Неко

      Рейта думал, что время просто не может тянуться еще медленнее. Оно игнорировало все законы физики, и он злился. Казалось, что эти выходные вместо 48 часов длятся все 100. Хоть он и проводил бóльшую часть времени в окружении друзей и брата, лучше не становилось.       Кай делал все возможное и невозможное, чтобы помочь ему, и Рейта был ему за это глубоко благодарен. Хоть он и срывался пару раз.       − Что значит «я не могу найти его адвоката»? – спросил Рейта, когда они были у него дома. – Это везде написано, даже на онлайн-сайте его компании!       − Да, адвокат, представляющий компанию, на виду, но его личный адвокат – совсем другая история.       − Откуда ты знаешь, что он вообще есть?       − У таких, как он, всегда есть адвокат, − ответил Кай. – И я не уверен, что даже если мы его и найдем, это нам поможет.       Рейта, Кай, Аой и Уруха обсуждали сложившуюся ситуацию. Его друзья были так же расстроены, как и он, и делали все, что было в их силах, чтобы помочь.       Они сразу сошлись на том, что стучаться в дверь и разговаривать с Юуто с глазу на глаз будет глупо; лучше всего было использовать закон. За этим последовал другой разговор.       − Мы не может просто прийти и сказать, что хотим забрать Руки обратно, − объяснял Кай остальным. – Вряд ли он просто согласится.       − Но он выгнал его, − повторил Рейта, как заезженная пластинка, уже в который раз.       − Да, но он же вернул его.       − И мы до сих пор не знаем причину, − заметил Аой.       − Но если мы используем букву закона, то определенно победим, так? – с надеждой спросил Рейта. Он хотел услышать от Кая слова подтверждения, потому сник, когда брат не согласился.       − Это так не работает. Руки его собственность, как, например, дом. Ты не можешь прийти к судье и сказать, что хочешь себе чей-то дом только потому, что он тебе больше нравится и ты будешь за ним лучше ухаживать.       − Руки не вещь, которой кто-то может владеть! – в сотый раз раздраженно повторил Рейта.       И тогда у Урухи появилась идея.       − А что если мы посмотрим на это как на опеку над ребенком? Ведь для ребенка лучше всего быть с самым лучшим родителем, верно?       − А в этом что-то есть, − задумчиво протянул Кай. – Руки не ребенок, но фактически находится под защитой и опекой Юуто. Но все же не думаю, что у нас есть какие-то шансы против него, даже если мы и обыграем это как попечительство. Имею в виду, он богаче, и Руки прожил с ним дольше. Да и сам Руки говорил, что с ним никогда плохо не обращались.       − Но так было сначала, − вставил Рейта. – Его мнение изменилось, когда он увидел, как я и все мы относимся к нему. Он не думал, что Юуто обращается с ним плохо, потому что ему не с чем было сравнивать.       − А судьи прислушиваются к мнению детей, точно, − дополнил Аой. – Думаю, они выслушают и Руки, увидев, что он взрослый и… все такое.       − Но он не должен кому-то «принадлежать», − сказал Уруха, с чем Рейта с энтузиазмом согласился. – Может, нам удастся это изменить?       − Хорошо замахнулись, − ответил Кай. – Юуто – человек неполитический, непосредственно в этой сфере ни на что надавить не сможет, но многие люди, владеющие Неко, очень влиятельны. Что-то изменить будет сложно.       Кай сам себя ненавидел за то, что он так пессимистичен, но, раз уж они и вправду хотят все изменить, нужно было прислушиваться к голосам разума и логики.       − У нас появятся шансы, если мы вынесем это на суд общественности, потому что то, о чем мы говорим – это рабство и лишение свободы, − сказал он, несмотря на свои волнения. – Вокруг Неко так много тумана и загадочности, что придется постараться, чтобы изменить мнение людей.       Даже Рейте пришлось признать правоту Кая. Общество в основном игнорировало даже факт существования Неко. Их так редко видели, что считали скорее дикими зверьми, чем людьми. Все, что касалось генетической инженерии, было достаточно запутанным, и потому ничего нельзя было сделать, чтобы отстоять права генетически измененных людей.       Дело было в том, что большинство было категорически против их создания. Встретив Руки впервые, Рейта покопался в поисках информации о Неко; сейчас он жалел, что не копал глубже. Он узнал основы и позволил Руки рассказать ему все остальное. Ох, как он жалел, что не изучил тему Неко детальнее.       Теперь он знал, как они могли страдать в руках своих хозяев-садистов. Он знал, как большинство людей плевать на них хотели. Он знал, что компания, создающая Неко, не имела никакой ответственности за них после продажи. И последнее, что буквально опустошило его – большинство Неко умирали очень молодыми, не сумев выдержать генетических изменений из-за сильного вмешательства в их ДНК.       Он хотел бы никогда не знать об этом, так как теперь быть на расстоянии от Руки стало еще больнее. Но он старался не давать ход этим мыслям, ведь были более важные проблемы, о которых стоило волноваться; к его удивлению, у него это получалось.       − Мы должны хотя бы попытаться, − после этих слов Рейты перед ними встала новая задача: найти личного адвоката Юуто.       − Мне надо совершить парочку звонков, − и Кай набрал чей-то номер.       Рейта глубоко вдохнул. Он чувствовал себя бессильным, а оттого ярость бушевала в нем все сильнее. Он хотел что-то делать, активно участвовать в возвращении Руки, но все, что он мог – довериться Каю, что он уже сделал, и не путаться под ногами брата.

~x~

      Руки кашлял и кашлял, кладя в горячее молоко все больше меда. Кашель не отпускал его все выходные, и он был уверен, что причиной этому были его лежания в саду в ужасно холодную погоду. Было утро понедельника, Юуто ушел на работу. Его первые выходные в этом доме закончились, и он с ужасом ожидал, что будет дальше.       Субботу и воскресенье Юуто и его девушка провели в ее квартире, потому они с Такако были в доме одни. Такако много спала, так что Руки был сам по себе – и он не возражал. У него было время подумать и оценить ситуацию, сделав вывод: он здесь застрял.       Когда он начал кашлять, ему подумалось, что если болезнь разовьется очень сильно, Юуто отвезет его в больницу, где у Неко появится шанс хотя бы позвонить Рейте. Затем он поразмышлял об этом получше и понял, что Юуто наверняка вызовет врача на дом вместо того, чтобы куда-то везти Руки. Да даже если бы он оказался в больнице и смог найти телефон, что бы он сказал?       Затем он подумал: а почему бы не испортить Юуто жизнь так, что он его снова выгонит? Но, опять же, Неко знал – это бесполезно. Юуто знал, что для Руки это будет не наказание, потому он бы наверняка просто запер его в спальне, не выпуская.       Руки, ступив на порог этого дома, почувствовал, как чувство счастья покидает его; сейчас он чувствовал себя окончательно опустошенным. Он едва ли что-то ел, – в основном пил молоко, − и чувствовал небольшую слабость. Впрочем, ему было наплевать.       Он глотнул молока и направился обратно в спальню, чувствуя себя абсолютно потерянным в этом доме. Такако спала, как и всегда; Руки сел на постель и вздохнул, глядя в окно. Ему нечем было себя занять, нечем было отвлечь себя от поглощающих все его естество мыслей. Кроме одной вещи.       Руки подошел к столу и выдвинул первый ящик, найдя там свои старые дневники. Он открыл один из них на случайной странице и начал читать.       Сегодня погода была очень хорошей. Выйти в сад и ухаживать за растениями – это чудесно. Я провел по меньшей мере час, избавляясь от сорняков; мята растет очень быстро. Уже очень скоро у нас будет свежий мятный чай! Было здорово находиться под палящим солнцем, потея, с чашкой ледяного молока в руках. Работать руками всегда хорошо.       Юуто-сан сказал приготовить пирог, – не знаю, с чего бы ему этого захотелось, – и я понял, что печь многослойный пирог с корочкой сложнее, чем мне представлялось. Хоть и получилось вкусно, Юуто-сану понравилось. Он похвалил меня, отчего я почувствовал себя на седьмом небе от счастья. После чего был замечательный секс, и он даже позволил мне то, чего раньше не разрешал – кончить ему на живот. Наверняка пирог ему ну очень понравился!       Руки безэмоционально хохотнул. Тогда он был абсолютно другим человеком. Он посмотрел на дату – записи было чуть больше двух лет. Как же сильно все изменилось.       Ему все также нравилось ухаживать за растениями, и на балконе Рейты был разбит маленький садик цветков в горшках. Интересно, не забывает ли Рейта их поливать. Думать о мужчине было так больно, что Руки старался этого не делать вовсе.       Он знал, что Рейта скучает по нему, но теперь они оба должны были смириться с тем, что больше не вместе. Рейта мог отвлечь работой, семьей, друзьями и чем бы то ни было еще от мыслей о Неко, но что насчет него самого? Он был привязан к дому, из которого было не сбежать; к людям, которых он ненавидел.       Он думал, что Рейта и представить себе не мог, как сильно он помог Руки и изменил его. Он показал ему, что Неко не просто слуга, что он личность, заслуживающая от жизни больше, чем он привык получать. Он любил его и научил Руки любить. Не быть преданным хозяину, как раньше, нет. Настоящая любовь, возможная только между двумя людьми, по-настоящему заботящимися друг о друге.       И Руки был ему глубоко благодарен за это.       Остаток дня он провел за чтением дневника и после душа заглянул на кухню – не нужна ли Такако помощь с ужином. Конечно же, она его оттуда выгнала, потому он вернулся в комнату, прислушиваясь к звукам, разносящимся по дому; Юуто-сан переступил порог и направился прямиком в душ. Его распорядок дня Неко знал очень хорошо.       Юуто приходит с работы, принимает долгий горячий душ, затем спускается к столу, ожидая увидеть уже готовый ужин – а уж об этом Руки всегда заботился. Он слушал, как Такако и Юуто разговаривают в столовой, но не испытывал ни малейшего желания присоединиться. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое.       Ему не повезло: раздраженная Такако зашла к нему в комнату.       − Юуто-сан хочет видеть за столом и тебя тоже. Приходи.       Руки сделал, как было сказано, и присоединился к хозяину. Юуто посмотрел на него, улыбнувшись.       − Уже свыкся с тем, что вернулся домой? – спросил он, на что Руки пожал плечами, накладывая в тарелку немного жареной рыбы.       Остаток ужина он молчал, понемногу съедая от куска рыбы и слушая разговор за столом. Такако – как и всегда − было очень интересно, как Юуто провел свой день, и тот беззаботно с ней болтал. Вновь он обратился к Руки напрямую лишь тогда, когда Неко встал из-за стола, относя наполовину полную тарелку на кухню.       − Я вижу, ошейник ты не носишь, − и Руки заметил изучающий взгляд Такако.       − Я не буду его носить, − резко ответил парень.       − Почему же?       − Потому что я не питомец, принадлежащий кому-то.       Юуто неприятно улыбнулся.       − Но ты питомец, Руки. Питомец. И неважно, что Сузуки Акира говорил тебе.       Руки застыл. Значит, он знал о Рейте.       − Такако, не извинишь нас? – спросил мужчина. – Нам надо поговорить наедине.       Такако поклонилась и оставила их, зыркнув на Неко, выходя из комнаты.       − Сядь, Руки, − он указал на стул. Парень сел, в ожидании посмотрев на Юуто.       − Нам еще не выдалась возможность как следует поговорить. Вот, возьми, − он собрался было налить вина в пустой бокал Руки, но парень закрыл его рукой.       − Я не буду вино, спасибо, − на что Юуто удивленно кивнул.       − Что ж, очень хорошо.       − Как вы узнали о Рейте?       − О, так вот как ты его называешь? Рейта.       Руки притих.       − Раз уж я нашел тебя, я, конечно же, нашел и его.       − Как вы нашли меня?       − Ты что-то вроде знаменитости, Руки. Ты не знал? – Юуто отпил из бокала. – Как ты знаешь, Неко не выходят из дома своего хозяина. Так что люди, увидев, что у Неко есть постоянная работа и он ведет себя как человек, начали это обсуждать. Конечно, разговоры были лишь в районе библиотеки, где ты работал, и квартиры Акиры, но у меня есть ресторан недалеко оттуда. Полагаю, этого ты тоже не знал. В любом случае, птичка принесла мне на хвостике, что есть Неко, работающий, как нормальный человек, даже не носящий ошейник, и после некоторых поисков я обнаружил, что это и вправду ты.       Руки внимательно слушал.       − К моему большому удивлению, ты правда работал и жил с другим парнем.       − Да. Зачем вы забрали меня оттуда? Вы были счастливы с Такако, без меня. Зачем вы сделали это? – не сдержавшись, спросил Неко.       − Ты мой, Руки. Ты не принадлежишь никому, кроме меня.       Парень был шокирован. Наконец он увидел Юуто таким, каким он являлся. Он был как ребенок, не позволяющий никому другому играть в его игрушки, даже если он сам был к ним уже равнодушен. Неко понял, что никогда не выберется из этого дома.       − Долгое время я думал, что обязан вам всем, когда на деле я не должен вам ничего, − парень смотрел мужчине в глаза.       − Ты обязан мне всем, Руки. Если бы не я, не другие богатые люди, ты даже не существовал!       − Может, так было бы лучше, − признался Неко. – Это не жизнь.       − Что?! Как ты можешь говорить это?! Здесь у тебя есть все, что ты только можешь пожелать!       − Нет! Здесь нет ничего! Ни любви, ни дружбы, ни уважения… ничего! Из-за таких, как вы, у меня даже семьи нет! Единственное о моих родителях, что я могу себе представить – это две клетки, проданные за высокую цену. Люди, заботящиеся обо мне, когда я был годовалым ребенком, притворялись, потому что стоило лишь обслуживающему персоналу привязаться к маленьким Неко, как их тут же заменяли на бессердечных людей, которые прекрасно выполняли свои обязанности, но на нас им было наплевать.       Юуто молчал.       − И мне еще повезло, что меня не насиловали хозяева, когда мне было тринадцать лет. Вместо этого мне разбили сердце – приняли в семью и отреклись, чтобы уже после меня насиловали вы.       − Я никогда ни к чему не принуждал тебя! – пытался Юуто защитить себя.       − Конечно нет. Ведь пятнадцатилетний пацан, носящий траур по умершему, прекрасно осознает, что он делает, верно?       На это Юуто ничего не ответил.       − И знаете что? Все эти годы попыток уравновесить душевное состояние, самоуничижения и мыслей, что я ничего не стою, если не смогу ублажить своего хозяина, закончились. Всего за год Рейта смог полностью изменить мое мировоззрение. Он сделал меня лучше. Он научил меня любить и уважать себя, что полностью противоречило всему, что я когда-либо знал. И за это я люблю его больше всего на свете.       Руки выдохся и замолчал, в то время как Юуто не мог вымолвить ни слова. Тишину нарушил Неко.       − Так что даже не смейте думать, что я вам что-то должен лишь потому, что вы меня купили. Я не ваша собственность.       Парень развернулся и вышел, игнорируя Такако, стоявшую у двери с открытым от подслушанного ртом. На этот раз все будет по-другому.