Свет Виндагнира

      Все оказалось несколько сложнее, чем предполагалось.       Нет, стоя у стойки управляющего Ваншу, ожидая, когда нужные бумаги будут оформлены, ключи выданы, а важные слова сказаны, Тиа не думала, что все пройдет гладко и быстро. Учитывая все данные мудрым Архонтом земли советы, можно было бы догадаться, что ее ожидала не иначе чем кропотливая работа. Но что все пойдет именно этим путем? Может быть, лишь боги Селестии предполагали такой исход. Но обо всем по порядку.       В первые пару дней своего пребывания Тиа, можно сказать, исследовала обстановку. Постоялый двор был открыт совсем недавно, но уже заработал репутацию многообещающего места: несмотря на то, что располагался он в глуши, на Тростниковых островах, виды здесь были красивые, атмосфера приятная, а еда вкусная. Чувство комфорта от уютной обстановки и обходительности персонала гармонично сосуществовало с ощущением, будто бы здесь, за декорациями приличного и совершенно обычного заведения, творилась некая тайна, естественным образом вшитая в стены здания во время его строительства.       Управляющего двора Ваншу звали Дэшэн. Это был доброжелательный, обходительный человек и по виду он знал немного больше, чем полагалось знать управляющему. Ходили слухи, что хозяин заведения имел отношение к группировке Цисин и лично руководил строительством Ваншу, которое было задумано с определённой, особенной целью. Говорили об Адептах, о их таинственной роли. Эта история о Цисин и Адептах разносилась среди обывателей как величайшая легенда, и потом с их же помощью она превращалась в туристический миф.       Тианьши заняла комнату на предпоследнем этаже, окнами выходящую на восток. Богине все здесь было по душе: интерьер, вид на долины и далекий Заоблачный Предел и абсолютный покой этого места. Так как до разгара сезона было еще далеко, Тиа была единственным жителем этажа. Такое положение было идеальным, и богиня надеялась, что все же один нужный ей человек проживал здесь.       Однажды вечером, когда Тиа спустилась вниз, Дэшэн пригласил ее на чашечку чая.       — Это особенное место, со своим характером, — сказал Дэшэн, когда завязалась дружеская беседа. — Только с первого взгляда кажется, что постоялый двор Ваншу молод и зелен, как зелена и свежа кора молодого ясеня. У каждого посетителя может быть особенность, например, скажем, часто в вечерний час на верхней смотровой площадкн можно встретить необычного молодого человека, — Дэшэн внимательно посмотрел на Тианьши. — За время работы здесь я встретил множество выдающихся странностей… — И управляющий пустился в деликатный рассказ о них.       Тиа намек уловила. Закончив с чаем и светскими беседами, она направилась на верхнюю смотровую площадку и провела там оставшееся до вечера время, наблюдая за увядающим светом солнца и за тем, как вспыхивают одна за другой звезды. Но ничего не произошло.       Шло время. Днем Тиа слонялась по окрестностям, наслаждаясь погодой и живописностью Тростниковых островов, иногда занималась своими мелкими делами, а вечером проводила время на крыше, захватив книги, тетради для записей и шерстяной плед. И все больше в ней зрело ощущение абсурда.       С истечением полуторанедельного срока девушка начала ясно осознавать, что происходит некоторая бессмыслица. Она искала человека, даже не зная, как тот выглядит, и не имея понятия о том, где сейчас может находиться. Иной раз ей казалось, будто Адепт нарочно избегал ее, исчезая за секунду до ее появления, в другие же моменты в ней зрела уверенность в том, что никакого древнего Яксы на обыкновенном постоялом дворе нет и в помине. О, боги, ей нужно вспомнить всю прошлую жизнь, а она не может найти единственного на всю округу Адепта в единственной гостинице! Тианьши сетовала на нелепость положения, кусала губы и не знала, что предпринять. Пока один из дней милостиво не подкинул ей еще одну подсказку.       Тиа планировала пообедать внизу, в бархатистости жаркого дня. Она спускалась по лестнице, когда из мыслей её вывел звонкий детский плач. Девушка не смогла бы пройти мимо плачущего ребенка. Она свернула. Стоя посреди пустого коридора, плакала девочка, вытирая маленькими кулачками слезы с покрасневших щек. Тиа аккуратно подошла ближе.       — Привет, малышка. Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?       Та отвлеклась на голос и взглянула на подошедшую мокрыми глазами. Как оказалось, местные дети, собравшиеся в компанию для игр недалеко от Ваншу, не хотели брать ее с собой. Она рассказала эту историю сдавленным голосом, а затем снова разразилась слезами обиды, вызвав у Тианьши волну теплого сочувствия, которое обычно испытывают к маленьким горестям маленьких детей. Поэтому богиня присела на корточки и принялась аккуратно вытирать пухлые щечки.       — Я уверена, эти ребята допустили ошибку и уже сильно пожалели о том, что ты с ними не играешь. Не расстраивайся. Лучше смотри-ка.       Она выставила раскрытую ладонь, и на ней вспыхнул сгусток света, как крошечный золотистый одуванчик. Это явление заставило девочку сразу же перестать плакать и забыть обо всех несправедливостях.       — Ой, что это такое? Как вы это сделали?       — Это капля солнечного света. Я подобрала ее, когда прогуливалась вдоль воды. Блик солнца упал в заросли конского хвоста, а я его выловила.       — Как здорово! Какой красивый! Вы солнечная волшебница? — ребенок широко распахнутыми глазами смотрел на маленький акт чуда, заставляя Архонта улыбаться.       — Отчасти так и есть. Зови меня Тиа. А как зовут тебя?       — Меня зовут Минчжу. Я здесь живу с мамой и папой. Сейчас они немного заняты, но я уже взрослая и сама хожу по Ваншу, где захочу.       — Очень приятно познакомиться, Минчжу. Я сейчас иду обедать. Хочешь, пойдем вместе и я угощу тебя?       Девочка активно помотала головой — слез как не бывало — и ответила:       — Я не могу. Я обещала маме поскорее вернуться. Может быть, если она согласится, она просто очень занятая, вы сможете потом показать еще раз каплю света? А то тот мальчик, другой, он как вы, тоже волшебник, но молчаливый и незнакомцев не любит.       — Другой мальчик?       — Да, он живет здесь и тоже умеет всякие такие штуки. Только у него Глаз Бога есть.       Тиа осеклась на секунду.       — Ты имеешь в виду Адепта? Минчжу задумалась со всей своей детской непосредственностью:       — М, я не знаю точно. Знаю только то, что он любит бывать на крыше. Я тоже люблю туда ходить, а еще мама говорит, что когда я стану совсем взрослой, то тоже получу Глаз Бога.       Тиа наконец почувствовала, что что-то нащупала. Она нетерпеливо спросила, знает ли девочка, как его можно найти, на что получила неожиданный ответ:       — Сегодня приходите на закате на крышу, он будет там. А теперь мне пора, до свидания, волшебница Тиа! Меня мама ждет.       Минчжу помахала ручкой и побежала в противоположную от лестницы сторону, туда, где был выход на балкон. Тианьши, чувствуя нетерпеливое возбуждение, спустилась к обеду и поела, почти не заметив за размышлением ни сегодняшнего меню, ни пролетевшего часа. Вся ее голова была занята мыслями о последнем из рода Якс.       Ли Юэ полнился рассказами и легендами об Адептах, что исправно выполняют долг перед Властелином камня и народом. Взамен люди почитают и уважают их, делая подношения, устраивая праздники; к ним идут с просьбой или за советом в трудный час. Но одного Адепта такая судьба обошла стороной. Златокрылый Якса не несет благословения или подарки; он выполняет грязную работу под покровом ночи, вдали от чужих глаз и голосов, оставаясь невидимкой и предпочитая темноту свету. Кажется, охотник на демонов и сам не ищет признания, напротив, избегает его, но все-таки для Тианьши все равно оставалось великой загадкой то, почему люди отвечают ему тем же. Легко полюбить пусть и горделивого, но открытого, понятного Адепта; также легко быть напуганным божественной сутью. Но разве люди не знают о том, благодаря кому они по ночам могут спать спокойно? Видимо, у Тианьши появился прекрасный шанс за всех выразить эту благодарность.       Тиа никогда не общалась с Адептами. Если не учитывать беседы с Мораксом, редкие разговоры с приветливой Гань Юй, которая по рождению была наполовину человеком, и знакомство с Мадам Пинг, уже давно покинувшей свой пост, девушка не общалась с такими Адептами, напоминающими собой героев, сошедших со страниц книг, которые Тиа читала вечерами. Пусть она и являлась Архонтом, все же божеством в известном смысле этого слова она не была. Поэтому задавалась вопросом о том, а что ей, собственно, говорить? Как себя вести? Весь сотворенный вручную образ неожиданно испарился, оставив после себя неловкую и кусающую губы девушку.       Тианьши нетерпеливо ждала вечера. Она убила пару часов неспешной прогулкой, по пути наткнувшись на стайку водяных слаймов и разогнав их, как перепуганных голубей, ради кислой потехи. Вернулась тогда, когда солнце было еще достаточно высоко над горизонтом. Ее мысли проветрились, и она очень ждала того момента, когда воочию увидит того самого Яксу, история которого однажды тронула до глубины души. И который, возможно, поможет ей вспомнить собственную. Тианьши разморило от неожиданной эмоциональной встряски, от теплого солнца и от физической активности. Не найдя в себе ни сил, ни причин отказаться от дневного сна, она улеглась на кровать в своем номере и задремала, планируя проснуться к вечеру, незадолго до заката.       Все в округе зеленое-зеленое, свежее, как весной, и пылает полнотой жизни и гармонии. Ветер легко поднимает волны среди высокой травы, игриво проводит по волосам и скрывается среди крон шумящей листвы. Приятно заливает глаза солнце, и все утопает в его щедром свете. Один из великих дней. На все проливается свет.       Тиа несет в руках фолианты; она долго выбирала их, медленно проходя между рядами книг богатой библиотеки. Она знает наизусть каждую строку, как знает наизусть и эту дорогу. Идет, не задумываясь, ведь Она, ранняя пташка, наверняка пришла раньше времени и уже дожидается. Они с ней в этом не похожи: Тиа всегда появляется минута в минуту, в отличие от Нее, бывающей очень рассеянной.       Издалека виднеется крона дерева. Листья его кажутся серебряными от солнечного блеска. Нет, это сияние исходит от него самого, и нельзя понять, где кончается солнце и начинается древо. Все становится единым. Тиа чувствует такой же свет внутри, ощущение его тепла и прилив любви к дереву, и солнцу, и к ним обоим.       Тиа видит рядом со стволом девушку, ее золотые локоны, переливающиеся шелком. Она снова рисует на коре, но не видно, что именно. Девушка оборачивается, желая одарить гостью улыбкой, и Тиа видит перед собой себя.       Осознание реальности приходит не сразу. Перед глазами все еще дрожат образы сна, как зыбкий туман, растворяются в воздухе. Тиа резко садится прямо, чтобы окончательно смахнуть с себя липкое ощущение грезы, и не может унять беспокойное сердце, барабанящее в горле.       Ей уже снились подобные вещи. Довольно редко, но во снах проявлялись образы одних и тех же пейзажей — зеленые долины и сияющий город, — детали, повторяющиеся из раза в раз, и силуэт одного и того же серебряного дерева. Тиа предполагала, что все это может быть как-то связано с ее прошлым. Однако Моракс, к которому она пришла за советом, высказал свое мнение, словно повторив зеркально и ее собственные сомнения: слишком расплывчатый образ природы, город, который никогда в истории не существовал, а явления солнца во снах Архонта света — это не что-то удивительное. Все это было сказано, чтобы не обнадежить простым совпадением. Но сейчас появилась девушка, рисующая на коре. Да, книги в руках можно было объяснить, но Тианьши никогда в своей жизни не рисовала! При том это была она, точно она, сидевшая у подножия дерева! Лишь фантазия? А, может, воспоминание? Тиа боялась надеяться.       За окном оранжевый диск грозился вот-вот свалиться за горизонт. Богиня увидела это и вскочила с кровати. Она боялась надеяться, но она не отступит.