но слово «воин» ему нравилось. Звучало… солидно.       Джун принесла ему книжку, такую большую и толстенную, что у нее дрожали руки от натуги, пока девочка несла ее. Рен, желая быть полезным, бросился к ней, подхватив эту тяжесть с другой стороны. Джун улыбнулась братику, сказав: «Какой ты у меня хороший. Спасибо, Рен!», и вместе они донесли книгу до стола.       Открыв ее на первых страницах, взгляду предстала удивительная картина: воин, облаченный в тяжелые доспехи, скакал на вороном коне; подняв над головой меч, он призывал свою армию следовать за ним, чтобы сокрушить противника.       — Вот, это воин! — сказала Джун, очень собой гордясь, что книга вызвала в глазах братика такой неподдельный восторг.       Он, бедняга, еще не знал, что готовила для них злая судьба. Джун тоже не до конца понимала, но интуитивно догадывалась, что вскрывать трупы, извлекая из их смердящих тел органы, не совсем то занятие, каким должны заниматься маленькие девочки.       Но это, по крайней мере, не так сложно, как казалось. Мертвые не смогут тебе ничего сделать, — объясняла ей мать. Правда, это работало до тех пор, пока на нем не оказывался талисман.       Тогда мертвые оживали, готовые выполнить любой твой приказ. Были и такие, кто не хотел подчиняться, и даже талисман с трудом сдерживал злость мертвеца. Джун видела это лишь один раз, и испугалась так сильно, что потом заикалась еще неделю.       — Для члена семьи Тао не может быть никаких оправданий! — категорично отрезал дед, когда Джун попросила больше не отправлять ее в подвалы.       — Но дедушка… — слабо запротестовала она. Чин Тао вскинул руку, призывая к молчанию, и Джун послушно захлопнула рот.       — Я сделаю вид, что этого разговора не было. Но если ты еще раз посмеешь проявить эту постыдную слабость, то понесешь суровое наказание.       Джун сглотнула. Отчего-то она поверила этой угрозе. И больше никогда и ничего не просила у дедушки. И ни у кого из семьи вообще.       Рену же была уготована куда более тяжелая судьба. Семья хотела сделать из него короля.       — Быть королем, это ведь хорошо, правда? — спросила она у матери.       Ран Тао вздохнула, серьезно посмотрев на дочь.       — Любая власть делает человека несчастным. А Трон Духов лишает человека всего, что у него есть или могло бы быть.       — Но тогда… — Джун прикрыла рот ладошками, с ужасом посмотрев на маму. — Почему тогда вы хотите, чтобы Рен стал королем? Пусть он не будет им! Давайте научим его делать дзян-ши, и тогда мы вместе будем рисовать талисманы.       Ран рассмеялась наивности суждений своей маленькой девочки, и Джун не видела, что глаза женщины в тот момент были потемневшими и возле уголков собрались грустные морщинки.       Дзян-ши — это единственное, что удерживало их семью на плаву. Превращать трупы в идеальных воинов, не знающих боли и усталости, что может быть более стабильным в мире, где всегда слабый будет пытаться потеснить с пьедестала сильного?       Им платили огромные деньги, чтобы кукла слушалась простого человека. Это легко — вписать в талисман нужную формулу, разумеется, оставляя лазейку для себя. Так, на случай. Но клиенту знать об этом было совершенно ни к чему.       Джун тоже научится этому искусству. Но куда более значимым Ран казалось научить дочь всегда, в любой ситуации держать лицо, сохранять внешнюю беззаботность даже в те моменты, когда грозит неминуемая гибель. Обманывать, обольщать людей своей красотой, скрывая за кукольно-красивым личиком свое уродливое, гнилое нутро.       Как Эстер Ли, например.       Рен вздрогнул, когда по холлу раздался цокот каблуков. Мальчик сунул нос между перегородок парапета, спрятавшись в полутьме и наблюдая, как странная женщина уверенной походкой пересекает круглый зал.       — Старый, поумерь аппетиты! — гаркнула она, и ее голос унесся далеко под потолок. — Думаешь, это так легко вывезти из-под носа всех этих напыщенных снобов сотню жмуриков?       Чин выплыл из темноты коридора, держа руки, по обыкновению, сцепленными в замок за спиной. Одарил женщину кривой ухмылкой, окинув ее слишком светлый наряд, для их мрачного дома, высокомерным взглядом.       — Но ты ведь справилась, не так ли? — поинтересовался он с почти не угадывающейся насмешкой.       — Ну разумеется я справилась! — возмущенно воскликнула она. — Но за лишние хлопоты я хочу получить доплату.       Чин кивнул и поманил ее вглубь дома.       — На что тебе столько денег, а? Мне казалось, у тебя их уже столько, что ты вполне можешь купить какую-нибудь страну, — говорил он на ходу бодрым тоном. Женщина шла с ним вровень, не уступая, будто всерьез полагала, что может быть равна деду.       — А кто сказал, что я потребую с тебя денег? — отозвалась она. — О нет, Чин Тао, если ты и дальше хочешь работать со мной, то тебе придется выполнить один мой маленький каприз…       Голоса стихли, обрывая разговор на самом интересном месте.       Рен поднялся, осторожно взглянув вниз — не собирались ли дедушка и его гостья вернуться? И можно ли их подслушать?       Рен никогда не видел других людей, кроме тех, что привозили сюда в гробах или мешках. Настоящий живой человек, не управляемый талисманом, пробуждал в нем доселе неведомый интерес.       Он уже было дернулся в сторону лестницы, как непонятно когда появившаяся сестра схватила его за руку, удержав на месте.       — Не надо, — попросила она. — Не ходи за ними.       — Почему? — удивился Рен.       — Эта женщина… она… она меня пугает.       Рен не понимал, почему, что так пугало его сестру в Эстер Ли. Маленькому Рену, никогда не видевшему людей, казалось прекрасным в этой незнакомке абсолютно все: от блестящих темных волос, напоминающих кору какого-то благородного дерева, до светлого костюма, который удивительно шел женщине, подчеркивая все ее достоинства.       Только через много лет Рен понял, что имела в виду Джун в тот день, когда он увидел Эстер Ли впервые. Пугала… да, кажется, это самое безобидное слово, которое можно было применить к ней.       Эстер Ли вызывала недоумение, страх, бессилие и ненависть. В ней не было ничего прекрасного, лишь красивая оболочка, как один из рычагов обмана, заставляла людей думать о ней иначе. Но так было лишь вначале, потом, узнавая ее лучше, все, каждый знакомый с ней, желал ей самой мучительной смерти, чтобы эта тварь захлебнулась в собственном яде.       Она была шаманкой. Она, так же как и Рен, претендовала на Трон Духов. Вот только Рен понимал совершенно отчетливо, что Эстер Ли не нужны никакие божественные силы, чтобы уничтожить любого противника.       Ни Х-Судьи, ни Гандара, ни Хао, ни даже все Короли не покажутся ей чем-то серьезным — она была способна уничтожить любого лишь умело играясь словами.       Рен знал, что сделает все, чтобы такой человек, как Эстер, никогда, даже близко не приближалась к Трону Духов.