Свет Виндагнира

      Крупный жемчуг росы на листву упал,

Увядает кленовый лес,

И в ущелье Уся, и в горах Ушань

Свет безоблачных дней исчез.

На реке обезумели волн валы,

Словно к небу их вознесли,

А у крепости — груды тяжелых туч

Опускаются до земли.

И вторично цветут хризантем куст —

Буду слезы я лить о них.

Но привязан давно одинокий челн,

Вдалеке от садов родных.

И хозяйки готовятся к зимним дням,

И одежды теплые шьют.

Мрачный замок Боди одинок и тих…

Долго ль мне оставаться тут?

— Ду Фу (712-770 г. н. э.)

      Сяо избегал телесного контакта. Это Тиа поняла сразу. Тем не менее, это не помешало ему с непроницаемым лицом подхватить ее на руки — словно пушинку, она даже пикнуть не успела, — чтобы через несколько мгновений появиться на постоялом дворе, сразу на балконе нужного этажа.       Оказавшись в своей комнате, Тианьши обессиленно опустилась на застеленную кровать. Ее руки мелко подрагивали. Усталость навалилась с размаху, как тяжелый мешок. Больше всего сейчас девушке хотелось уснуть беспробудным сном, обязательно обставив комнату горящими свечами, потому что любая темнота напомнила бы ей о мраке пустых демонических глазниц. Как можно спать спокойно, если такие твари разгуливают в ночи? Вдруг демоны приходят во сне, когда ты беззащитен? Тиа взглянула на фигуру Адепта. Сяо стоял монолитом, выжидающе скрестив руки на груди, и уходить никуда, по-видимому, не собирался.       Да, демоны приходят во сне, но покой охраняет Златокрылый Якса, долгие столетия преданно несущий свой долг.       Вот он, прекрасный шанс рассказать обо всем. Но Тианьши не могла вымолвить ни звука. Адепт в угрюмом молчании ждал, видимо, когда богиня заговорит сама, а ей хотелось из вредности выпроводить его за дверь, издевательски сославшись на божественную карму.       Многоуважаемая Тианьши, разве так ведут себя с тем, кто спасает жизни?       — Спасибо, — наконец промямлила та. — За то, что спасли.       Сяо лишь молча кивнул.       — Это был демон, ведь так? Что ему было от меня нужно?       — Я ожидаю, что это ты мне скажешь.       Тон Сяо, как и вся его поза, и нечитаемое выражение лица, были сдержанными и спокойными, но было в нем нечто такое, что пресекало любое желание спорить с ним. Эта монолитная холодная стойкость и мрачность — тень долга, отбрасываемая на него — давали красноречиво понять, что божество говорит с тобой. И что с ним лучше не шутить.       — Что Вы имеете в виду?       — Только то, что я сказал. Я наткнулся на этого демона на Тростниковых островах и намеревался убить. Но прямо в разгаре схватки тварь, как по команде, потеряла ко мне интерес и рванула в другую сторону. Я преследовал его до самой отмели, пока не увидел — его целью была ты. Поэтому, — глаза Яксы сверкнули в темноте желтым, — я настаиваю. Кто. Ты. Такая?       Тиа завороженно уловила эту опасность, пропитавшую его ауру. Тем не менее, слова Яксы заставили ее задуматься: привлек ли тот выброс энергии оскверненную плоть?       Тианьши по опыту знала, что ни один демон не сбегался на действие сил Моракса — напротив, все жуткие твари в округе предпочитали оказаться как можно дальше. Силы Архонтов — это те же самые элементальные силы, что наполняли собой сущности божеств до того, как те стали демонами. Вся причина в этом? Но что если это как-то связано с происходящими в прошлом событиями, до правды о которых девушка пытается докопаться уже который год? Судьба лоб в лоб столкнула ее с нужным ей человеком, возможно ли, что все это связано воедино одной нитью?       И Тиа заговорила:       — С десяток лет тому назад у подножия Драконьего Хребта Властелин камня отыскал спящее божество, заточенное во льдах. Он спас его и, так как божество представляло собою беспомощное, растерянное существо, подарил ему имя и свое покровительство. Никто не знал и не знает, откуда это божество родом и по какой причине оказалось во льдах; это великая тайна, которую я стремлюсь разгадать. В общем-то, я и есть та самая богиня, Архонт света. Мое имя Тианьши.       Лицо Адепта оставалось непроницаемым. Он хмыкнул:       — Я слышал о тебе. Странно, что я не почувствовал твою ауру. У тебя она слабая.       Проглотив раздражение, рожденное его прямолинейностью, она продолжила:       — Аура слабая, потому что мое Сердце Бога надтреснуто, — на этих словах Сяо нахмурился еще больше, — и поэтому я стараюсь не использовать свою элементальную энергию в полную силу. Но на отмели я случайно наткнулась на группу Похитителей. Мне пришлось защищаться, и…       Тиа остановилась, так как не сразу нашла нужные слова. Весь прошедший день был словно в тумане. Девушка вздохнула и рассказала о всем том, что произошло, и почему по ее мнению это случилось. Когда она закончила, воцарилось молчание. И страшная неловкость. Тианьши нервно ссутулилась. Похоже, она была единственным присутствующим, кто ощущал себя не в своей тарелке: ну нельзя же так многозначительно смотреть! На природе божества действие кармы почти не сказывалось, зато Тиа явно ощущала на себе всю мощь цепкого взгляда, который молчащий Адепт не сводил с нее.       Вдруг Сяо поднес руку к ее лицу, но лишь затем, чтобы отодвинуть локон волос и взглянуть на израненную щеку. Девушка смущенно замерла. Его руки были в перчатках.       — Нужно обработать. Больше не влезай в неприятности. Лучше вообще старайся не уходить далеко от Ваншу, здесь безопасно. Понятия не имею, почему этот демон так повелся на твою силу, но надеюсь, что выясню это, — Сяо уже развернулся, чтобы уйти, но остановился. — Если ты окажешься в опасности, если монстры все же настигнут тебя… Скажи моё имя. Адепт Сяо. Я приду на зов.       Его последние слова, сказанные спокойным и ровным тоном, прозвучали, как глухая, печальная нота; едва, на одну секунду, она всколыхнула воздух и исчезла. Песнь сожаления и принятия, знакомая, но давно забытая песнь. По крайней мере, Тианьши так показалось.       Стремление что-нибудь предпринять, что-нибудь изменить вскипело в ней, пронзило все ее существо. Она вскочила в последний момент и окликнула Адепта:       — Постойте! Я искала Вас по другой причине! — Адепт остановился: — Я здесь, потому что мне нужна помощь. Точнее, мы можем помочь друг другу.       Сяо недовольно фыркнул:       — В помощи не нуждаюсь.       — Но это важно для того, чтобы все получилось. И, если все удастся, велика вероятность, что мы отыщем ответ на волнующие нас обоих вопросы.       Она открылась ему. Аккуратно подбирая слова, она рассказала об идее проникновения во сны и о том, что для этого нужно снять часть груза с кармы Сяо, которая буквально истончает гроздья чужой злобы и ненависти, как наскальные подсолнухи, истекающие янтарем. Она открыто рассказала обо всем, чем томилась все эти дни, надеясь своей искренностью завладеть вниманием Адепта и расположить его, но лицо охотника вразрез с ожиданиями постепенно каменело, а губы сжимались в бледную полоску.       — Ты совсем сдурела?       Бестактно прерванная речь оборвалась, но охотник не дал ни шанса:       — Я. Не нуждаюсь. Ни в чьей. Помощи. Если тебе так сильно хочется смерти, найди другой способ убить себя, без моего вмешательства.       — Но это очень важно!       Оторопевшая от такого ответа, Тиа молниеносно преградила путь Яксе и инстинктивно дотронулась до чужого плеча. Сяо с рыком дернулся и раздраженно уставился на девушку.       — Я прошу Вас, я весь мир объездила, но так и не преуспела! Где-то там у меня был дом, у меня были близкие, может быть, мир, который я должна была защищать. Я уверена, что все пройдет хорошо, если постараться! Пожалуйста, Адепт Сяо…       — Очень жаль. Мое дело защищать смертных, и я согласен защищать тебя. Но не приближайся ко мне и не мешай мне. А то пожалеешь. Ты глупая, если пытаешься вернуть забытое. Некоторых вещей о себе лучше не знать. Радуйся, что заполучила шанс начать все с чистого листа. И уйди с дороги.       И он исчез. Растворился в потоке ледяного ветра, оставив за спиной только эхо оглушающей печальной тишины.

***

      С тех пор дни текли неразличимым потоком. Тиа злилась на Яксу и на саму себя; она снова потерялась в бушующем море эмоций, в которых не могла разобраться, — удивительно, что один малознакомый человек, которого она видела дважды за всю жизнь, доводил ее до такого состояния.       Увы, но Сяо действительно был мало знаком ей: привыкшей жить среди людей, Тианьши было сложно уловить природу причин некоторых его поступков и реакций. Что вообще можно ожидать от двухтысячелетнего Адепта с трагической историей? Моракс, например, был последовательный и логичный в своих действиях. А ему, на минуточку, минула шестая тысяча.       Воспринимать его, Адепта, как героя легенд, было легче и казалось правильнее. Когда читаешь о личностях, чьи подвиги воспеваются в мифах, а личные печальные истории воспринимаются достоянием общественности, дающим повод восхититься красотой возвышенных страданий, воспринимаешь их отдельно, как упрощенные эталоны героизма и находчивости. Как-то не вспоминается, что они тоже люди — даже если являются древними охотниками на демонов, — со своими привычками и качествами, которые могут раздражать. О, Тианьши прекрасно видела причины для нелюдимости и равнодушия. Но избегать помощи? Маловероятно, что Адепт склонен к романтизации своих же страданий. Он этими страданиями живет, а люди, пережившие боль, смотрят на нее без испуга, без переоценки, но стремятся ее избежать. Только вот на данный момент Сяо удачно избегал лишь девушку. Может быть, она высокого о себе мнения, но разве можно ни разу не встретить того, кто живет в том же здании? Тиа фыркнула: по существу, это ей десять лет жизненного опыта, но почему-то из них двоих двухтысячелетний Адепт ведет себя как ребенок.       Тианьши ничего не оставалось, кроме как снова и снова зарываться в книги. Она часто пропадала в своем Чайнике, в небольшом павильоне, обустроенном под библиотеку, и сидела там до глубокой ночи. Это, конечно, не знаменитые собрания Академии Сумеру, но ее собственноручно собранная коллекция, которой Тиа гордилась. Здесь было множество самых разных фолиантов из разных концов Тейвата, содержания которых были посвящены самым различным темам — от мифологии и истории до кулинарии — и часть из них была в том числе о Защитниках Якса. Впрочем, зрела идея написать Мораксу, но это означало бы признать свое поражение, да и вряд ли бы это принесло свои плоды. Заставить Адепта помогать? Без очищения это делать бесполезно и крайне глупо: Тиа все еще помнила ощущения влияния темной кармы, а душа охотника была пропитана ею насквозь. Ситуация казалось плачевной. У девушки не было ни единого аргумента, который смог бы переубедить упрямого Яксу.       В общем, то ли действительно в поисках ответов, то ли ради того, чтобы утихомирить чувство беспомощности, но Тиа погрузилась в бесконечное чтение. Случилось так, что она читала до тех пор, пока тексты не слились в один сплошной поток бессвязных слов. От бесконечной усердной умственной работы дала знать о себе мигрень. Она застала девушку за изучением старого свитка, утяжелила веки и затуманила разум. Тиа упрямо боролась с усталостью, но, в конце концов, потерпев поражение, задремала, уронив голову на стол.       Воздух благоухает душистым запахом пионов. Переливаются короткими трелями птицы, прячущиеся среди шуршащих зеленых крон. Тиа видит знакомые пейзажи, освещенные солнцем, и для нее все выглядит правильным и гармоничным. Она бредет по мраморной кладке, ближе к серебристому дереву, и видит рядом с ним знакомую фигуру — себя саму — и это тоже что-то правильное. Естественное.       Девушка, что рисует на коре, смотрит на гостью. Она улыбается самой мягкой из улыбок. В ее волосах затерялся один из солнечных зайчиков, что россыпью качающихся пятен покрывают белый камень, скользят по тонким плечам и проскальзывают по корням древа. Душа наполняется теплом. Все правильно. Все тогда было сделано правильно.       Но лицо девушки меняется. Оно становится печальным, тревога плещется в ее глазах, как беспокойная вода. Ее губы безмолвны.       Прости мое легкомыслие.       Налетает ветер, он нагоняет облака, закрывает светило. Птиц больше не слышно. Ни голосов, ни шелеста. Пустое, мертвое молчание накрывает мир, как пелена. Безмятежность, что казалась незыблемой, идет трещинами. Тиа ощущает, как все внутри леденеет от страха.       Боль раскаленной дугой пронзает сердце.       СЛУШАЙ, СМОТРИ И МОЛЧИ, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ МИРА       Тиа подскакивает. Она судорожно оглядывается, ожидая увидеть бурю, шторм, землетрясение, но вокруг все спокойно. Перед ней все тот же знакомый пергамент, вокруг благоденствующая тишина, шуршащие волны набегают на песчаный берег. Как же далек этот покой от безумной тревоги, поселившейся в сердце!       Дыхание выровнялось, но образы, хороводы образов, ярких, как явь, в безумной пляске мелькали у нее перед глазами. Тиа рывком поднялась с места, но скривилась, когда осознала свои ощущения: болело сердце. Что же со мной творится?       Это снова был сон, но слишком похожий на реальность. Сны появляются неожиданно, выскакивая из самых темных пучин, где копошатся тайны и скелеты, словно посреди штиля — порыв ветра, приходящий с севера. И редкие обрывки сновидений, несущие в себе образы, запутывают все больше и больше. Кто эта девушка? В том, что когда-то и где-то росло особенное дерево, Тиа уже не сомневалась, как и в том, что была как-то с ним связана. Но девушка?! Что-то подсказывало, какое-то интуитивное видение различий, что девушка могла быть и была отдельным живым человеком. Это ее близнец? У Архонта может быть родственник.       Впервые, помимо картинки, у Тианьши были слова. Странный бессмысленный набор слов или же нечто большее? Что-то, что может быть связано незримо, как вышитый узор, который на изнаночной, сокрытой стороне обладает общей нитью.       Слушай, смотри и молчи, если хочешь мира.       Тианьши повторила эти слова про себя. Она никогда не слышала, чтобы хоть в какой-то культуре употреблялось подобное выражение. Но есть тот, кто знает больше и, возможно, подскажет, какова природа этой фразы.       Взяв бумагу и перо, девушка бросилась за стол и емко постаралась описать суть происходящих событий, чтобы отправить это письмо Мораксу. О том, что она на данный момент не добилась успехов в общении с Сяо, Тианьши промолчала, лишь сухо упомянув пару деталей, зато описала оба сна настолько подробно, насколько это было возможно. Такие фразы из ниоткуда не появляются, и, возможно, старейший Архонт найдет в них нужную зацепку. Быстро, в состоянии аффекта написав текст, она, все еще взбудораженная и растрепанная, упаковала лист в конверт и покинула Чайник, чтобы дойти до стойки управляющего.       День сегодня был бледный, прозрачная дымка закрывала солнце, и косые лучи его рассеивались в воздухе. Не изменяя себе, за стойкой восседал Дэшэн, который при виде Тианьши поприветствовал ее.       — Мне нужно отправить это Мораксу, — Тиа припечатала конверт к столешне одним движением.       Управляющий, на секунду зависнув, моргнул. Он взял конверт и положил к себе в стол.       — В течение дня будет исполнено, госпожа Тианьши. Что-то случилось? Если что-то беспокоит, я к Вашим услугам.       Тиа осознала, что ее поведение может показаться странным и буйным. Она взяла себя в руки:       — Благодарю Вас, Дэшэн. Нет, ничего такого, что могло бы нарушить спокойствие Ваншу. Все в порядке.       Но Дэшэн уже наливал в пиалу исходящий паром жасминовый чай. Это была удивительная его способность всегда держать под рукой свежий заваренный чай. Видимо, его элементальная сила заключалась именно в этом.       — Вы уверены? Выглядите очень бледно.       — Да, просто заработалась. Ничего страшного. Думаю, мне нужно подышать воздухом. А за чай спасибо, — Тиа благодарно улыбнулась и с позволения захватила с собой пиалу, чтобы выйти на террасу. В этот час на террасе было малолюдно. Но кое-что у левого края площадки заставило Тианьши сильно удивиться.       — Минчжу!       Минчжу, что до этого наблюдала за снующими туда-сюда мелкими пташками, повернулась на голос:       — Ой, волшебница Тиа! Поглядите, какие птички! Я кормлю их хлебными крошками, но они все равно никак не приручаются.       Странно было заметить, что у девочки не было никакого хлеба, но богиня списала все на детскую фантазию.       — Я так давно тебя не видела. Думала, ты и твои родители уехали.       — М, нет, мама очень занятая. А я люблю Ваншу, тут так красиво. И вы тут живете, — и сразу же, подергав за рукав девушки, чтобы та наклонилась, сменила тон на заговорщический: — Мне кажется, что те двое путешественников искали вас.       На другой стороне террасы, у самых перил, стояли два увлеченных беседой человека в смутно знакомой одежде. Один из них, что выглядел старше, что-то вдумчиво объяснял другому. Второй, совсем молодой, внимательно слушал и иногда вставлял свои комментарии. Тиа растерялась: путешественники? Искали ее? Но на вопросительный взгляд Минчжу лишь пожала плечами и ответила непринужденным детским тоном:       — Ветра несут семена истории, выращенной временем. Корни пронизывают даже Тростниковые острова. Но мне пора! Мама просила возвращаться поскорее.       Тианьши почувствовала себя совсем глупой. Будто она, по незнанию, оказалась на сцене, где каждый играл свою заблаговременно известную роль, и лишь девушка понятия не имела о том, что все идет по сценарию. Она уже собралась задать вопрос, но Минчжу сорвалась с места. Тиа рванула следом, однако у лестничной развилки не застала никого, кроме спокойно сидящего Дэшэна, не отрывавшего, видимо, взгляд от своих бумаг. Убежала. Просто взяла и исчезла.       Девушка вернулась на террасу. Какая неразбериха! Что ни день, то еще одна загадка! Богиня тяжело вздохнула, пригладила волосы, которые наверняка были в интересном состоянии после сна, и подошла к паре путешественников, чтобы самым вежливым тоном поинтересоваться:       — Прошу прощения, кажется, вы искали меня?       Те сразу смолкли. Они недоуменно переглянулись и, отрицая, уставились на незваную незнакомку, которая прервала их разговор. К чувству собственной глупости прибавилась еще и неловкость… Тианьши почувствовала, какими горячими становятся ее уши. Она промямлила извинения и собралась было уходить, но внезапно пришедшее озарение в миг избавило богиню от малейшего чувства стыда. Она резво развернулась обратно и спросила:       — Позвольте спросить, вы случайно не входите в Гильдию искателей приключений?       Тот, что был старше, сразу как-то просветлел в лице. Как оказалось, эти двое действительно были искателями приключений, наставником и учеником. Одежда, что показалась Тие знакомой, была формой: она часто мелькала перед глазами во время путешествия, потому что Гильдия искателей приключений, разросшаяся внушительной сетью, присутствовала в каждом регионе. Наставника звали Вильгельм, а юношу, что совсем недавно встал на тернистый путь, — Адсон. Оба они были родом из Мондштадта и несказанно обрадовались тому, что встретили на постоялом дворе знающего человека: Тиа завела разговор о городе ветров и свободы и о том, каким она его запомнила в своем путешествии.       В Ли Юэ их привела небольшая работа. У своих коллег местного отделения Гильдии им нужно было забрать кое-какие приборы, необходимые в исследовательской работе. Адсон охотно объяснил, что его и наставника ожидает невероятно серьезное поручение на Драконьем Хребте — месте, которое люди предпочитают обходить стороной.       — Разведывательная группа засекла там необычную активность Артерий земли, — парень гордо рассказывал девушке о деталях, не замечая ироничного взгляда Вильгельма. — Какой-то совершенно неожиданный всплеск, их маяки чуть с ума не сошли! Кажется, дней пять назад. Сразу после этого Гильдия вывесила объявление о поручении, которое никто не хотел брать. Но мы с наставником…       Пять дней назад. Это же день происшествия на отмели! Тианьши словно пронзило разрядом тока.       — Могу ли я пойти с вами? — выпалила она.       Адсон, чья речь была прервана этими словами, осекся и округлил глаза, а брови на лице Вильгельма взлетели.       — Если что, я не претендую на добычу, которую вы можете там обнаружить, — затараторила девушка. — И мешать я вам не стану. У меня свои, личные интересы по поводу, как вы сказали, активности Артерий.       — Личные интересы? Не хочу показаться грубым, красавица, но это место жуткое и невероятно опасное. Люди, наоборот, специально избегают его. Это не на прогулку сходить.       — Поверьте мне, я привыкла к походным условиям! Я буквально недавно вернулась в Ли Юэ, несколько лет путешествовала по Тейвату в одиночку, — стараясь быть убедительной, поделилась Тианьши. — Безлюдные и дикие места меня не пугают. Я владею копьем, разбираюсь в навигации по звездам и приметам! А от холода спасет меховая накидка.       — Учитель, у нас и так мало добровольцев! Лишние руки нам не помешают.       — Что ж, — Вильгельм смерил ученика взглядом и все-таки сдался, — ты прав, мой дорогой Адсон. Сейчас сильный недобор в Гильдии, особенно когда дело касается Драконьего Хребта. Мы отбываем через три дня, — Вильгельм повернулся к Тианьши, — на рассвете. Советую запастись самой теплой одеждой и выучить рецепт томатного рагу. Я и Адсон покинем Ваншу уже завтра, поэтому, если возникнут вопросы, смело обращайся от моего имени в местное отделение. Оно проинформирует тебя, куда и к какому часу тебе нужно прийти и что необходимо взять с собой. То место, куда мы идем, не терпит слабостей, там царит смертельный мороз, возможны обвалы и лавины. И флора, и фауна там совсем не похожи на дружелюбные тропические диковинки, — подумав, он добавил: — Некоторые, кстати, поговаривают, что среди руин обитают призраки и злые духи. В общем, место бросает вызов. Надеюсь, ты осознаешь, на что подписываешься. В любом случае, у тебя есть еще время, чтобы хорошенько подумать.       Тиа кивнула. Она была не уверена в том, что именно заставляло ее принять такое решение, но ныряла в эту авантюру с головой, с размаху, не потратив ни минуты на размышление. В этом спонтанном действии почему-то прослеживалось зерно, нащупывался твердый зародыш правильности.       В ту же ночь, лежа в своей постели, она долго не могла заснуть. Драконий Хребет не давал ей покоя. Окутанный тайной, обросший терновником предрассудков, он казался нереальным, мистическим, и мысль о том, что Тианьши собирается посетить его, выглядела безумной. Много лун назад на его территории Властелин камня отыскал крохотный огонек жизни, чужеродный для мира холода и безмолвия, и потому предположил, что Тианьши была принесена морскими волнами во время прилива со стороны цивилизаций, что Драконий Хребет не содержит никакой информации и это — просто случайная точка на пути. Но что, если он ошибался?       Прикрыв глаза, Тиа постаралась уснуть. На ночь она не закрывала окно, позволяя свежести изгонять скопившуюся духоту. Налетевший с севера порыв ветра ворвался в комнату, надув белый тюль, как паруса. От прохлады заворочалась в кровати Тианьши. Она уже успела задремать, и во сне плотнее завернулась в одеяло. Она не слышала глухого ворчания грома, скопившегося далеко за горизонтом моря, рассыпавшегося и снова сгустившегося в ожидании.