Свет Виндагнира

      Ли Юэ! Живописный регион, пылающий янтарным, огненно-рыжим соцветием, ароматом выжженного песка, морской соли и красных специй. Неиссякаемый источник культуры, растущей на плодородных пластах древней традиции. Здесь каждый находит место себе по душе: пестрая гавань, усыпанная бисером вечерних огней, прославленное озеро Лухуа, чьи изумрудные воды было чисты, как драгоценный кристалл; пропитанный духовной мистикой загадочный Заоблачный предел. Тиа знала все уголки региона, но все равно почему-то возвращалась именно на отмель Яогуан — пустынное место на востоке устья реки Цюнцзи, омываемое морскими волнами.       Здесь по ночам звездное небо не имело конца. Задрав голову, можно было видеть, как рассыпанные по чернильной мгле звезды продолжаются дальше, как бы через горизонт, и переползают вниз, становясь отражением в морской, звенящей ночным духом глади. Сама отмель мечтательно вторила небу: после заката морские существа, что населяли мелководье, светились белым или зеленоватым светом, тем самым подарив отмели такое название, а путникам — возможность любоваться чудом света буквально под ногами. Может быть, если Тиа появилась недалеко отсюда и умела светиться, то она тоже являлась какой-нибудь морской живностью?       Но сейчас был день, дрожащий от жара, и Тианьши бродила по раскаленному золотистому песку, который даже в зной отдавал соленой прохладой. Иногда попадали в поле зрения поблескивающие на свету ракушки, иногда копошились серые крабы, пробегая у самых ног. Тиа брела, едва ли обращая внимание на развернувшиеся умиротворенные красоты. Она хмуро размышляла о случившемся и о том, что же делать дальше.       Несколько дней назад она и вправду увиделась со Златокрылым Яксой. На крыше, как и предсказала девочка, ее встретил силуэт, сверкнув желтыми глазами сквозь сгущающиеся сумерки. Словно зная наперед о приходе незваной гостьи, он не выглядел удивленным. Но вот Тианьши была удивлена: двухтысячелетний охотник на демонов, несмотря на экзотические детали, в целом выглядел как обычный молодой человек. И все же отпечаток божественной сути мощным пластом лежал на образе белоликого юноши, во взгляде цепких кошачьих глаз.       Надо было Тианьши тогда сразу, переборов смущение, выпалить всю правду о себе, не соблюдая рамки приличия, но единственным, что она тогда вымолвила, было:       — Меня зовут Тиа. Я искала Вас. Выражение лица Адепта ничуть не изменилось. Он отчеканил в ответ:       — Я заметил. Тебе не следует преследовать меня, как и совать любопытный нос в дела Адепта. Смертные не могут выдержать силу божественной кармы, поэтому я настоятельно рекомендую держаться от меня подальше и не путаться под ногами. Это раздражает.       Затем девушку обдало волной прохладного воздуха — Сяо исчез в потоке стремительно и резко, оставив Тианьши наедине с собой и словами, брошенными так небрежно. Та стояла в ступоре, и сдержанный хриплый голос эхом еще некоторое время повторялся в ее сознании. «Это раздражает».       И что, это все?       Первым делом Тиа ощутила, как резко она, одернутая и пристыженная не понятно за что, стремительно падает с небес на землю. Весь божественный флер, до этого окружавший фигуру Адепта, спал. Вместо него остался только грубый, самодовольный юноша, который не отличился ни древней мудростью, ни терпеливостью и не соизволил даже выслушать то, с чем могла прийти к нему смертная. Которая, на минуточку, была вовсе не смертной, а являла собой носителя Сердца Бога!       В ту ночь она еще долго ворочалась в постели без сна, чувствуя раздражение, и растерянность, и подкатывающий к щекам стыд, который снова сменялся злостью — да как он смеет отчитать меня! — в общем, целую смесь гремучих эмоций, перетекающих вихрями одна из другой. Вызваны они были лишь одной хладнокровно брошенной фразой. Видимо, у Адепта была целая тысяча лет, чтобы научиться так эффективно выпроваживать любопытных.       И вот, на исходе уже третьего дня после описанной встречи Тиа прогуливалась по отмели. Может быть, в надежде найти ответ среди золотистого песка, может быть, подслушать его среди эха, доносящегося из скрученных холодных раковин. После той ночи Тианьши больше не видела ни охотника, ни Минчжу. Даже Дэшэн не смог помочь ей в поисках кого-то с подобным именем: судя по всему, возникла целая путаница из-за неожиданной активности семейного сезона. Вероятно, семья Минчжу просто затерялась в потоке убывающих и прибывающих семей и покинула Ваншу. К несчастью.       Еще одной ложкой дегтя был тот факт, что сны, — пусть и дразнящие, маячившие недосягаемым тревожным намеком, но все же оживляющие изначальное стремление, — сны не повторялись. Как назло, все последующие сновидения не содержали себе ни крупицы информации, которая могла бы сделать картину яснее. А картина, раскрывающаяся перед Тианьши, была туманная, как окрестности склона Уван. О, боги Селестии!       Во всем Тейвате существовало много, пожалуй, слишком много традиций и преданий, так или иначе связанных с деревьями. Во многих из них говорилось об Артериях земли — необъяснимой магической субстанции, которая, подобно сосудам и венам, пронизывала весь континент; считалось, что Артерии являлись корнями всемирного дерева, когда-то давным-давно росшего на земле континента и давшего жизнь всему. Любое священное дерево было отростком того всемирного древа. И их было столько, что изучить каждый отголосок легенд было непосильной задачей. Но Тианьши, закатав рукава, все же взялась за дело. Спустя добрую сотню книг, относящихся к десяткам разных культур — Тиа уже сбивалась со счета — все, напротив, становилось более запутанным. Словно забредший в густой туман путник, она отчаянно нуждалась в проводнике. Но, увы, сам проводник и видеть ее не желал.       — Эй, ты! — из глубоких мыслей ее вырвал грубый голос. Оказалось, Тиа забрела довольно далеко, ближе к скоплениям каменных плит, усеянных редкой прибрежной растительностью. Безлюдная территория с множеством тайников — идеальное место для того, чтобы, скажем, спрятать сокровища или поделить наживу между собой без свидетелей. Этим, судя по всему, и занималась группа Похитителей сокровищ, на которую так некстати случайно наткнулась девушка. Она напряглась.       — Ты кто такая?!       — Не похожа на шавку Цисин. Несколько пар глаз довольно крупных мужчин разбойничьего вида уставились на нее. Один из них, фигурой и поведением походивший на главаря, с елейной ухмылкой вышел вперед:       — А ты ничего такая. Выворачивай карманы и чтобы ни звука, тогда останешься цела и невредима. Парни, к нам на своих двоих прямо в руки пришел подарочек богов.       Банда, что ощущала превосходство и безнаказанность, подхватила идею одобрением и улюлюканьем. Тиа нахмурилась, но с места не сдвинулась. Она понимала, что стая разбойников, которые раза в два крупнее ее, имеют все шансы воплотить все свои низкие замыслы, однако внутри нее звонкой и гибкой струной зазвучала сердитая, звенящая сталью смелость. Тиа с каменным лицом достала из-за спины копье и сжала древко. Чем вызвала откровенный хохот со стороны противников.       — Крошка, ты, видимо, на солнце перегрелась. Давай без глупостей, иначе будет хуже, — вперед вышел еще один Похититель, долговязый, и встал в самоуверенную позу, нарочито выставив напоказ Глаз Бога. Элемент воды. Неприятное дополнение, но не настолько опасно, как огонь или лед. Может быть, эти ребята и были уверены в своем положении, но на стороне Тианьши, помимо десятилетнего опыта копейщика, была неожиданность; в ее крови плавким золотом растекалась тайна. Она пробормотала: «Да, насчет подарка богов вы не ошиблись».       И вспыхнула ярким светом.       На мгновение Похитители растерялись, и этого мгновения могло бы хватить, чтобы заполучить фору, рвануть в сторону деревни и отделаться от погони, найдя помощи у местных жителей. Но вместо этого Тиа сделала взмах копьем. Раздался металлический скрежет.       — У этой девки Глаз Бога!       — Идиот, нет у нее никакого Глаза! Обычная световая шашка!       Пришедшие в себя разбойники атаковали ее, к великому счастью, нестройно. Эта заминка позволила отправить одного в нокаут сразу же, но получить мощный удар со стороны. Тианьши увернулась, едва устояв на ногах, и сделала выпад. В голове пульсировала одна мысль: не дать себя окружить, не дать себя окружить.       Взмах, скрежет, поворот, выпад. Глухой удар древка копья о чье-то тело.       — Ах ты мерзавка! — тот вытер нос быстрым движением и дубиной опрокинул девушку на землю. Та охнула, но практически мгновенно откатилась, увернувшись от обрушившегося удара, и вскочила, ибо малейшая заминка несла гибель.       Выпад, атака, копье рассекло воздух, снова выпад, уход от чужого удара. Резкий блик ослепил соперника, выбив из строя. Сколько их было? Тиа не помнит.       Обладатель Глаза Бога послал в сторону Тианьши поток воды, который в последний момент все же задел щеку, расцарапав до крови. Никогда не думала, что водой можно порезаться! Но богиня в долгу не осталась и задела его острием, кажется, довольно сильно.       — А вдруг мы сражаемся с Адептом?!       — Не Адепт она, а чертова жалкая фокусница!       Тианьши взмахивала копьем, атаковала, отвечала на выпады, уворачивалась, снова атаковала. Она буквально летала, ловко уходя от мощных ударов, и не следила за тем, насколько эффективны ее действия; все слилось в сплошной поток танцевальных па, а все мысли сконцентрировались в одну-единственную: выстоять.       Внезапно один из Похитителей сделал движение рукой, и кожу лица окропило острым песком. Глаза тут же обожгло, они заслезились, девушка постаралась как можно быстрее проморгаться, но тщетно: она взвизгнула от того, что кто-то сильно дернул ее за волосы, выбил копье из руки и, дезориентированную, схватил за плечи, приставив к горлу острый нож. Сознание мгновенно захлестнула паника.       — Так-так, куколка, — главарь сплюнул кровь и сжал совсем не ласковым движением щеки девушки, дернул ее лицо вверх, на себя. — Ты неплохо нас так погоняла. Именно поэтому сначала каждый из моих парней поиздевается над тобой так, как ему заблагорассудится, а потом я лично отрежу тебе твои тоненькие пальчики, один за другим. Если ты будешь кричать, я отрежу и твой язык. И лишь после этого я продам тебя работорговцам.       Он ударил ее по лицу, так сильно, что голова метнулась в сторону. Щека мгновенно запульсировала, боль расползлась по телу ядом. Тиа импульсивно схватилась за тяжелую руку, все еще крепко державшую ее, прижимающую холодный опасный металл к нежной коже, но хватка была каменной. Пекло солнце, душный влажный воздух смешался с запахом крови и кислого пота, и от чужого тела, угрожающей его угрюмой близости шел нестерпимый жар, как шел жар от раскаленного песка, слепящего глаза. В голове гудели колокола, но больше — бушевал животный страх за свою сохранность.       И дальше произошло что-то странное. Если кто-нибудь когда-нибудь спросит Тианьши, как именно это случилось, у нее не будет внятного ответа, кроме одного предположения: неуместная ярость внезапно захватила весь ее разум. Паника и кипящая злость смешались воедино. Тианьши, вдруг собравшая мощное усилие, с рычанием дернулась. И вспыхнула сверхновой.       Это не было похоже на взрыв пороховой бочки или залп фейерверка. Просто в одно мгновение, без единого звука, высвободился белый, ослепляющий свет, затопив округу. Тиа сразу почувствовала, что тяжелая хватка исчезла, а когда белый свет померк и проявились очертания окружения, девушка обнаружила себя единственной, кто стоял. Вокруг нее в хаотичном порядке были разбросаны Похитители. Кто-то стонал, держась за глаза; некоторые лежали без сознания.       От шока Тиа впала в ступор, но сразу же сообразила, что на сегодня приключений достаточно. Надо бежать отсюда как можно быстрее.       Только на противоположном конце отмели, когда место битвы пропало из поля зрения, ее ноги подкосились, и она рухнула в теплый песок. День уже плавно склонялся к вечеру, обещая прохладу. Скалы отдавали накопленное за день тепло. Небо на западе начало румяниться, а запыхавшаяся Тиа скривилась от того, насколько сильно болело сердце.       Моракс предупреждал ее. Предупреждал, что для Сердца Бога с трещиной большие выбросы энергии могут быть изнуряющими, если не опасными. Тиа старалась дышать равномерно. Щеку пощипывало, все тело болело, наверняка на нем не осталось живого места. Где-то в зарослях густо застрекотали цикады, и вакуумный покой, так отличающийся от бешеного ритма произошедших событий, заставил богиню прикрыть глаза и на секунду поверить, что в мире существуют только она, теплый песок и шуршащие волны.       К сожалению, хрипящие звуки за ее спиной разрушили эту фантазию.       Тианьши была бы невероятно признательна, если бы эти звуки были естественными звуками, скажем, ветра, залетевшего в корягу, или какой-нибудь пробегающей мимо животины, даже пусть опасного хищника. Но хрипы были такого рода, что вселяли безнадежную уверенность: они не могли принадлежать никому другому, кроме голодного монстра, пришедшего по твою душу.       Девушка подскочила и обернулась. Перед ней, сочась смолянистой ядовитой кармой, такой, что отравленный воздух плавился, хрипя и выплевывая сгустки черной массы, возвышался уродливый демон.       Когда-то Тиа читала о том, что происходит с останками богов, поверженных в Великой войне Архонтов. Что их карма скапливается, стягивается вместе, ведомая общим чувством страдания, гниет в забытье, пока однажды не формируется в существо, желающее лишь причинять боль и поглощать. Да, она читала, она изучала, но она не видела, что на самом деле творит ненависть с той сутью, когда-то представлявшей собой божество.       Бежать.       Единственная мысль, инстинктивно появившаяся в ее голове. Тианьши выбросила сгусток энергии в сторону существа, скорее для отвлекающего маневра, чем для вреда, и рванула в другую сторону, задохнувшись от ужаса.       В этой схватке ее ожидает лишь смерть.       И самое страшное — она почти физически ощущала, как падаль пытается цепляться за ее Сердце.       Это уже были не Похитители сокровищ. Это уже был даже не человек. Человек представлял собой опасность, но она была понятной, потому что даже самый устрашающий разбойник и самый заклятый враг имеют такой же вид, такой же склад сознания и такие же эмоции — когда ты Архонт со стажем всего в десять лет, различий не заметишь. Ты можешь представить вероятные исходы, одурачить или даже попытаться договориться. Зло в людях было понятным, потому что имело одну природу. Но когда за тобой гонится сущность, когда ты чувствуешь ее зловонное дыхание за спиной и осознаешь, что единственная цель ее существования — это поглотить, растерзать и причинить немыслимые страдания… Даже о богах Селестии ты в этот момент не вспомнишь. Они слишком далеко, а ты здесь, наедине со своим кошмаром.       Тианьши держалась из последних сил — остатки их вдруг разбухли втрое, подначиваемые адреналином. Больше всего в этот момент она хотела жить, да, может быть докопаться до истины, может быть нет, но главное быть живой, живой и подальше от этого мерзкого ощущения мертвой божественной плоти. Она бежала, не разбирая дороги, но визжащий демон, проскальзывая по песку на поворотах, преследовал ее по пятам. Впереди виднелись каменные склоны, если ей удастся очень быстро взобраться на них, она сможет привлечь своим криком внимание людей из деревни…       Нога предательски провалилась в небольшое углубление в песке, и Тианьши полетела вниз. Драгоценные секунды были потеряны. Ни одна мысль в голове не успела сформироваться, только образ, навсегда отпечатавшийся в сознании: мерзкая, разъеденная гнилью и дымящаяся дегтярной кармой морда в непосредственной близости от нее самой. Он простирал к ней свои крючковатые лапы.       Что бы демон ни собирался совершить, ему помешал мощный поток воздуха, мгновенно сбивший его с ног. Существо врезалось в каменную глыбу, захрипело разъяренно, но теперь между ним и ничего не понимающей Тианьши стоял охотник с нефритовым копьем в руке.       Схватка была недолгой, но завораживающей. Охотник слился со стихией воедино, смешав податливые потоки, окружив себя ими, превращая в стремительные, грубые удары; он был стихией убийства, безжалостного и хладнокровного лишения жизни и выглядел великолепно в своем умении, как если бы было что-то красивое в крови на руках.       У демона не было ни шанса. Он рассыпался прахом после прицельного удара копьем, оказавшегося финальным.       Тианьши, до сих пор сидевшая на песке, наблюдала за происходящим с широко открытыми глазами, затаив дыхание. Теперь, став непосредственным свидетелем адептовой работы, она понимала, почему люди чувствуют нисколько не благоговейное опасение в его присутствии. Скрытая мощь кармы может вогнать в панику любого… Но Тианьши ощущала распускающиеся зачатки восхищения.       Наконец, Просветленный Адепт Сяо, стянув с лица маску Завоевателя, протянул руку девушке:       — Кто ты такая?